Сегодня многие и не вспомнят, что до эпохи «великолепной пятёрки» — Наоми, Кристи, Линды, Синди и Татьяны — были героини, чей образ изменил моду. Они стёрли с подиумов и обложек голубоглазых блондинок, чьи кукольные лица считались идеалом красоты. До определённого момента супермоделей как явления и не существовало. А потом появилась Джиа Каранджи — первая супермодель, как её зовут теперь. С дерзостью панка и лицом, которое ломало шаблоны, она ворвалась в мир глянца. Обложки Vogue, съёмки для Versace, ночи в «Студии 54» сделали её легендой. Но за кулисами — одиночество, наркотики и крах. В 26 лет Джиа ушла, став первой известной женщиной, скончавшейся от СПИДа. Её жизнь — не сказка о славе, а история о чем то другом.
Детство: шрамы под кожей
Джиа Мари Каранджи родилась 29 января 1960 года в Филадельфии. Отец - Джозеф, держал закусочные Hoagie City, где юная Джиа- ркая пацанка с ростом 173 см и параметрами 86-61-89 см, иногда стояла за прилавком. Мать - Кэтлин, вела дом и занималась детьми. Но, видимо, скучала в своей размеренной жизни. А может - просто была несчастлива. В 1971-м бросила семью ради другого мужчины. Оставив дочь с отцом и братьями. Для 11-летней Джии это был удар:
«Я хотела, чтобы мама вернулась, но она не слышала», — писала она позже в дневнике.
Ещё одна тень из детства — слухи о сексуальном насилии в пять лет. Это случилось один раз. В дальнейшем Джиа рассказывала об этом тем, кого считала друзьями, но имени мужчины так и не назвала.
Только то, что он был взрослым другом семьи. Сама она говорила, что именно поэтому стала носить одежду, которую часто заимствовала у братьев. Просто чтобы никто не мог подумать, что перед ним девчонка. Красивая девчонка.
В школе Джиа бунтовала: обрезала волосы, таскала мужские рубашки, курила за углом, постоянно получала взыскания от администрации школы. Фанатка Дэвида Боуи, она копировала его стиль — потёртые джинсы, свободные пиджаки — и уже в 14 лет тусовалась в гей-клубах Филадельфии, понимая, что её влечёт к девушкам.
«Я не такая, как все, и мне это нравится», — бросала она подружкам.
Филадельфия становилась мала для её амбиций. Нужно было ехать в большой город, где ее бы поняли и приняли.
Взлёт: от продавщицы до модели Vogue
В 17 лет Джиа рванула в Нью-Йорк, где её жизнь круто изменилась. Летом 1978-го фотограф Морис Танненбаум поймал её на танцполе филадельфийского клуба. Он попросил попозировать и был немало удивлен тому, как камера любит девушку. А она не испытывает никакого дискомфорта перед объективом. Снимки попали к Артуру Элгорту, работавшему с Bloomingdale’s, и вскоре Джиа подписала контракт с Wilhelmina Models.
Вильгельмина Купер, экс-модель и глава агентства, разглядела в ней искру:
«Она вошла с ножом в кармане джинсов и взглядом, от которого мурашки», - говорила в интервью Вильгельмина.
Через три месяца мелких заказов Джиа взлетела. Франческо Скавулло, снимавший для Cosmopolitan 30 лет, сделал её своей музой. Хельмут Ньютон и Ричард Аведон боролись за то, чтобы снимать ее. В октябре 1978-го Крис фон Вангенхайм уговорил её на съёмку-скандал: Джиа и визажистка Сэнди Линтер, обнажённые, за проволочной сеткой. Кадры взорвали глянец — мир устал от блондинок, а смуглая бунтарка, даже дикарка, стала сенсацией.
В 1979-м она попала на обложки Vogue — британского, французского, американского — и Cosmopolitan, где её фото в жёлтом купальнике Скавулло назвал «совершенством». Versace, Armani, Dior, Yves Saint Laurent платили ей $100,000 в год. Джиа снималась в клипе Blondie «Atomic», ела крылышки в платье за тысячи долларов и отменяла съёмки, если ей не нравилась укладка. Она была настоящей дивой и все были в восторге.
Никто и не думал отменять ее или заменять. Все было само собой разумеющимся.
«Меня не впечатлит тот, у кого есть самолёт Learjet и кто собирается возить меня во Флориду каждые выходные. Мне просто нужно тело, красивое горячее тело и большие губы. Забудь обо всём остальном», — говорила она.
Аведон говорил: «Она — огонь, который не тушат».
Личная жизнь: тоска за улыбкой
За вспышками камер Джиа прятала пустоту. Она с юности знала, что её влечёт к девушкам (хотя считается, что модель была бисексуальна), и в 1970-х, когда это шокировало и не добавляло очков к репутации, не скрывалась. У нее были романы с визажисткой Сэнди Линтер, моделью Джулией Фостер и Дженис Дикинсон, но все они гасли, как спички. Она была слишком требовательна и непонятна в этих своих претензиях.
«Я хочу, чтобы меня любили, а не просто хотели», — писала Джиа в дневнике, который так и не опубликовали.
Джулия Фостер вспоминала, как Джиа приходила к ней ночью, чтобы просто обнять кого-то.
В «Студии 54», где тусовались Энди Уорхол, Лайза Миннелли и Мик Джаггер, она искала близость, но находила лишь тех, кто гнался за её славой и телом. Брат Майкл позже говорил:
«Ей нужен был друг, но график съёмок оставлял только пустую квартиру, в которую она приходила и сходила с ума»
Травма от ухода матери в детстве преследовала её: «Джиа делала всё, чтобы мама заметила её», — говорил друг. Лесбийская ориентация отпугивала коллег, а визажисты, её главные подруги, не могли заполнить пустоту.
«Жизнь и смерть. Энергия и покой», — писала она в дневнике, тоскуя по чему-то настоящему.
Пропасть под ногами
Когда есть пустота в душе, она рано или поздно будет чем то заполнена. Слава открыла Джии двери «Студии 54», где запрещенные вещества были доступны как шампанское. Она начала, думая, что это просто тусовочный кайф. И, конечно, была уверена - бросить проще простого.
«Мы с Джией были как львята — веселились и не прятали. Мы много употребляли и ходили на много вечеринок. Так много! Мы оба постоянно ездили, и я думаю, что это спасло мне жизнь, потому что в путешествиях не употребляешь. Кроме тех случаев, когда я путешествовал с Джией. Мы привезли с собой целый аптечный набор», — вспоминал ее друг.
Но в 1980-м умерла Вильгельмина Купер, её наставница. Утрата сломала Джию, и она перешла на более тяжелые вещества. «Это временно», — уверяла она себя, но скоро не могла работать без укола. Скавулло замечал: она опаздывает, срывает съёмки, засыпает перед камерой. На обложке Vogue (ноябрь 1980) следы уколов на руках пришлось ретушировать. В 1981-м её арестовали за вождение в наркотическом опьянении, потом поймали на краже денег у матери.
Однажды она сбежала со съёмки Аведона через окно, чтобы найти дозу. Элисса Стюарт, бывшая подруга, рассказывала: «Модели старались скрывать следы употребления. Но Джиа уже не прятала ничего». На одной фотосессии редактор журнала сам принёс ей новую дозу, лишь бы она работала. В 1981-м она попала в больницу - ей делали операцию на руке: от уколов началась инфекция. Наркотики, как клещ, высасывали её жизнь.
Падение: от глянца к тьме
К 1981-му карьера Джии трещала по швам. Wilhelmina Models отказались от неё, Эйлин Форд (Ford Models) уволила через три недели за срывы. Смерть друга-фотографа Криса фон Вангенхайма в 1981-м добила её: Джиа заперлась в ванной, пытаясь покончить с собой. Родные забили тревогу, даже мама вернулась к ней, чтобы помочь. И, вроде бы, Джиа получила то, о чем мечтала - внимание родных. Она пыталась лечиться в филадельфийской клинике, но подруга Рошель, наркоманка, тянула вниз.
«Проблема была в том, что люди были больше заинтересованы в том, чтобы скрыть следы, чем в том, чтобы помочь ей», — сказала бывшая возлюбленная Джии, Элисса Стюарт.
В 1982-м Скавулло снял её для Cosmopolitan — последняя обложка, которую он назвал «прощальным шедевром». Агентство Elite дало шанс, но Джиа заснула на съёмке, прожгла платье сигаретой. Все было кончено.
К 1983-му она работала продавщицей джинсов в супермаркете, потом скатилась до продажи себя. В 1984-м, после очередной реабилитации, она записалась на курсы фотографии, мечтая снимать, а не позировать.
«Я хочу видеть мир, а не быть в кадре», — говорила она.
Но в этой битве она проиграла: Джиа объявила себя банкротом, живя на пособие. Часто оказывалась на улице, бродяжничала, приставала к прохожим с непристойными предложениями, спала под дождем, ее избивали, насиловали.
Финал без софитов
В 1985-м Джиа попала в больницу с пневмонией. Кожа покрылась язвами, тело истощилось. Врачи нашли СПИД — в 1980-х это был приговор. Мать Кэтлин, бросившая её в детстве, вернулась, ухаживая до конца. Осенью 1986-го Джиа лежала в изоляторе, не могла говорить. Медсёстры надевали перчатки и «космические костюмы», боясь её касаться, и протирали телефон после каждого звонка.
Однажды, не зная, кто перед ней, медсестра рассказала Джии, что её дочь хочет стать моделью. И есть фотограф, который сделал снимки. И она как мать переживает - стоит ли разрешать дочери, которой только 16 лет, начинать контактировать с этим непонятным миром моды.
«Не пускайте её. Я была моделью. Вы точно не захотите такого для своего ребенка. Это ад», — прошептала Джиа.
18 ноября 1986-го, в 26 лет, ее не стало. Болезнь так изуродовала её, что хоронили в закрытом гробу. Родные молчали о заболевании, стыдясь. И боясь, конечно, отношения людей к родным человека, скончавшегося от непонятной новой болезни. Никто так и не узнал, что ее не стало. Коллеги и те, кого Джиа считала друзьями, узнали только месяцы спустя: мода забыла свою королеву.
Наследие: свет после мрака
Джиа изменила моду: её смуглая кожа и дерзость открыли дорогу брюнеткам вроде Синди Кроуфорд, которую в 1980-х звали «Бэйби Джиа». Скавулло, снявший её больше 20 раз, писал:
«Она не модель, а поток сознания. Юная, невинная, уязвимая, но с духом, который не сломать. Она вся состоит из нюансов и намёков, как серия картин Бертолуччи... Я никогда не воспринимаю её как модель, хотя она одна из лучших»
Биограф Стивен Фрид отмечал: «Её фото вышли за рамки глянца, это искусство». В 1998-м вышел фильм «Джиа» с Анджелиной Джоли, взявшей «Золотой глобус». Джоли говорила: «Джиа была наркотиком сама по себе».
Картина показала всё: взлёт, любовь, зависимость, безрадостную кончину. Дневник Джии, так и не опубликованный, хранит её мысли: «Ошибки стоили того, чтобы дойти до ада и рая». А еще многие помнят ее слова:
«Думаю, у Бога есть план для меня», — сказала в одном из интервью Джиа со всей неосознанной напыщенностью, на которую способна знаменитость.
Так и было... Она должна была стать первой супермоделью - той, что потеснила "барби" на подиумах и обложках, а еще - первой известной женщиной, у которой диагностировали СПИД, и которая скончалась от него. «Работа моделью, — сказала она в другой раз, — это ненадолго». И тут была права...
Её уход заставил говорить о болезни и о том, что не всегда у сказки счастливый конец, а её стиль заставил говорить о свободе. Джиа сгорела очень быстро, можно сказать, что она сожгла сама себя. Но была очень яркой и запоминающейся - этого не отнять.
Спасибо, что нашли время и прочитали. Буду благодарна за общение, лайки и подписку.