Руины коломенского кремля – а на сегодняшний день, к сожалению, те несколько башен, которые сохранились, это действительно лишь руины – так вот эти руины являются своеобразным памятником технического прогресса. Вернее – отправной точкой технического прогресса в русском городе Коломна. Они молчаливые монументы человеческой мысли, умению строителей современной цивилизации. При желании в них можно рассмотреть начатки многого из того, что нынче для нас является обыденностью, а тогда…. О, тогда до всего этого надо было ещё додуматься!
***
Строился коломенский кремль по проекту и под руководством нескольких итальянских мастеров. Но неверно будет считать, что до приезда итальянцев на Руси при строительстве использовали только дерево. Его предпочитали, ибо глупо не использовать то, что имеется в избытке. Опять же вопрос экономики – деревянные постройки примерно в тридцать раз дешевле каменных. Умелое обращение с деревом, сочетание деревянных стен и земляных укреплений, позволяло возводить мощные крепости, для своего времени считавшиеся вполне надежными.
Однако работали русские строители и с иными материалами, предпочитая всему другом известняк. Вокруг Москвы и по берегам подмосковных рек хватает мест, где пласты «белого камня» выходят прямо наружу. Добывать этот материал выходило недорого, а обрабатывать не сложно. В домонгольский период куски известняка тесали тщательно, со всех сторон, придавая формы, близкие к кубу. В позднейшие времена камень уже обрабатывали лишь слегка, используя больше «как есть», разного размера, без тщательной обработки. Камни «подгоняли» один к другому, чтобы плотно прилегали, оставляя остальные поверхности «как есть».
Пример подобной строительной технологии находится в двух километрах от коломенского кремля – центральная улица пригородного села Городищи, некогда принадлежавшего коломенским епископам, упирается в церковь Зачатия Иоанна Предтечи, старейшая часть которой, возведенная, как полагают, в начале 14-го века, считается самой древней каменной постройкой на территории Московской области.
Но ещё полувеком прежде городищенского храма – в 1366-1368 годах - в Москве, на месте прежней деревянной крепости возвели новый Кремль, для постройки стен и башен которого использовали белый камень. Крепость вышла ничего себе! Дважды – в 1368 и 1370 годах Кремль выдержал осады войск литовского князя Ольгерда. В 1382 году хан Тахтомыш сумел взять Кремль, но не штурмом, а хитростью, и хоть он разорил крепость, её удалось быстро восстановить.
Белокаменный московский Кремль простоял довольно долго, но, увы, прочность материала оказалась не велика. Стены и башни крепости «плыли», разрушаясь под воздействием влаги и морозов. Их приходилось часто ремонтировать, но помогало это плохо. Окончательный же «приговор» столичной твердыне подписал технический прогресс – порох вошел в военный обиход решительно и бесповоротно, появилась артиллерия, ударам которой стены из мягкого, плохо сложенного известняка, противостоять не могли. Собственно именно осознание этого факта и подтолкнуло великого князя Ивана III Великого, к мысли о возведении фортификационных сооружений соответствующих моменту и потребностям военного дела своего времени. Следствием чего, в частности стала в свою очередь постройка каменной крепости в Коломне.
***
Итак, пример Москвы явно доказал, что белый камень не годился для постройки укреплений. Вернее только камень-известняк. А вот в комбинации с кирпичом, прочность и основательность постройки оказывались такой, какой и требовала поставленная перед строителями задача. К началу «итальянского периода» в истории русской культуры местные мастера использовали «плинфу» - узкие и широкие обожженные глиняные плитки квадратной формы. Итальянцы же понудили перевести строительное дело на кирпич иной формы, имевшие 2 вершка толщины, 3 вершка ширины и 7 вершков длинны. В переводе на современную систему мер, «итальянский» кирпич имел длинны 30 см, 14 см. ширины, а толщиной был около 8 см. – их и сегодня можно потрогать руками, проведя ладонью по стене любой коломенской крепостной башни.
Глину для производства кирпича нашли в окрестностях города, и как полагают котлованы, из которых её выбирали, сейчас в черте города - они окружены частной застройкой в исторической части Коломны, прежде считавшихся далекой окраиной. И вот, представьте себе, из этой с заготовки материалов для постройки крепости в 16-м веке вырос целый местный промысел. Ушлые коломенцы ничего из того, чему учили итальянские синьоры, не забыли. Производство кирпичей стало одним из местных промыслов приносивших хорошие доходы. Постепенно «на Ямках», то есть, в том месте, где в ямах брали глину, на месте старинной слободы «Митяево», возникло поселение кирпичников, окруженное кирпичными заводами, устройство которых оказалось не хитро. Ямы для вымачивания глины и растирания. Навесы, под которыми формовали кирпичи. Сараи для сушки. Печи для обжига. Навесы для готового товара. Дровяные поленницы. Склад для инструмента. Сторожка. Изба для наемных работников. Вот и все.
Производство кирпича приносило очень хорошие доходы, и многие коломенцы, заимев немного свободных денег, вкладывали их как раз «в кирпич», ибо он «уходил» всегда хорошо. Особенно большие деньги перепали коломенским «кирпичникам» после 1812 года, когда сгоревшая во время войны Москва стал отстраиваться заново и все больше « в камне».
***
Однако же вернемся к нашим итальянцам, умения которых, наверное тогда поражали воображение. Они сооружали машины для подъема тяжестей и забивания свай, применяли разборную опалубку. Рационально используя свойство строительных материалов, усиливали прочность постройки. Знания геометрии, которую на русский лад звали «землемерия», позволяло им искусно вписывать в рельеф местности детали крепостных укреплений. Огневые позиции на стенах и в башнях располагались на основе точных математических исчислений.
Прочность башен достигалась мощностью и глубиной фундаментов, сложенных из тесаных блоков белого камня. На этот фундамент делалась кирпичная кладка большой толщины – стены башен делали толще по фронту, уже с тыльной стороны. Особую прочность конструкции придавал известковый раствор, тщательно замешанный в специально пропорции. Он застывал быстро и «схватывал» кирпич «намертво». Так, что башни сложенные таким образом, стоят уже без малого 500 лет (!) и Бог даст, ещё столько же простоят.
Прясла же – собственно стены, соединявшие башни, - строили иначе. Со стороны Москвы-реки, там где был крутой и высокий берег, по его гребню ставили стены и башни не особо большого размера. Высота берега компенсировала размер стены.
Вдоль Московской дороги стены строили, используя высокий откос оврага, который играл роль крепостного рва и высокий берег старого русла реки Коломенки.
С полевой стороны, там где стены обращались к Посады и слободам, стены повторяли изгиб стен старого, деревянного кремля, стоявшего на том месте прежде. Старые рвы углублялись, используемые для принципиально новой, каменной постройки. В дно рвов вбивались дубовые сваи. Их засыпали слоем глины. Поверх ставили «ряжи» бревенчатые срубы, заполняемые камнями, которые заливали известковым раствором. Каменно-известковая масса застывала в монолит, деревянную опалубку ряжа разбирали, собирали их на новом месте и весь процесс повторялся раз за разом. Получив на дне булыжно-бутовое основание, на него начинали выкладывать фундамент из плит тесаного «стенного» белого камня. На готовый фундамент возводилась кирпичная кладка, имевшая свои особенности.
Стены-прясла возводили постепенно, поднимая две стены разом, параллельно одну к другой, на маленьком расстоянии между собой. Стены были не толстыми – в три-четыре кирпича. По мере того как они росли, пространство между кирпичной кладкой заполнялось бутовым камнем, заливавшимся известковой смесью. Это придавало «вязкость» стене, препятствуя её разрушению огнем артиллерии. Каменно-известковая прокладка не давал «сдивнуться» кирпичной кладке, треснуть, под ударами пушечных ядер.
Для вящей прочности низ стен – примерно до половины высоты - выводили под углом. Это давало дополнительную опору пряслу, а так же создавало скошенную поверхность, которая скрадывала силу удара артиллерийского снаряда. При ведения противником настильного огня по крепости, ядра выпущенные из пушек осаждавшими, попав в скошенную стену, теряли пробивную силу из-за рекошетирования.
***
Но все это видимые, вернее очевидные, приметы использования приемов работы эпохи «высокого Ренессанса», как называли рассвет культуры, искусств и наук на Аппенинском полуострове. А ведь есть в них и скрытые достоинства!
У подножья боевых башен закладывали глубокие подземные ходы, называвшиеся «слухи». Они уходили глубоко ниже фундаментов, и были вынесены несколько вперед, за линию рва, заканчиваясь колодцем-шурфом, на дне которого в земляные стены были вделаны глиняные крынки. Специально дежурившие в этих камерах воины, приложив ухо к крынке, вслушивались, стараясь распознать – не ведется ли под стены и башни минный подкоп?
Это был один из самых эффективных приемов штурма крепостей. Под землей вели длинную узкую галерею «сапу», забравшись по ней под башню, сооружали «мину» - загружали тупик коридора пороховым зарядом, - и поджигали фитили. Таким взрывом саперы царя Ивана Грозного своротили башню казанского кремля, и через этот пролом русские войска ворвались в город. Это только один пример, а было их много.
Предусмотрев подобную возможность «слухачи» определяли в каком месте враги подкапываются - под землей звук распространяется быстрее и четче чем в воздухе из-за плотности среды, по которой расходятся звуковые волны - и тогда навстречу им от «слуха» выводили свою «сапу», стараясь попасть под вражескую. В эту контргалерею закладывали свой заряд, и подрывали вместе с вражескими саперами. Иногда галереи сходились, и тогда под землей шла отчаянная резня.
Тех военных инженеров, которые могли вести такую «минную войну», в любом европейском войске ценили особенно. Отношение к ним было примерно как к нынешним звездам футбола. Перед началом военной компании, в ходе которой предполагалась осада крепостей, или наоборот, коли в какой-то крепости ждали осады, посылались специальные люди, которые отыскивали саперов, предлагали им чрезвычайно соблазнительные условия, а те выдвигали свои, и после долгих переговоров подписывали контракт. В войске военным инженерам во всем потакали, исполняли любые просьбы и пожелания. Лишь бы был результат.
****
Есть у кремлевских башен и ещё один технический секрет, неприметный взгляду. В башнях довольно сложная система кривых и узких переходов с этажа на этаж, от уровня к уровню. Их, пожалуй, можно сравнить с путаницей ходов в корпусе подводной лодки. Не смотря на разницу в веках, причины такой, якобы «путаницы» одинаковы – в небольшом пространстве надо технологически разместить многое. А путаница, она ведь только кажущаяся, тем кто не привык. На самом же деле все очень хорошо продумано и имеет свои цели.
Так же как и внутренность подлодки, так же и пространство внутри башен, организовано таким образом, чтобы повысить живучесть объекта. В подводном корабле перекрыв два люка можно отделить отсек от всего мира, спастись от затопления. В башне ходы наоборот, открывают возможность притока воздуха. Они часть гигантской системы вентиляции, созданной на основе элементарных законов физики.
Бездымный порох изобрели в конце 19-го века, а когда строился коломенский кремль любой выстрел из пушки, пищали или мушкета давал клубы плотного белого дыма. Продукты сгорания пороха были пахучи и «ели глаза». При стрельбе в поле, ещё так-сяк, дым уносил ветер, но что с ним прикажете делать в замкнутом пространстве башен? А вот что – бойницы, дверные проемы, арки ходов на прясла играют роль воздухозаборников. Попав в башню «с улицы», воздух сквозняком «гуляет» по коридорам, продувая их. Искривленность и особые направления проходов создают эффект печных колен, увеличивая тягу. Выбросы пороховых газов разогревали атмосферу в башне, поднимали температуру воздуха, а уже тогда было известно, что теплый воздух идет вверх, тянет за собой холодный. Перепад температур внешней атмосферы и внутри башни, создавал движение воздуха, гнал по коридорам сквозняк, а разогретые газы сами «шли вверх». Чем их было больше, тем сильнее эффект выдувания, то есть проветривания. Получается этакий вентиляционный «перпетум мобиле», вечный вентилятор, который работает до сих пор. В башне всегда «сквозит», от чего в ней прохладно и сухо, что мешает образованию плесени. Кстати, зеленый мох, которым местами покрыты башни, сигнализирует о том, что древняя кладка стен вполне здорова. Вредная микрофауна на ней не приживается.
***
Весьма символично и то, что именно верхняя боевая площадка Пятницкой воротной башни стала местом сбора самой почитаемой в городе публики, наблюдавшей за тем как слова «век пара и электричества», употребляемые для характеристики второй половины 19-го столетия, в Коломне перестали быть просто красивой фразой. Линия железной дороги, соединившей протянувшаяся от Москвы, пройдя в 1862-м году через Коломну, раз и навсегда изменила судьбу старинного русского торгового города.
Прибытие первого поезда ожидалось 5-го июля 1862-го года, но в какое именно время, объявлено заранее не было. Почитай весь город высыпал на москворецкий берег, чтобы посмотреть «прибытие машины». Наиболее нетерпеливые горожане забрались на колокольни городских храмов, чтобы увидеть «издали и первыми». На Пятницкую башню старого кремля пускали по билетам только «чистую публику», из числа особо приглашенных городским начальством. Башню старались поддерживать в приличном виде, и её частенько использовали как смотровую площадку для обозрения окрестностей для особо почетных гостей города.
Вглядываясь в заречные дали, куда уходили рельсы железнодорожного пути, коломенцы прождали поезд целый день напролет! Только в восьмом часу вечера где-то там далеко за рекой показался дым, послышались отдаленные свистки, гудки и другие, ещё непривычные всем, железнодорожные шумы. Истомленные долгими часами ожидания, собравшиеся на берегу люди забеспокоились, заволновались, стали показывать друг другу пальцами туда, за реку, а когда поезд приблизился к мосту через Москву-реку, все замерли, словно ожидая ужасной катастрофы. Над толпой повисла необыкновенная тишина, но когда состав из паровоза и десяти платформ благополучно миновав новенький мост, оказался на коломенском берегу, так долго копившееся нетерпение первой встречи вылилось в громовое «ура», в воздух полетели шапки, а на городских колокольнях ударили в колокола. Машинист специально сбавил ход, поезд шел медленно, чтобы его можно было рассмотреть во всем его необыкновенном великолепии, но не останавливался, потому что станцию, куда он должен был прибыть, строили в трех верстах за городской заставой. Засмотревшись на поезд горожане, словно зачарованные, не желая расставаться с дивным видением, побежали за составом вслед, провожая его версты с две, постепенно отставая всё больше, и очнулись от наваждения чудесного видения, лишь в поле за городской заставой, отстав от поезда окончательно.
Вот такая длинная история получилась. А о Коломне можно часами напролет разговаривать! Это дело мы любим, с любовью об истории нашего города говорить!
Погрузиться в атмосферу встречи поезда эпохи начала 20 века можно совсем недалеко от пятницких ворот - в музее пряников "10 зайцев"! На театрализованной экскурсии вы даже сможете лично познакомиться с начальником станции и персонажами былых лет.