В Дальних Зеленцах зимой море особенно суровое — серое, холодное, как будто обиженное на весь мир. Я приехал сюда в поисках тишины, северного света и, возможно, вдохновения для новой истории. Но получил кое-что совсем другое.
В первый же вечер в местной забегаловке, где пахло жареной треской и дымом, старый рыбак с лицом, словно вырубленным из льда, сказал:
— Если увидишь белую чайку с золотым клювом, держи себя в руках. Не иди за ней.
— Почему? — спросил я, делая вид, что не слишком заинтересован.
— Потому что те, кто идут, возвращаются другими. Если возвращаются.
Разумеется, в моём мозгу это прозвучало как квест.
Погоня
На следующее утро меня разбудил крик чаек. Но одна из них была… особенной. Перья — белее снега, клюв — блестит, как утреннее солнце. Она кружила низко, будто дразнила меня.
— Ага, попалась, — пробормотал я и побежал вдоль берега.
Чайка вела меня хитро: то садилась на торос, подождав, пока я подойду, то снова взмывала в воздух. Несколько раз я едва не упал, пытаясь удержаться на скользких камнях. Птица издала странный звук, похожий на смех, и я почти слышал в этом: «Ну давай, герой, догоняй!»
В какой-то момент я заметил, что берег изменился. Волны били о высокие скалы, а за ними пряталась узкая тропинка. Ни на одной карте, ни в навигаторе этого места не было.
Озеро внутри скал
Чайка привела меня в каменный амфитеатр. В центре — маленькое озеро, от которого шёл пар. Я коснулся воды — она была тёплой, как ванна. Вокруг рос ярко-зелёный мох, а в воздухе витал запах лета.
Я сел на камень, пытаясь понять, как такое возможно в этих холодах. Чайка с золотым клювом села напротив и уставилась прямо в глаза.
— Ну, привела? — сказал я. — И что теперь?
Птица моргнула и… заговорила. Голос её был тихим, как шёпот ветра:
— Каждый, кто находит это место, должен вспомнить, зачем он сюда пришёл.
Я открыл рот, чтобы ответить, но в голове вдруг всплыли забытые мечты: пройти весь Кольский берег до Рыбачьего, встретить рассвет на вершине горы Часночной, увидеть сияние так близко, чтобы оно отражалось в глазах.
Чайка кивнула, будто говоря: «Вспомнил — значит, можешь идти».
Возвращение
Когда я вышел из скального круга, солнце уже клонилось к горизонту. Я оглянулся — и места, где было озеро, не было. Только пустая бухта, ледяная и безжизненная.
Вернувшись в деревню, я спросил у старого рыбака:
— А если бы я не пошёл за чайкой?
Он усмехнулся:
— Тогда бы ты остался таким, каким был.
Теперь, каждый раз, когда слышу крик чайки, я вспоминаю золотой клюв и то место, которое, возможно, было лишь миражом. Но с того дня я начал планировать путешествия по всему Кольскому полуострову.
Может, мифы и существуют лишь в головах, но иногда они меняют жизнь сильнее, чем реальность.