Автор: Наталья Гусева специально для "Клин православный"
Вот и подкатилось незаметно нынешнее знойное лето к своему окончанию. Когда-то для меня окончание лета было сезоном арбузов, потом – суетой предшкольной подготовки сына, а последние лет двадцать окончание лета знаменует собой Успенский пост.
Пост этот для меня – новоначальной – был сперва с трудом воспринимаемым: ну как, в самом-то деле, праздновать смерть?! Только потом, со временем, родилось это незабвенно-жизнеутверждающее понимание «отрицания смерти» – сон, успение, переход…
Раз уж пришлось к слову, отвлекусь немного по поводу «перехода». Несколько лет назад я устроилась на вторую работу – санитаркой в хоспис. Больше десяти лет мечтала о таком месте служения. Но суть не в этом. В одно из первых моих дежурств выпало мне присутствовать при кончине одного пациента, с которым у нас установились очень теплые отношения, как-то сблизились души. И вот я стою и понимаю, что он отходит. И на лице у него нечеловеческий страх, мучение. Тут я вспоминаю, что писал о последних минутах человека митрополит Антоний Сурожский и начинаю с этим пациентом разговаривать, взяв его за руку: говорю ему, чтобы он не боялся, что я буду рядом с ним здесь, по эту сторону «двери», а там, «за дверью», его встретит мама (он часто вспоминал и рассказывал мне о своей маме, умершей в блокаду). Говорю, что буду просить Господа и Божию Матерь проявить к нему Свою Милость, потому что я верю в помощь Божию и предстательство Пресвятой Богородицы. А он – если не верил – пусть молится, как может, кому может. Я начинаю читать 90-й псалом, 50-й псалом, Иисусову молитву.
И вот так, чередуя молитвы, ободрение и напоминания о том, что там, «за дверью» его ждут, что там будет продолжение, я стою рядом с умирающим. Если бы вы видели, какое спокойное у него стало лицо, как тихо и спокойно он уходил!
Этот человек именно перешел, уснул.
Надо сказать, что он не был православным. Но я дерзнула все-таки молиться за него в эти минуты, потому что верю, что Господь милостив. И в этом нас утверждает тот праздник, которым и начинается Успенский пост: Происхождение (Изнесение) Честных Древ Креста Господня. Это праздник, пришедший к нам из Византии, но Русь Святая добавила к нему свой Божественный штрих: по преданию, в этот день состоялось Крещение Руси святым равноапостольным князем Владимиром в 988 г.
И вот, как мне кажется, этот праздник дает надежду всем, кто еще не сделал решающий шаг навстречу Господу. Почему? Да потому, что Крест помог выстоять и победить императору Константину Великому. А император в то время еще не был крещен. Сила Креста, износимого жителями Константинополя в период эпидемий, защищала не «избранных» и «особых», а всех страждущих и немощных.
Крест – это то, чего не избегает на земле всяк живущий, независимо от того, признает ли он силу Креста, или нет. У каждого он свой. И как бы не старались мы его спихнуть, переложить на другого, как бы ни роптали, а висеть на нем придется каждому из нас в течение всей своей земной жизни. Болезни, невзгоды, скорби – и богатые, и бедные, и красивые, и некрасивые, и старые, и малые: все абсолютно несут свой земной крест.
И Господь протягивает Свой Крест каждому, кто изнемогает, кто просит помощи. Надо только суметь не отвернуться и найти этот Крест глазами, как искали евреи глазами медного змия, изнесенного на знамя Моисеем для исцеления ужаленных (см. Числ. 21, 4-9).
Именно так я понимаю этот праздник 14 августа, который многие иначе как Медовый Спас и не воспринимают. Мед – это, конечно, хорошо, но медовая сладость Фавора истекает из желчной горечи Голгофского Креста. И никак иначе. Иного пути нет. И хорошо бы это помнить всем нам, помнить о смысле этого праздника и перестать гордиться своей «богоизбранностью». Помнить, что Крест – это Любовь Божия. А она изливается на всех! И даже на совсем, по нашему сугубому мнению, этого не достойных.