Он проснулся посреди ночи от странного ощущения, как будто кто-то на него смотрит. Парень приподнялся на кровати, опёрся на локти и осмотрел комнату: окно открыто, шторы едва колышутся от лёгкого ветерка, на стене — плакаты с любимыми группами и фотографии и часы, которые остановились пару дней назад. Наконец он повернул голову и вгляделся в темноту.
В углу комнаты, в кресле, сидела красивая женщина средних лет. На ней был строгий костюм, а её короткая стрижка пепельно-белого цвета, казалось, слегка освещала этот самый угол. В руке дымилась сигарета.
Парень не испугался и не удивился, он вообще ничего не почувствовал, кроме любопытства. Даже молча, женщина производила приятное впечатление.
— Привет, — первым заговорил он.
— Привет, — голос у неё был мягкий, но уверенный.
— Как дела? — спросил парень и сразу понял, насколько глупым и неуместным был его вопрос.
Дым с кашлем и улыбкой вырвался из её рта:
— Нормально, ты как?
Он тоже улыбнулся:
— Да пойдёт. А тыыы…
— Смерть, — обрубила она.
Почему-то он не удивился, словно это был обычный разговор на улице с давним знакомым.
— Ты за мной? — он понимал, что вопрос глупый, но его «как дела» уже ничто не могло перебить.
— Да, пойдём, — она затушила сигарету и встала.
— А поговорить?
Смерть вновь улыбнулась и плюхнулась обратно в кресло:
— А ты забавный. Давай. Поговорим.
— Каково оно? Там?
— Там? Ты думаешь я была «там»? — в её голосе звучал не вопрос, а лёгкое удивление, как будто он предположил нечто совершенно абсурдное. Она затянулась новой сигаретой, и кончик её на мгновение осветил комнату, прежде чем снова погрузиться в темноту.
— Нет, я там не была. Я — это то, что случается с тобой до этого. Я — это мост. Или дверь. Я — это последний шаг, а не то, что за ним. Моя работа — просто провести тебя. Я даже не знаю, куда ты попадёшь: туда, — женщина подняла глаза вверх, — или туда, — она стряхнула пепел.
— Знаешь, надеюсь, что «там», — парень указал на потолок, — как виртуальная реальность: ты просто представляешь, что ты, не знаю, динозавр и живёшь эту жизнь сколько хочешь, или герой боевика, книги, — он кинул взгляд на один из плакатов, — или революционер, а ещё встречаешься с родственниками, находишь предков, узнаёшь все тайны Мира…
— Короче, делаешь что хочешь? — перебила Смерть. — Было бы здорово. Хорошо. А внизу?
— Даже думать не хочу, но первое, что приходит в голову, это что-то связанное с пытками и задницей.
Они оба рассмеялись.
— Но скорее всего, — его лицо стало серьёзным, — это обычное забвение. Ты даже не понимаешь, что умер. Просто — бац, и исчез. Страшно само ожидание, а не итог.
Женщина как будто согласилась с ним, кивнув.
Он продолжил.
— Я всегда думал, что после потери близкого человека люди плачут только из-за самих себя. Подсознательно. Нет, я не говорю, что это плохо, это наша природа. Слёзы не наиграны, но это горечь о том, «как же мне будет плохо без этого человека».
— И?
— Ничего. Просто когда я это осознал, мне стало чуть легче принимать утраты. Это плохо?
— Конечно нет. Если верить твоей теории, то ты не стал меньше горевать, ты стал меньше жалеть себя.
Смерть встала с кресла и направилась к выходу.
— А я?
— Классно поболтали. Я завтра приду.
Как только она исчезла, стены комнаты затряслись и начали отдаляться всё дальше от парня, вместе с ними улетали плакаты, фотографии и часы. Он сидел не двигаясь, пока и кровать не растворилась в темноте.
Он открыл глаза. Тот же потолок, что он видел два дня назад, та же палата, те же трубки. И те же лица, стоявшие вокруг него со слезами: мама, жена и дочь.
Он улыбнулся. Есть немного времени, чтобы поболтать.