Я выехал из Петербурга ещё затемно. Город дремал, лишь редкие трамваи тихо звякали вдалеке. Автобус шёл на север, фары выхватывали из тумана мокрый асфальт и обочины с редкими деревянными домами. На заднем сиденье две бабушки в платках вели тихий разговор: — «Там, вон, за тем поворотом, часовня старая стоит. Молиться туда ходят, даже зимой…» — «Ага, и ключи там всегда висят, заходи кто хочешь». Чем дальше мы ехали, тем гуще становился лес. Высокие сосны поднимались, как колонны в бесконечном соборе, а в воздухе стоял густой запах мокрой хвои. Палатка стояла прямо у кромки воды. Ночью слышалось, как мелкая волна бьётся о камни. Проснулся я от запаха сырого мха и дыма костра. Озеро лежало в молочно-сером тумане. Пара уток медленно пролетела над водой, оставив в воздухе тихий свист. — «Чай будешь?» — окликнул меня проводник Володя, держа котелок, из которого шёл ароматный пар. — «Буду. И вот так бы каждое утро», — ответил я, обхватывая кружку ладонями. В полдень мы сели в старую дере