Когда-то давно, когда был более наивен, в любовь и справедливость верил и даже немного в бога (в какого-то).
Начитавшись и наслушавшись историй про успехи в городах больших, я рванул туда, прям чуть ли не сразу, как техникум окончил (дома перспектива — это колхоз убитый за МРОТ либо завод, что концлагерем в народе кличут).
Подергавшись пару-тройку лет по вахтам (что устраивался по объявлениям в интернетах), решил судьбу испытать с переездом на ПМЖ.
И между делом в этих скитаниях пытался разными способами найти ту, с кем скрасится одиночество.
Касаемо работы выбор был либо куда-то на стройки, где удостоверение сварщика с малым опытом котируется, либо госпредприятия (там по зарплате, на которых предлагали столько, что даже ночлежку с комнатой на 8 человек снимать дорого).
В общем, понятно дело, что влез в самую немодную и непрестижную сферу (монолитное строительство).
Снимал комнату, работал по 6 дней в неделю по 12 часов, пытался с кем-то знакомиться на СЗ, и так, если куда-то выбирался, что было очень-очень редко.
А теперь про то, что такое СЗ были уже 10 лет назад. 90 процентов фото прогоняются через сотни редакторов и фильтров.
Еще чаще сидят просто с чужих фото или фото 5-летней давности.
На одного реального человека приходится десятка два мошенников.
В общем, то времени не было на поиск и романтику, то попадал на какой-то развод. Не везло, наверное, просто или рожей не вышел, харизмы не имел для принцесс. Да, хотелось принцессу из сказки, что мама в детстве читала. Не только девочки ж принцев ждут.
Принцессы были, но на деле они злые, жестокие, с длинными ногтями, вечно надутыми губами и зоркими глазами, которые в миг оценивают по одёжке. В общем, не только любви не давали, а ещё жёстко смеялись и слали.
Типа Ваня, иди гуляй, не на тех засматриваешся, твой удел — доярка из Хацапетовки с тремя детьми и кредитами и размером +72.
Да и в реале картина в точности та же, и то чаще, когда куда-то выбираешься один, то ты один, и вклиниться в чужие компании это не так-то просто.
Коллеги на работе — это основной костяк мигранты либо личности, что ведущие весьма специфический образ жизни. Девушек там нет, а юристы экономисты это элита и мы для них несуществуем.
И вот однажды в этом цифровом болоте, среди фейков и фотошопа, высветилось ее лицо. Не то чтобы супермодель, но... настоящее. Улыбка чуть кривоватая, глаза с легкой усталостью, но добрые.
Написала первой: «Привет, вижу, ты тоже из наших краев? Как тут выживаешь?» Зацепило. Не «Привет, красавчик», а про выживание. Будто знала. Переписывались недели две. Ее звали Катя.
Рассказывала, что работает администратором в небольшом салоне красоты. Живет одна, снимает комнату, тоже не сахар. Говорила про сложное детство в деревне, про то, как сама себя вытянула.
«Ты сильный, я чувствую, — писала она. — Мне таких не хватает». А я-то, дурак, поверил. Ее «сложности» резонировали с моими вахтами и бетонной пылью. Казалось, нашел родственную душу, такую же потрепанную жизнью, но не сломленную.
Встретились. Она пришла в простых джинсах и кофте, почти без макияжа. Выглядела... скромнее, чем на фото, но живой. Глаза те же. Сидели в дешевом кафе, пили кофе. Говорила тихо, смотрела в стол. Жаловалась на злую хозяйку, на мелкую зарплату, на то, что мечтает выучиться на визажиста, но денег нет. «Ты такой надежный, — вздыхала она. — Рядом с тобой спокойно».
Мое сердце, заскорузлое от одиночества и арматуры, растаяло. Я видел в ней хрупкость, нужду в защите. И свою роль Защитника принял с гордостью дурака. Начал помогать. Сначала по мелочи: то ей «срочно» на лекарства не хватает (зуб разболелся), то на связь (телефон сломался, а как работу искать?).
Я, получая свою копеечную зарплату за 12-часовые смены в пыли и холоде, отрывал от себя. Ведь у нее же действительно никого!
А я рядом. Гордился собой: вот он, настоящий мужик, опора. Потом суммы росли. «Катя» плакала в трубку: «Они меня увольняют, не заплатили за два месяца! Не знаю, что делать, за квартиру надо...».
Я верил. Верил ее дрожащему голосу, верил в слезы, которые якобы видел при встрече. Заложил свой единственный более-менее ценный шмот — часы, подаренные отцом на окончание техникума. Отдал ей деньги. «Я всё верну, как только устроюсь! Ты мое спасение!» — рыдала она. А я гладил ее по голове и чувствовал себя героем, святой простоты человеком.
Развязка наступила тупым ударом лома по затылку. Я как раз сдавал объект, получил небольшую премию. Решил сделать сюрприз — купить ей тот самый набор визажиста, о котором она мечтала. Знаю, где салон, в котором она «работала». Пришел. Спросил у девушки на ресепшене: «Катя здесь?». Девушка посмотрела на меня как на идиота: «Катя? У нас нет Кать. Администратор у нас Света, и она не похожа...». «Как не похожа? Вот фото!» — показываю на телефоне. Девушка присмотрелась, потом фыркнула: «О, так это же Женя! Она тут месяца три назад стажировалась парикмахером, недели две от силы, и то прогуливала. Уволили за пьянку. Какая она администратор?»
Мир накренился. Я вышел на улицу, сел на лавочку. Руки тряслись. Набрал ее номер. Голос был веселый, без тени дрожи: «Привет, родной! Что так рано?». «Где ты работаешь, Катя?» — спросил я ровным, чужим голосом. Пауза. Потом: «Ну... в салоне, как обычно. Что случилось?» «В каком салоне? Назови адрес». Еще пауза, длиннее. Потом слышу, как на фоне мужской смех и звон бокалов.
Голос ее резко изменился, стал жестким, циничным: «Ой, да ладно тебе. Кто тебе что наговорил? Сидишь со своей арматурой, мозги продуло?» «Я был в твоем салоне. Тебя там Леной зовут».
Молчание. Потом короткий, ледяной смех: «Ну и что? Нашла дурака — дурак и есть. Жалко, что раскусил. А деньги твои, чурбан, я уже пропила. Спасибо за халяву. Ищи себе другую лохушку, а я не настолько голодная, чтобы с такими, как ты, возиться. Пока!»
Щелчок. Всё.
Страшный конец? Он не в ее словах. Он внутри. Сидишь ты на этой лавочке с пакетом, где лежит ненужный набор визажиста на последние твои кровные. В ушах — гул отбойного молотка и ее ледяной смех. Перед глазами — бесконечные леса, грязь, пот. Вспоминаешь, как отдавал за нее деньги, которые ты заработал, стоя по колено в жидком бетоне в минус двадцать. Как верил ее слезам. Как чувствовал себя нужным.
И понимаешь страшную вещь: обманули не только на деньги. Обманули последнюю веру. Ту самую, детскую, в любовь и справедливость, что ты упомянул вначале. Выжгли дотла. Оставили только пустоту, горькую, как дым от сварки, да стыд. Стыд за свою наивность. За то, что поверил в сказку, когда вокруг один суровый, беспощадный расчет.
И самое страшное — осознание, что этот «конслагерь» за МРОТ и убитый колхоз, от которого ты бежал... они, может, и ад, но честный. А здесь, в большом городе, тебя просто съели. Без остатка. И даже косточки не выплюнули.
И теперь сидишь ты с этой пустотой внутри и не знаешь, куда дальше бежать. Потому что верить больше не во что. Совсем.
