2 июня 1959 у станции Минино Красноярского края из-за сбоя светофоров случилась страшная железнодорожная катастрофа, которая унесла жизни по официальной версии - 65 пассажиров, по неофициальной - более 300 человек, ехавших в пассажирском поезде № 116 Красноярск — Абакан.
В любом случае - и это факт - треть от всех погибших, от 50 до 100 человек составили дети, возвращавшиеся с XI городского слёта пионеров в Красноярске.
Точное число погибших неизвестно до сих пор. Списки не обнародованы.
Тогда же информация о катастрофе была мгновенно засекречена. Останки погибших были помещены в 59 тяжёлых гробов и похоронены в братской могиле там же - около станции Минино.
Как случилась одна из самых крупных железнодорожных катастроф, что послужило причиной и был ли кто-то в итоге наказан - в материале ИА Регнум.
Поезд № 116
Ранним утром 2 июня 1959 года на станцию Минино прибыл пассажирский поезд № 116 Красноярск — Абакан под управлением машиниста Владимира Вырвича. Станционный светофор показал сигнал стоп и состав вынужденно остановился, хотя расписанием остановка на этой станции у поезда не предусматривалась.
Пассажирский состав был переполнен. Люди возвращались из отпусков, многие - нелегально, просто заплатив денег проводникам, так как билетов на единственный поезд не достать, ведь по этому направлению ехали и многочисленные дачники.
Весь 10 вагон был занят детьми. Больше сотни школьников-отличников и спортсменов возвращались домой после проходившего в Красноярске краевого пионерского слета. Мероприятие широко освещали в прессе и накануне аварии сразу в нескольких местных газетах публиковались снимки радостных детей в галстуках и их пионервожатых на завершающем слет вечере.
"Пионеров было очень много: нарядные все, с черемухой, шумели весело так и галдели на весь перрон. Они всей группой в 10-й вагон сели. Я в 11 ехала, поэтому видела, как они загружались, - вспоминала много лет спустя пассажирка рокового рейса Дарья Рассадкина. Тогда в далеком 59 году Даша ехала домой к детям и маме в Ачинск от мужа, который по комсомольской линии был отправлен на работу в Красноярск и обустраивал в городе новый дом для семьи.
Тем временем на станции Минино, увидев такой же стоп-сигнал на соседнем пути остановился встречный грузовой поезд № 1139 под управлением машиниста Маиса Атояна. Цистерны состава были заполнены до отказа нефтепродуктами.
Светофор, который по всем правилам, после остановки грузового состава должен был следом переключится с зеленого сигнала на красный, не сработал.
А поэтому следовавший с разрывом около 40 минут следующий грузовой состав № 2448 под управлением 41-летнего машиниста Федора Кириллова на подъезде к станции не успел затормозить и на скорости 50 км/ч врезался в хвост остановившемуся составу с нефтепродуктами.
В последний момент, увидев хвост стоящего на станции поезда, машинист Кириллов дал по тормозам, но огромная махина лишь немного замедлила ход. Федор Кириллов успел на ходу открыть дверь своей кабины и крикнуть помощнику и кочегару: «Прыгайте!» Помощник выпрыгнул сразу, кочегар чуть замешкался и тогда машинист просто выкинул его, со всей силы ударив ногой в спину. Оба помощника остались живы. Помощник отделался ушибами, кочегар - несколькими ожогами.
Машинист Федор Кириллов сгорел практически заживо. Однако, когда его извлекали из покореженной и обугленной кабины, он был еще в сознании и все время повторял: "Как же так?! Нам горел зеленый свет!"
"Мы шли на зелёный, - вспоминал годы спустя Анатолий Гаврилович Гайшенец, помощник Федора Кириллова. - И иначе поступить не могли. Дорога в этом месте делает крутой поворот, и единственное, что я помню, это крик машиниста: «Состав!» Затем сильный удар - и я вслед за ним прыгаю в окно".
3 минуты на спасение
Металлические 50-тонные цистерны состава № 1139, груженные топливом, сошли с рельсов и рухнули на соседние пути, где как раз находился "хвост" пассажирского поезда № 116 Красноярск — Абакан. Полные пассажиров вагоны с 9-го по 11-ый завалились на бок, заблокировав вагонные двери. А сверху на упавшие вагоны щедро пролилось топливо из опрокинувшихся цистерн. Скрежет металла об металл, всюду искры... Раздалось несколько взрывов... Вылившееся на вагоны топливо вспыхнуло.
Пассажирские вагоны в то время были деревянными, а поэтому у находившихся внутри пассажиров, многие из которых получили переломы, ушибы и рванные раны, после падения вагона, было всего минуты 3-4 на спасение...
Первым отреагировал машинист пассажирского поезда Владимир Вырвич. Увидев, что последние вагоны горят, Владимир бросился к концу состава. В дыму и огне ничего не было видно, но машинист, обжигая руки и на ходу срывая с себя горящую одежду, ценой невероятных усилий воли сумел отцепить три последних вагона от основного состава.
Обгоревший, в тлеющей одежде, практически не видя дороги, но и не чувствуя боли из-за шока, Вырвич добежал до своей кабины и в отчаянной попытке спасти пассажиров, отвел отцепленный состав от горящих вагонов. Благодаря подвигу Владимира, пламя не перекинулось на остальные вагоны, пассажиры вагонов 1 - 8 остались невредимы.
К сожалению, сам Владимир Вырвич погиб. Его успели доставить в больницу прибывшие на место катастрофы медики, но от полученных ожогов Вырвич скончался спустя 15 часов после катастрофы.
Никаких даже посмертных наград за свой подвиг Владимир Вырвич не получил.
«Оделась как капуста, чтобы сумку не тащить»
Тем временем, три охваченных пламенем вагона, заполненные людьми - догорали.
"В вагоне встретила давнюю знакомую, пожилую женщину с двумя внучатами (девочка лет семи и мальчик, около четырех лет), бабушка их в Абакан везла на лето. Мы когда-то давно по соседству жили с ними. Разговорились, у меня место верхнее было. Пока болтали, уже Минино показалось, - до сих пор с ужасом вспоминает тот день Дарья Рассадкина, пассажирка 11 вагона рокового рейса. - Там поезд остановился. Потом был звук такой страшный, скрежет, и наш вагон начало сильно трясти. С полок все полетело, и вагон завалился на насыпь. А потом черный дым появился, и пламя уже к нам рвануло".
В тот жуткий день Дарью спасла случайность - окно рядом с ее полкой оказалась не полностью прижатым к земле - внизу был неглубокий обрыв, а поэтому между землей и верхней частью выбитого окна остался небольшой зазор.
"Помню, что четыре раза ногой ударила в это стекло, пропорола себе правую ногу, но боли в тот момент не чувствовала. Потом много раз прокручивала все это в голове – думаю, меня спасло, что одежды на мне было много: плащ, под ним безрукавка и кофта с платьем – оделась, как капуста, чтобы сумку тяжелую не тащить. В это самое окно я из-под вагона и полезла. Хорошо, что худенькая была, - продолжает свой рассказа о том страшном дне срывающимся голосом Дарья Кузьминична. - Страшно было, что вагоном придавит. Дети за мной выцарапались, их бабушка снизу подталкивала. Ей самой было в эту щель не протиснуться, но внуков она спасла. Впереди все горело. Дым был страшный черный и густой, цистерны с нефтью рвались, огнем все вокруг поливало, и воздух гудел. Я детям еще сказала: «Никуда ни ногой – только со мной!». И мы побежали, куда глаза глядят. Тут одежда на мне загорелась. Пришлось на землю упасть, чтобы пламя сбить. И я оглянулась, чтобы посмотреть, где наш вагон – а его не видно. На расстоянии руки ничего видно не было. Я думаю: Господи, куда же бежать…"
Но тут в дыму и чаду Дарья услышала, как кричат проводники из тех вагонов, которые удалось вовремя отцепить и. отвезти на безопасное расстояние. Вместе с детьми они побежала на голос.
"Я боли вообще никакой не чувствовала, хотя руки обожженные были, ноги все в крови. Там рядом с вагонами прямо первую помощь раненым оказывали, место освободили для нас в уцелевших вагонах. Подняли туда, стали руки и ноги заматывать, воды дали попить. И тут я начала сознание терять. Сказала только, что детей надо отправить в Красноярск, и откуда я, куда еду", - тяжело вздыхает Дарья Кузьминична.
Потом, спустя время станет ясно, что помимо Дарьи и детей из рокового 11 вагона больше никто не спасся. Как и из 10-го, детского...
Один спас весь вагон
Больше всех повезло пассажирам вагона № 9. Там вместе с женой и 2-летним сыном ехал 27-летний Геннадий Колиберда. Вместе с ними была и жена родного брата Геннадия с тремя детьми - 4, 6, 8 лет.
Сразу после того как вагон опрокинулся Геннадий Александрович, не мешкая, выбил ближайшее к себе окно, затушив вокруг окна пламя своей курткой, он принялся вытаскивать из вагона людей - сына, жену, племянников, невестку и всех остальных пассажиров, оказавшихся в заблокированном пространстве.
Разбитое Геннадием окно оказалось единственным выходом из сгоревшего девятого вагона.
В тот день обожженный Геннадий смог вытащить практически всех, кто ехал с ним в 9 вагоне. Люди получили ожоги и надышались дымом, но остались живы. Из 9 вагона погибли всего двое пассажиров, их Геннадий просто не смог обнаружить в плотном дыму.
Валентина Собина в 1959 году училась в Иркутске на третьем курсе института. 2 июня она ехала домой в Шушенское. Ехала в 9-м вагоне рокового поезда.
"Поезд проехал станцию Минино и остановился. Я обратила внимание, что на соседних путях стоит состав с цистернами, а в окне напротив видна высокая насыпь шлака. В это мгновение за окном раздался сильный стук, в вагоне что-то попадало с верхних полок. И вдруг насыпь стала приближаться к окну. Внутри прошёл холод. Я произнесла про себя три слова: «Всё, я погибла», - и тут же в ушах отключился звук, начисто, и в дальнейшем я не слышала ни криков, ни плача, ничего", - вспоминает спустя годы срывающимся голосом Валентина. Девушку спасло выбитое Геннадием окно. Валентина на автомате начала идти по вагону в стороны, как ей казалось, выхода и увидела небольшую очередь из пассажиров. Люди залезали коленями на столик и один за другим, поддерживая друг друга, выбирались в это спасительное окошко.
"Я встала коленками на стол и руками вперед устремилась в окно. Упав на шлак и заметив, что снизу из-под вагона поднимается пламя, стала карабкаться вверх по насыпи. Вскарабкавшись, обернулась и увидела, что наш вагон наполовину стащило с рельсов, и он весь в огне. С одной стороны его тянул 10-й, который уже лежал - перевёрнутый и облитый нефтью, с другой держал 8-й - он ещё стоял на рельсах. Думаю, это нас и спасло. Мужчины закричали, что надо бежать в лес, сейчас будут взрываться бочки с нефтью. И мы все, кто выбрались, устремились в лес. Кто-то кричал «мама!», кто-то плакал. Вдруг кто-то крикнул: «Поезд пошёл!» Оглянулись, а наш состав, отцепившись от горящих вагонов, медленно, толчками двигается по рельсам и по ходу подбирает людей, которые оказались на путях. До сих пор говорю спасибо этому машинисту - ведь он отвёл остальной состав от горящих вагонов", - делилась пережитым ужасом Валентина, с трудом вспоминая, как смогла забраться в отцепленные вагоны на которых они и доехали до ближайшей станции.
"Одиннадцатый вагон лежал на насыпи весь в огне. Кругом люди сходили с ума и разбегались по лесам. Бродили в шоке, ничего не видя вокруг, несколько дней их еще потом отлавливали поисковые группы. тогда же, когда все немного пришли в себя, начали помогать раненым. Кто-то подбежал к лежащей на земле женщине, хотел ее поднять, а она в руках рассыпалась… Живьем сгорали. В какой-то момент состав поехал вперед, его отцепили от горящих вагонов. Потом опять остановился. Мимо начали проносить раненых, на простынях и одеялах. Они кричали, плакали, стонали. Человек двадцать я точно видела, что пронесли. Заносили в первый вагон. Сказали, что на следующей станции скорая их будет встречать. И мы поехали, остались только вагоны, которые горели..." - вспоминала позже проводница третьего вагона Анна Киреева. После этого рейса тогда еще 19-летняя девушка ушла из профессии, но забыть весь тот пережитый ужас так и не смогла до конца жизни. По словам дочери Анны, ее мама всю свою жизнь мучилась головными болями и ночными кошмарами - следствием той страшной аварии и сильного удара головой, когда в пассажирский поезд въехал товарный состав. А коллега Анны из другого вагона в результате так и не смогла справится со страшными воспоминаниями и закончила свои дни в санатории для душевнобольных. Сама Анна потом, по словам дочери Татьяны, долго боялась, что и ее жизнь закончится в таком же заведении.
Представьте, что собираете арбузы
Тогда же место аварии было расчищено очень быстро. Уже в 4 утра 300 солдат с шестами направляли разлитую нефть в речку Караулку, в то время, как другие военные сгребали лопатами обгорелые останки людей.
"В 4 утра 3 июня мой второй взвод подняли по тревоге, - вспоминал уже в 2000-х годах на тот момент 21-летний курсант воинской части Александр Гокку. - В 5 часов 20 минут уже были на месте крушения поездов. Когда подъезжали, навстречу шли люди - лица белые, взгляд отрешённый, идут в никуда. Они успели выскочить из вагонов и физически не пострадали, но были в глубоком шоке.
Взвод построили и велели рассчитаться от одного до пяти. Пятые сделали шаг вперёд - им предстояло самое страшное: собирать человеческие останки. Зрелище ужасное, на телах ещё пульсировали жилы. Курсантов стало скручивать. Тогда комбат, покрыв всех трёхэтажным матом, велел отвлечься и представлять, что собирают арбузы, - помогло. Подошли две машины скорой помощи, старые, коричневые, на шасси ГАЗ-51. Начали грузить мешки с останками".
По словам Александра, точное число погибших определить было невозможно, от людей практически ничего не осталось. Однако, им всем было очевидно, что вагоны шли переполненными. Между собой солдаты подсчитали, что в сгоревших вагонах могло ехать до 400 человек.
"Зрелище кошмарное: всё горит, солдаты - человек 300, с шестами, направляют нефть в Караулку, речка бежит огненная. Два вагона перевёрнуты, запах человеческого мяса, обгоревшие останки, рядом расстелены военные палатки, в них солдаты складывают трупы. Две уже закрыли, третью натаскивают, - делился увиденным житель Минино Виктор Индриков. На момент аварии ему было 9 лет и его папа - железнодорожник, одним из первых бросился на место крушения поездов. - В перевернувшихся вагонах в основном были дети. На поле, где они горели, валялись белые панамки и алые галстуки...После в семье старались не говорить об аварии. Отец рассказал только, что с него и его товарищей взяли подписку о неразглашении".
Уже к 8 утра 3 июня по одному из путей пропускали идущие по маршруту поезда. Поле, где горели вагоны, очистили бульдозерами, а затем распахали. Спустя несколько недель там взошёл посеянный горох — об аварии уже ничего не напоминало.
Братская могила и 59 гробов
Тела тех, кого удалось опознать, передали родственникам. Однако, большая часть погибших так и осталась неопознанными. Их похоронили в одной безымянной могиле, срочно выкопанной около Минино.
"Тела собирали, грузили в вагоны и увозили в Красноярск, в Железнодорожный Дворец культуры. Там разбирали, складывали в гробы и везли обратно, на станцию Минино, - рассказывала жительница Минино Галина Березинцева, - Вызвали родственников. Те, кто опознал родных, забирали их домой. Но у большинства никого не нашли и остались на похороны в Минино.
59 гробов выставили посреди деревни, в сосновом бору, врачей было много, машины скорой помощи, оркестр. Крики, слёзы, отцы детей падали в обморок, их поднимали..."
Как позже делились воспоминаниями жители села, которых и привлекли к похоронам, на кладбище вырыли длинную траншею, сделали ступеньки вниз и спустили туда 59 гробов.
Те, кто их нёс, потом рассказывали, что гробы были неимоверно тяжёлыми - в каждом из них лежало не по одному телу.
"Хоронили ночью, - рассказывала спустя годы жительница Минино Екатерина Ивановна. - Привезли 59 гробов, а сколько в каждом гробу было людей? Неизвестно... На кладбище не пускали сначала никого... Врачи, скорая приехала, мы все-таки пробрались… Как там все плакали… Жуть…».
"Когда через месяц я возвращалась обратно в Иркутск, очень хотела посмотреть на место нашего крушения, - делилась с журналистами спустя годы пассажирка 9-го вагона Валентина Собина. - Но как только поезд к нему подъехал, зашёл человек в штатском, закрыл все шторы и велел никому не смотреть в окна".
С родителей и родственников погибших взяли подписку о неразглашении.
В газетах информации о трагедии не было.
Компенсация в 4 зарплаты
Государство официально назвало мининскую трагедию несчастным случаем. Всем потерявшим в катастрофе родственников были выданы справки, по которым получались страховые компенсации, по 3000 рублей на человека. Еще 11 рублей от железной дороги, плюс были назначены пенсии по потере кормильца. Для сравнения - в 1959 году по стране средняя заработная плата составляла 777 рублей.
Официальных данных о месте и причине аварии нет по сей день. Поскольку в 1959 году Красноярской железной дороги (КЖД) не существовало, пути принадлежали Восточно-Сибирской железной дороге с управлением в Иркутске. Поэтому сейчас каких-либо документов о катастрофе 2 июня 1959 года в архиве Красноярска нет. Но, согласно информации от коллег железнодорожников из Иркутска, все данные об этой трагедии в 1959 году были переданы в КГБ.
Тем не менее, результаты этого расследования просочились наружу, и их долго обсуждали между собой железнодорожники.
"В километре от Минино нашли след от гусеничного трактора, который проехал поперек полотна, - озвучивает свою версию случившегося один из сотрудников станции. – Рельсам ничего, конечно, не было, а вот сигнальный кабель был передавлен. И светофоры на станции заклинило в том положении, которое было до поломки…"
Говорят, тракториста нашли, но почему-то не осудили. Скорее всего, потому что версия с трактором была не единственной. По другой - во время расчистки территории близ путей одно из деревьев, падая, повредило воздушные провода сигнализации.
По третьей версии, вышла из строя сама конструкция светофоров, в то время представлявших собой один фонарь, сменявший цвета с помощью подвижного светофильтра. Либо в результате попадания молнии, либо по другой причине, привод светофильтров оказался повреждён, что и вызвало постоянное открытое показание входного светофора.
Ясно было одно- светофор в тот день не работал, что и стало причиной крушения поездов и гибели людей.
Раскапывать детали трагедии стали лишь в 2012 году, когда одному из журналистов, случайно оказавшемуся на маленькой станции проездом, попался на глаза странный мемориал около маленькой станции Минино, где на оградке висело множество полустертых табличек - большая часть из которых были детскими с общей датой - 2 июня 1959 года.