Возвращение
Сергей Николаевич Козлов медленно шагал по заснеженной аллее городского парка, опираясь на дубовую трость с серебряным набалдашником. Его некогда могучие плечи, помнящие тяжесть олимпийских штанг, теперь были ссутулены под грузом прожитых лет. Морозный воздух обжигал лёгкие, но внутренний холод был куда пронзительнее. Ветер кружил снежинки в странном танце, напоминая тот давний зимний вечер, когда его спортивная карьера оборвалась в одно мгновение.
Он остановился перед знакомым зданием спортивного комплекса, которое за тридцать лет изменилось до неузнаваемости. Когда-то ослепительно белые стены "Дворца спорта «Олимп»" теперь покрылись трещинами, как морщинами на лице старика. Выцветшая вывеска скрипела на ветру, будто жалуясь на забвение. Сергей провёл ладонью по облупившейся краске, и перед глазами встали воспоминания: гул голосов в раздевалке, звон блинов штанги, резкий свисток тренера, запах магнезии и пота...
— Эх, — вырвалось у него невольно.
Здесь он когда-то был королём помоста. Его имя гремело на всесоюзных соревнованиях, тренеры пророчили олимпийское золото, девушки заглядывались на богатырскую фигуру. Но всё рухнуло в один день. Нелепая травма, подстроенный допинговый скандал, предательство тех, кого он считал друзьями...
Сергей дёрнул плечом, сгоняя навязчивые мысли, и уже собирался уходить, когда услышал за спиной хриплый, но до боли знакомый голос:
— Козлов? Чёрт возьми, неужели это ты?
Он обернулся так резко, что трость едва не выскользнула из дрожащих пальцев. Перед ним стоял невысокий сухощавый старик в потрёпанной ветровке с выцветшей надписью "Тренер СССР". Глубокие морщины, седые щетинистые брови, но всё тот же пронзительный взгляд, будто просвечивающий насквозь.
— Виктор Петрович?.. — Сергей охрип. — Вы... живы?
Старый тренер фыркнул, вытирая ладонью покрытый инеем ус:
— В отличие от некоторых, не собираюсь сдаваться просто так. Заходи, раз уж приполз.
Прошлое, которое не отпускает
Тренер Виктор Петрович Семёнов вёл его по знакомому коридору, и с каждым шагом Сергея охватывало странное чувство — будто время отмотало назад. Здесь всё было по-прежнему: скрипучий паркет, треснувшее зеркало в раздевалке, даже та же самая трещина в форме молнии на потолке над душевыми.
— Ничего не изменилось, — не удержался он.
— Как не изменилось? — тренер пнул ржавую урну. — Раньше хотя бы деньги на ремонт выделяли.
Они вошли в зал. Запах металла, машинного масла и пота ударил в ноздри, вызвав внезапный приступ ностальгии. Пара подростков возились с разборными гантелями под присмотром молодого инструктора.
— Так вы всё ещё тренируете? — удивился Сергей.
— А кто же этих сопляков учить будет? — Семёнов плюхнулся на скамью с таким видом, будто ему не за семьдесят. — Нынешние тренера — все как на подбор: дипломы есть, а душу в ребят вкладывать разучились.
Сергей молча осматривал зал. Его взгляд зацепился за стену с фотографиями. Среди пожелтевших снимков он сразу узнал себя — молодого, с квадратной челюстью и взглядом победителя, стоящего на пьедестале с медалью на шее.
— Помнишь этот чемпионат? — тренер подошёл ближе. — Ты тогда всех сделал, как миленьких.
— Помню, — Сергей сглотнул ком в горле. — А помните последний?
Тишина повисла между ними тяжёлым покрывалом.
Виктор Петрович вздохнул и неожиданно достал из кармана потрёпанную пачку "Беломора".
— Курю до сих пор, гадство. Врачи грозятся, что скоро ноги протяну, — он прикурил, выпуская сизую струю дыма. — А ты... Я слышал, ты после того случая даже в зал не заходил.
Сергей сжал кулаки так, что побелели костяшки. Всплыли в памяти те злополучные сутки: предстартовое волнение, странный привкус в воде, внезапная слабость в мышцах... Потом — шок, слёзы матери, ледяные взгляды бывших друзей.
— Бросил? — он горько усмехнулся. — Меня вышвырнули, как отработанный материал. Даже вы...
— Я что? — тренер резко поднял голову.
— Вы не заступились.
Старик вдруг встал и с размаху швырнул окурок в угол.
— Идиот! — он зашипел, хватая Сергея за плечо. — Я два месяца по кабинетам бегал, доказывал, что тебя подставили! Но против системы не попрёшь. А ты... ты даже не попытался бороться!
Последний шанс
Сергей отшатнулся, будто получил пощёчину. В глазах потемнело от нахлынувших эмоций.
— Бороться? — его голос дрожал. — У меня мать от инфаркта умерла, узнав, что её сына назвали допинговым мошенником! Жена ушла через месяц! Какая ещё борьба?!
Он схватился за скамью, вдруг ощутив всю тяжесть прожитых лет.
Виктор Петрович молча наблюдал за ним, потом неожиданно пнул ближайшую стойку:
— Эх, Козлов... Я-то в тебя верил до последнего.
Он подошёл к стене с фотографиями и ткнул пальцем в один из снимков:
— Видишь этого парня? Васька Лужков. В девяносто третьем ему кирпич на голову с крыши упал — черепно-мозговая. Врачи сказали, что ходить не будет. А он сейчас в Германии тренером работает.
Палец перешёл на следующее фото:
— А это — Толик Кривошеев. Дважды дисквалификацию получал. Сейчас свой фитнес-клуб держит.
Сергей молча слушал, чувствуя, как в груди разгорается что-то забытое.
— Ты думаешь, ты один такой несчастный? — тренер вдруг ухмыльнулся. — Да вся наша жизнь — сплошная травма. Но одни ломаются, а другие...
Он неожиданно шлёпнул Сергея по плечу так, что тот аж качнулся:
— Через месяц турнир ветеранов. Призовой фонд — пять тысяч баксов.
— Вы смеётесь? — Сергей фыркнул. — Мне пятьдесят три, Виктор Петрович!
— А мне семьдесят шесть, — тренер подмигнул. — И я всё ещё могу присесть со штангой.
Он вдруг стал серьёзным:
— Ты всё ещё силён, Серёга. Я вижу.
Сергей посмотрел на свои руки — некогда могучие "медвежьи лапы", теперь покрытые венами и пигментными пятнами. Но мышцы всё ещё помнили каждое движение, каждую тренировку...
— Зачем вам это? — спросил он тихо.
Старый тренер засмеялся, обнажив жёлтые зубы:
— Потому что я упрямый старый хрыч. И потому что... — он сделал паузу, — потому что спорт — это навсегда.
Дорога назад
Следующие четыре недели стали для Сергея настоящим адом. Первая тренировка окончилась позором — он не смог выжать и шестидесяти килограммов, тогда как в молодости легко брал сто восемьдесят.
— Ничего, — хрипел Виктор Петрович, заставляя его делать ещё один подход. — Мышцы помнят.
Каждое утро начиналось с боли. Плечи горели огнём, спина ныла, а старые травмы напоминали о себе острыми уколами. Но странное дело — с каждой тренировкой боль становилась... приятной.
Молодые спортсмены в зале сначала смотрели на седого новичка с усмешкой, но уже через неделю замолчали, наблюдая, как он методично, через силу, но без единой жалобы выполняет программу.
— Смотри-ка, — услышал Сергей однажды шёпот за спиной, — это же Козлов! Тот самый, про которого в учебниках пишут!
Он не стал оборачиваться, но в груди что-то ёкнуло.
На третьей неделе случилось чудо. Работая с восьмидесятью килограммами, он вдруг почувствовал тот самый, давно забытый кайф — лёгкость в движениях, чёткость, мощь...
— Ну вот, — удовлетворённо хмыкнул Виктор Петрович. — Похоже, чемпион проснулся.
Последний выход
День турнира встретил их проливным дождём. Зал областной спортшколы был набит до отказа — ветераны съехались со всего региона. Сергей, разминаясь за кулисами, с удивлением узнавал знакомые лица — бывших соперников, многих из которых не видел десятилетиями.
— Ну что, старик, — Виктор Петрович грубо потёр ему плечи мазью, — помнишь, как надо?
Сергей кивнул, не доверяя голосу.
Когда объявили его фамилию, в зале пронёсся шёпот. Он вышел на помост, и сотни глаз впились в его покрытое шрамами тело.
Первый подход — сто килограммов. Лёгкость невероятная.
— Ого! — ахнул кто-то из зрителей.
Второй подход — сто двадцать. Мышцы запели, но выдержали.
Третий...
— Сто сорок! — объявил судья.
В зале повисла тишина. Это был вес, с которым многие молодые не справлялись.
Сергей глубоко вдохнул, почувствовав вкус магнезии на ладонях. В ушах застучала кровь. Он наклонился, обхватил гриф...
— Давай, Козлов! — вдруг рявкнул кто-то с трибун.
Рывок. Нечеловеческое напряжение. Мир сузился до одной точки.
И вдруг — лёгкость! Штанга взлетела вверх, как перышко!
Когда судьи подняли белые флаги, Сергей не сразу понял, что это значит.
— Зачёт!
Овации. Ослепляющие вспышки фотоаппаратов.
— Чёрт возьми! — Виктор Петрович, нарушая все правила, ворвался на помост и схватил его в охапку. — Я же говорил!
Когда объявили результаты, Сергей не поверил своим ушам. Третье место. Не золото, не серебро, но...
Он стоял на подиуме, ощущая холод металла на шее, и вдруг понял — это не просто медаль. Это возвращение.
Виктор Петрович стоял в сторонке, куря запрещённую в зале "Беломорку", но по его щеке катилась одна-единственная слеза.
— Ну что, забытый чемпион, — хрипло произнёс он, — теперь тебя точно запомнят.
Сергей закрыл глаза. Где-то вдалеке гремел гимн, но он слышал только стук собственного сердца.
Он вернулся.