Повесть о Висящем

Дорогие братья и сестры. Сейчас я закажу вам одну ветхую притчу…

Когда-то жил человек. Умный, ловкий, удачливый в делах. С годами успех поселил в его сердце тихого демона – гордыню. Он забыл, что все дары – от земли и неба. Стал верить, что вершина, на которой стоит, возведена лишь его силой и хитростью. Как башню, сложил он свою жизнь из камней самоуверенности и пренебрежения к тихим голосам, шептавшим о смирении.

Он взобрался высоко. Казалось, стоит прочно на ветви могучего дерева, чья крона упиралась в самое небо. Дерево было прекрасно: весной – облако розовых цветов, летом – густая зелень. Церцис. Но в старых преданиях звалось оно иначе – Дерево Иуды. Дерево предательства и горького падения.

И случилось неизбежное. Ветвь, на которую он так уверенно оперся всем весом своей спеси, надломилась. Не под тяжестью его трудов – под тяжестью его греха. Не падение, нет. Он повис.

Резкий треск – и мир перевернулся. Руки, сами того не ведая, вцепились в шершавый обломок ветви. Ноги бессильно болтались над черной пропастью. Внизу зияла пустота отчаяния и стыда. Вверх тянулся гладкий, неодолимый ствол церциса. Он висел. Висел на самом символе своего ложного выбора, своей оторванности от корней. Силы, которыми он кичился, таяли с каждым ударом сердца. Холодный пот стекал по вискам. В ушах звенела тишина обреченности.

И в этом леденящем душу повисании, когда все достижения превратились в дым, а перед глазами стояла лишь бездна, до него донесся голос. Не громкий, но пронзительный, будто из самой глубины его израненного духа: «Сдайся. Крикни. Отпусти – и падай вниз. Внизу ждут руки».

Крикнуть? Признать поражение? «Спасите!» – прошипела гордыня. «Молчи! Найдешь выход!» Но обломок ветки под пальцами предательски подавался, крошась. Дыхание смерти коснулось лица. И тогда, собрав последние крохи не телесной, а душевной силы, он заорал. Нечеловеческий вопль разорвался в тишине: «Не могу! Помогите!»

Случилось чудо. Под его ногами, мечущимися в пустоте, возникла твердь. Невидимая, но несомненная. Как будто гигантская ладонь подхватила его снизу. Незнакомая Сила – теплая, всепрощающая, бесконечно милосердная – влилась в него. Он не рухнул. Он был удержан. Горячие, соленые слезы хлынули из глаз, смывая маску самоуверенности. Физически он все еще висел над бездной, но душа его вдруг коснулась земли. Твердой, надежной земли смирения. Путь вниз, к подножию дерева, к людям, к чему-то Большему, внезапно открылся. Дорога признания, трудная и унизительная, но единственная дорога домой.

Он еще висел. Но страх отпустил. И в сердце, разбитом, но очищенном, поселилось странное чувство – предчувствие земли под ногами и тишины, в которой слышен только шелест листьев настоящих, живых деревьев.