Находка
Иван Степанович Морозов медленно поднялся с колен, опираясь на комод, который они с Наташей купили тридцать лет назад в мебельном магазине на Ленинском проспекте. Врачи говорили, что после инфаркта нужно беречься, но как можно беречься, когда в шкафу висят её платья, всё ещё пахнущие любимыми духами "Красная Москва"?
Он взял со стола очки в роговой оправе — те самые, которые она постоянно теряла по всей квартире — и принялся разбирать коробки с её вещами. В третьей коробке, под стопкой вышитых салфеток, лежала тетрадь в голубом переплёте. "Личные планы" — было выведено на обложке её округлым почерком, который Иван узнал бы из тысячи.
Сердце забилось чаще, когда он открыл первую страницу. Датировано ровно за год до её смерти.
"Список того, что хочу успеть сделать:
- Увидеть море ночью
- Покататься на воздушном шаре
- Попробовать устриц
- Научиться танцевать танго
- Побывать в Париже..."
Всего двадцать три пункта. Последний — "Прожить с Ванечкой до золотой свадьбы" — был перечёркнут жирной линией. Рак забрал её за три месяца до сорокалетия их брака.
Иван закрыл тетрадь, вытер ладонью глаза. За окном шёл тот самый мелкий дождь, что моросил в день её похорон. На подоконнике стояла её любимая фиалка — он поливал её все эти месяцы, хотя раньше всегда забывал.
"Ну что, Наташенька, — прошептал он, поглаживая обложку тетради, — давай-ка посмотрим, что мы можем сделать с твоим списком..."
Первый пункт
Чёрное море в сентябре встретило Ивана прохладой. Он приехал в Анапу на том самом поезде, билеты на который они с Наташей откладывали пять лет, всё собираясь "в следующем сезоне".
Гостиничный номер с видом на море оказался слишком большим для одного. Иван поставил на тумбочку её фотографию в деревянной рамке — ту, что сделал их сосед-фотограф на тридцатилетие свадьбы.
В два часа ночи он вышел на пустой пляж. Море действительно было чёрным — совсем не таким, как на открытках. Только белые гребешки волн светились в темноте. Иван снял ботинки, закатал брюки и зашёл в воду по щиколотку. Холодные волны лизали его стоптанные туфли — те самые, в которых он стоял у её гроба.
— Красиво, да? — сказал он вслух, доставая из кармана маленькую фотографию жены. — Ты была права. Оно того стоило.
На обратном пути в гостиницу он зашёл в винный магазин. Среди бутылок с яркими этикетками сразу узнал то самое крымское вино "Чёрный полковник", которое они пробовали в медовый месяц. Тогда Наташа смеялась, что название звучит как детектив.
В номере он налил вина в два бокала. Один поставил перед фотографией.
— За твоё море, родная, — хрипло произнёс Иван и выпил залпом.
Танго для двоих
Школа танцев находилась в том самом ДК, где они с Наташей познакомились на вечере отдыха в 1978 году. Теперь здесь пахло не духами и сигаретами, а современным освежителем воздуха.
— Вам точно в группу для начинающих? — скептически спросила администратор, оглядывая его стоптанные ботинки и выцветший пиджак.
— Мне шестьдесят три, дочка, — усмехнулся Иван. — Для меня любая группа — для начинающих.
Первое занятие стало пыткой. Его колени хрустели, спина болела, а партнёрша — строгая женщина лет пятидесяти — постоянно вздыхала, когда он путал шаги.
— Вы уверены, что вам это нужно? — спросила преподавательница после пятого занятия, когда он в очередной раз наступил партнёрше на ногу.
Иван молча достал из бумажника фотографию:
— Мы с женой собирались научиться. Не успели.
К седьмому уроку он уже уверенно вёл в танце. Когда музыка заканчивалась, Иван кланялся невидимому партнёру — так, как учили. В зеркале он видел, как другие ученики переглядываются, но ему было всё равно.
На последнем занятии он станцевал один под аплодисменты группы. В кармане пиджака лежал билет в Париж.
Неожиданный попутчик
Самолёт до Парижа был почти пуст. Иван нервно теребил ремень безопасности, когда рядом опустилась молодая девушка в очках с толстой оправой.
— Вы первый раз летите? — спросила она, заметив, как он сжимает подлокотники.
— Первый. Жена мечтала... — он замолчал, доставая из внутреннего кармана потрёпанную тетрадь.
Девушка представилась Аней, оказалась искусствоведом, ехала на выставку. Узнав о его списке, она неожиданно предложила:
— Давайте я покажу вам Париж? За компанию.
Они провели вместе три дня. Аня водила его не по туристическим местам, а по тем уголкам, которые любила сама: маленькое кафе на Монмартре, где подавали идеальный кофе, букинистический магазин с запахом старых книг, мост, увешанный замками влюблённых.
У Эйфелевой башни Иван оставил записку между кирпичиками ограды: "Я здесь, родная". Аня отвернулась, делая вид, что не видит его слёз.
В последний вечер они сидели в ресторане, где Иван наконец попробовал устриц. Морепродукты оказались холодными и скользкими, совсем не такими, как он представлял.
— Вам нравится? — спросила Аня.
— Ужасно, — рассмеялся он. — Но Наташа бы оценила.
Последний пункт
Золотую свадьбу Иван отметил один. Поставил на стол два прибора — их свадебный сервиз, который чудом сохранился. Налил вина в оба бокала. Включил их любимую пластинку — "Мираж" из ресторанного прошлого.
— Ну вот, выполнил все, — сказал он, поднимая бокал. — Только вот без тебя... не то.
Он дописал в тетради последний пункт: "24. Встретиться снова". Затем аккуратно закрыл её и положил рядом с фотографией молодой Наташи в белом платье.
На следующее утро соседи, обеспокоенные тем, что Иван не вышел за газетой, нашли его в кресле с улыбкой на лице. В руке он сжимал ту самую голубую тетрадь. На столе стояли два бокала — один пустой, другой полный.
За окном светило солнце. Первое за долгое время.