Часть 1
Бывает так: идёшь по знакомой улице, фонари сияют жирной лужей в асфальте, мимо велосипедисты, школьники с колонками, маршрутки с перекошенными табличками, и кажется, что ты знаешь каждый уголок. Город — твой, будто вы с ним заодно с детства.
Но иногда один странный вечер выбрасывает тебя за черту привычного.
Возможно, это просто август, когда жара вдруг смывает асфальт сыростью, и под ногами затаивается тайна. А возможно — нечто большее.
В тот день всё начиналось как обычно: Никита, Тим и Женя собрались возле “Карусели” — место так давно стало их общим шатром, что и название это забыли. Каждый вечер — те же подъезды, те же лица на скамейках, битые огрызки яблок, чьи-то подростковые шутки и храповатая музыка из окна.
Но именно в этот раз, между слов и смолкших лайков, ткали свою закулисье чужие, невидимые нити…
***
Никита.
Он был тем, кто в любую драку идёт первым, но не из-за злости — просто всегда казалось, что так будет честно. За спиной старый рюкзак, на пиджаке тёрпкий запах гуаши: в последнее время увлёкся рисовать граффити, прятал эскизы под матрасом и мечтал, что когда-то его дракон оживёт на стенах школы.
Тим.
Тим называл себя “кинематографистом”. Был худой, чуть выше остальных, глаза — такие, что одновременно смеются и судят. Увлекался баскетболом, но всё чаще залипал в короткие ролики, снимая мини-истории о родном районе: “Вот тут магнит, тут Ашан, тут тётя Нина вот уже двадцать лет продаёт цветы и секреты”. Любил порядок, злился на несправедливость.
Женя.
Молчаливый, тихий, как дождь. Всюду с телефоном, который прятал под толстыми рукавами худи. Вёл свой канал “Тени двора” — писал криповые байки и маленькие истории из жизни района. Дома мама ругала, что скоро ослепнет, но он не мог оторваться — ему казалось, что только слово может спасти от скуки.
***
Тот вечер ничем не отличался от сотен предыдущих.
До того самого мига, когда на площади вдруг моргнула елочная гирлянда — хотя ёлка на дворе давно сгнила, но провода остались.
— Видели? — Никита первым заметил, подтолкнув Тима локтем.
У киоска блики света затрепетали, будто под рёбра кто-то вставил ледяную иглу. Женя привычно сделал фото, но камера выдала сбой: экран покраснел, а в углу появилась старая буква — церковнославянская, словно из фольклорной сказки.
Они подошли ближе. В это мгновение шум города — лай собак, крики детей, даже редкое пиканье такси — будто кто-то вычеркнул ластиком из мира. Только неуместно звонко тикали капли дождя.
— Что это? Призрак вай-фая? — попытался пошутить Тим, но голос дрогнул.
Ещё секунда — и к ним подошла незнакомка: мелкая девчонка в старом плаще и четырёхпалая перчатка, кепка с вышитым месяцем. Она странно смотрела сквозь, будто пыталась вспомнить, кто они такие.
— Вы трое. Вам надо решать, — произнесла она, не по-детски спокойно.
— Решать что? — Никита, как всегда, напрашивался на прямой конфликт.
— Город раскололся. Между Явью и Навью. Вам нужны артефакты. Спасите — свою часть.
Девчонка протянула каждому странный значок: хрустальный дракон, серебряная молния, маска с глазами.
В это мгновение на телефонах вспыхнул яркий значок — приложение “АРТЕФАКТ”. Оно будто всесильно взяло под контроль экраны: старые уведомления исчезли, а вместо них появился квест:
“Найди Великана под каменным дождём. Если не справитесь — город рухнет в цифровую тьму.”
***
Все трое переглянулись, в глазах — смесь азарта, страха и подозрения.
Тим первым попробовал выйти из игры — просто заблокировал телефон, но значок “АРТЕФАКТ” сквозит даже на чёрном экране.
— Что теперь? — Женя впервые за вечер выдохнул вслух.
Девочка исчезла так внезапно, будто растворилась в каплях, и осталась только тёмная полоса от её обуви.
Они пошли к детской площадке — первая ассоциация “великан” не подвела: там возвышался старый бетонный динозавр, облупившийся, с ржавой спиной от времени. По вечерам он отбрасывал длинную тень на всю площадку. Иногда, в сумрачном свете, он реально казался живым…
В тот вечер вокруг динозавра начал твориться какой-то сюр. Фонари мигали, асфальт под ногами будто разом стал пружинить. Из-под площадки выползала тень, похожая на чёрных собак, с челюстями из светящихся пикселей.
Рядом в приложении высветился чат:
— Монстры подросли на страхе. Ты не один. Только вместе их победите.
***
Первый раз в жизни у Никиты тряслись руки — не от страха, а от чувства, что вот-вот случится что-то большее, чем драка под окнами.
Тим пытался рассудить:
— Это вирус! Это кто-то стебётся!
Женя же, наоборот, был сосредоточен, ловил каждое движение теней, казалось, видел их природу:
— Они из страха. Из того, что мы сами прячем. Видишь, как они на свет реагируют?
Но выход из ловушки был только один: пройти испытание вместе.
Вдруг на экране Тимы высветился второй квест:
— Найди Мост, что соединяет память и реальность. Иначе город станет Чёрным Лабиринтом.
Что это значит? Кто-то из прошлых жильцов города? Али метафора?
Они разбились по сторонам двора, пробуют разные идеи, спорят. На этом фоне в памяти Никиты вдруг всплывает момент, как они с дедом искали старый мост через речку, теперь давно пересохшую. Эта ассоциация вдруг заставила бетонные блоки у двора “сдвинуться” в их глазах: оказывается, если встать по-особому, следуя подсказке приложения, появляется световая дорожка — идущая к заброшенному мосту в парке.
***
Они идут тропой, где каждый шаг кажется безумно значимым: вдруг впереди вновь появляется девочка в капюшоне.
— До конца осталось немного. Испытание — страхом одиночества. Только вместе.
У Тима на ощупь появляется “молния”, Никита ощущает тяжесть в ладонях (его хрустальный дракон стал оживать!), а Женя вдруг способен читать мысли монстров-призраков.
Теперь они видят: каждый монстр — это то, чего сами боятся. Одна тень женится на страхе провала, другая — на обиде, третья вырастает из злости на родителей.
Всюду реальные образы, которым подростки легко дают имена: “мой хейт”, “неудачная контрольная”, “стыд за слёзы перед учителем”.
Они пробуют атаковать поодиночке, но призраки только множатся. И только когда Тим сдаётся, и Никита берёт его за плечо, а Женя говорит:
— Почему мы не можем просто быть до конца друг с другом?
— Потому что настоящий город там, где ты не один…
В этот момент их артефакты сливаются — вспыхивает вихрь света, монстры исчезают, а весь мир становится тише и теплее.
***
Мир разворачивается обратно — всё вокруг снова наполнено звуками, город просыпается, только теперь кажется как будто чище, воздух прозрачней, друзья — ближе.
Приложение “АРТЕФАКТ” исчезает с телефона так же внезапно, как появилось. Девочка в капюшоне улыбается где-то с другой стороны улицы и машет на прощание.
— Всё было по-настоящему? — спрашивает Никита.
— Не всегда важно, что реально, а что придумано, — отвечает Женя. — Главное, теперь мы знаем: вместе мы сильней любой темноты, любого страха.
Из того дня город стал их тысячу раз роднее. Все страхи теперь — просто часть игры, и в этой игре они уже победили.
***
Позже в чате района кто-то написал мем:
“На детской площадке видели непонятный свет — это, наверное, старая проводка. Или кто-то бьёт светом по собственной тьме”.
В директ Жени пришёл анонимный коммент:
“Брат, твоя байка про монстров — огонь! Такое чувство, что реально пережил её... Спасибо за смелость написать честно.”