Салют, камрады!
Публикую очередную главу из моей новой книги "Абхазский пленник: 5 лет в раю строгого режима"
"Есть в Абхазии озеро, которое при всей своей красоте, находится в тени своей старшей сестры — Рицы. Имя этой абхазской Золушки — Амткел.
Родились они с ней в один день, 3 октября 1891 года, когда горы, содрогнувшись от землетрясения, запечатали долину реки Амткел каменной печатью. Но если озеро Рица с первых дней стало королевой, блистающей в обрамлении ледниковых скал, то Амткел осталось тихим отшельником — длинным (до 2,4 км) и глубоким (до 100 м) зеркалом, в котором тонут облака.
Тайны бирюзовой бездны
Его воды — странная смесь бирюзы и молока. В солнечный день они переливаются, как опал, а в пасмурный — мутнеют, будто вспоминая тот роковой день, когда река, захлебнувшись в каменных объятиях, превратилась в озеро. Берега его — крутые склоны, поросшие самшитом и лавровишней. Здесь нет набережных, да и вообще цивилизации, только крутые берега, где волны шепчутся с камнями на языке, понятном лишь горным духам.
Призрачная жизнь
Амткел — озеро-обманщик. Его уровень постоянно меняется: то поднимется на 40 метров, затопив деревья, то внезапно сбежит через карстовые трещины, обнажив дно, покрытое окаменевшими стволами. Местные говорят, что так оно дышит.
Гидрологи до сих пор в недоумении, кто же нажимает на сливной сифон и спускает в озере воду?!
Экспедиция к озеру Амткел
Сами понимаете, я не мог оставить эту красоту без внимания. И вот в августе 2022 года собралась наша маленькая экспедиция – с палатками, кострами и обязательными приключениями, без которых любой поход превращается в банальный пикник.
Ко мне присоединилась замечательная семейная тройка из Нижнего Новгорода. Отец – бодрый семидесятидвухлетний альпинист в душе, его сорокапятилетняя супруга с глазами, полными решимости, и их восьмилетний сын, который, кажется, был готов обогнать нас всех. Возраст – не помеха, когда речь идет о настоящем приключении.
Нашим проводником стал Эдуард Чернопятов – ходячая энциклопедия абхазских троп, человек, знающий каждую травинку на этих склонах. Без него мы бы, наверное, до сих пор блуждали где-то между Мярхеулом и здравым смыслом.
Моя "боевая машина туриста" – потрепанная жизнью Toyota Sequoia – превратилась в этакий Ноев ковчег. В ее чреве уместились палатки, спальники, провиант на неделю, мангал, казан и, конечно же, гитара – ведь какой поход без вечерних песен у костра?
И вот, 23 августа 2022 года наш маленький отряд выдвинулся из Гагры. После Мачарки свернули на Военно-Сухумскую дорогу – эту древнюю артерию, помнящую еще шаги византийских солдат. За Мярхеулом началось настоящее испытание: дорога превратилась в капризную змею, то и дело ныряющую в объятия выбоин. Моя Sequoia кряхтела, как старый абхазский джигит, но упрямо ползла вперед, будто чувствовала, что впереди нас ждет нечто особенное.
Где-то между очередной лужей размером с озеро и камнем, похожим на спящего медведя, я поймал себя на мысли, что именно так и должны начинаться настоящие приключения – с легкого безумия, хорошей компании и полного отсутствия гарантий.
Дорога к затерянному миру
Свернув перед Цебильдой налево, мы словно провалились в предбанник забытого богом мира. Дорога сузилась до тропинки, а ежевика, эта зеленая гидра Кавказа, раскинула свои колючие щупальца, норовя поцарапать бока моей черной "Секвойи".
Эдуард, наш верный проводник, вооружился секатором и пошел впереди, как средневековый герой, расчищающий путь от драконьих голов. Час он сражался с колючим противником, пока я, сидя за рулем, не понял: либо мы сейчас рванем вперед, либо останемся здесь навсегда, превратившись в экспонаты местного музея "Туристы и ежевика".
Я плюнул на лакокрасочное покрытие и дал газу. Машина взревела, ежевика захрустела, а через пять минут моя некогда гордая "Секвойя" выглядела так, будто только что вырвалась из когтей абхазского прайда львов. По бортам красовались царапины — боевые шрамы, которые я с гордостью показывал потом в Гагре как доказательство настоящего приключения.
"Печально, но это Абхазия, детка", — сказал бы мне какой-нибудь местный мудрец, если бы мы его встретили. Здесь все по-взрослому: либо ты принимаешь правила игры, либо остаешься дома смотреть телевизор.
А впереди нас ждало озеро — древнее, капризное и прекрасное, как сама эта земля. Оно уже чувствовало наше приближение, наверное, посмеивалось в свои бирюзовые усы, готовя нам новые испытания.
Вечер у водопада
За пару часов до заката мы добрались до реки Азанта. Водопад шумел, как разгневанный старик, выкрикивающий проклятия в адрес непослушных внуков. Рядом стоял заброшенный дом с покосившимися ставнями — молчаливый свидетель былых времен. Перед ним расстилалась ровная поляна, а из-под корней старого бука бил родник с водой такой чистоты, что, кажется, ее разливали прямо из горных ледников.
Первым делом мы кинулись к реке. Ледяная вода обожгла кожу, смывая дорожную пыль и усталость. Эти горные купели были роскошнее любых спа-салонов — с естественными джакузи из водопада и шампанским из пузырьков горного воздуха.
Отдохнувшие и посвежевшие, мы принялись за обустройство лагеря. Я разжёг костер и поставил варить хашламу — то самое кавказское чудо, когда мясо, овощи и зелень превращаются в симфонию вкусов.
Закат разлился по небу, как чернильное пятно на акварели. Мы расселись вокруг костра с тарелками дымящейся хашламы. Вино, охлажденное в реке, звенело в стаканах. Тосты лились один за другим — то лиричные, то смешные, но всегда искренние.
А потом наступила ночь — черная, бархатная, усыпанная звездами. Я взял гитару, и над Абхазией поплыли песни о любви и странствиях. Шакалы, эти ночные менестрели, подхватывали хором, создавая странный, но гармоничный ансамбль.
Ближе к полуночи мы разбрелись по палаткам. Сквозь сон я слышал чье-то чавканье, но списал это на слуховые галлюцинации...
Утро началось с сюрприза. Казан, который я так тщательно прикрыл крышкой и придавил кирпичом, был пуст. Лишь на дне красовалось жалкое подобие вчерашнего пира. А вокруг — следы. Большие, с отчетливыми отпечатками когтей.
"Медведь", — констатировал Эдуард, осматривая "место преступления".
Что ж, обидно, конечно, остаться без завтрака. Зато теперь я мог с гордостью сказать, что угостил самого хозяина этих гор.
Быстро сваренная каша с тушенкой, сборы — и мы двинулись дальше, навстречу Амткелу, который уже манил нас своей загадочной бирюзовой гладью.
Дорога испытаний
Тропа к Амткелу, начинавшаяся столь невинно, быстро превратилась в настоящий полигон для испытания танков. Каждые сто метров дорога становилась все хуже, пока окончательно не растворилась в хаосе камней, рытвин и бурелома.
Я вышел из машины, прошелся пару сотен метров вперед и понял: здесь заканчивается царство железа и начинается владение пешего странника. До озера оставалось каких-то девять километров — пустяк для бывалого туриста.
Но не тут-то было. Наши новоиспеченные путешественники из Нижнего преподнесли сюрприз. Еще с вечера мужская половина семейства начала проявлять тревожные симптомы. Сначала молодой паренек пару раз "отдал дань" природе, затем его отец начал демонстрировать другую, не менее выразительную форму протеста организма.
Теперь же наша процессия напоминала странный ритуальный танец: несколько сотен шагов вперед — и кто-то из мужчин нырял в придорожные кусты, нарушая покой местной фауны. Медведи, эти истинные хозяева здешних мест, наверное, в ужасе разбегались, услышав эти звуки и почуяв неведомые доселе ароматы.
Консилиум у обочины
"Это ротавирус", — мрачно констатировал Эдуард, наблюдая, как наш младший участник в очередной раз скрывается в зарослях. Его диагноз подтверждался неоспоримым фактом: накануне мужчины купались в штормовом море, весело хлебая солёную воду большими глотками, словно пытались поставить рекорд по заглатыванию черноморского планктона.
На полпути мы устроили импровизированный медицинский совет прямо среди колючей ежевики. Ситуация напоминала партизанский штаб перед решительным боем:
- Возвращаться?
- Идти вперёд?
Решение пришло неожиданно. Женщина из нижегородской семьи, эта хрупкая на вид сорокапятилетняя героиня, вдруг заявила с непоколебимой решимостью:
"Я иду к озеру. А эти двое пусть ползут обратно к машине. Нечего из-за их морской жадности лишать себя Амткела!"
Её глаза горели таким огнём, что спорить было бесполезно. Мы разделились: несчастные страдальцы поплёлись назад, согнувшись в три погибели, а мы — Эдуард, я и неустрашимая нижегородка — двинулись вперёд.
Дорога сразу стала легче. Без постоянных остановок "по нужде" мы шли бодрее, хотя тропа всё ещё напоминала полосу препятствий. Наша спутница оказалась удивительно стойкой — ни единой жалобы, только твёрдый шаг и горячее желание увидеть заветное озеро.
"Вот это характер", — восхищённо прошептал мне Эдуард, когда она ловко перемахнула через очередной поваленный ствол.
Амткел ждал нас. И теперь ничто не могло помешать этой встрече — ни коварный ротавирус, ни трудности пути, ни даже возможное недовольство медведей, которых мы лишили законного завтрака.
Неожиданная встреча
Вскоре я услышал надрывный рёв мотора, разрывающий лесную тишину. Кто мог носиться по этой каменисто-грязевой полосе препятствий, словно по ровному шоссе?
Ответ не заставил себя ждать. Из-за поворота вынырнул грязный, как танк после учений, старый УАЗ на огромных грязевых колесах. За рулём сидел абхазец моих лет с невозмутимым лицом профессионального гонщика. В кузове, весело покачиваясь на ухабах, сидели молодые девушки и махали нам ручками, словно мы встретились на курортном променаде, а не в глухой лесной чаще.
УАЗ пронесся мимо, подняв цунами из грязных брызг. Наша нижегородская спутница едва успела отпрыгнуть, но всё равно получила щедрый "душ" из местной глины.
"Туристы?" — растерянно спросила она, вытирая лицо.
"Нет, — усмехнулся Эдуард. — Это наш местный экстрим-такси. Девчонки, наверное, на озеро фоткаться поехали. Теперь понятно, почему медведи в этих краях такие нервные..."
Мы стояли, провожая взглядом удаляющийся УАЗ, который уже прыгал по камням, как горный козёл. В его рёве слышалась какая-то дикая, первобытная мощь — вызов всем законам физики и здравого смысла.
"Знаете, — задумчиво сказала наша спутница, — может, и нам стоило такси поймать?"
Но было уже поздно. УАЗ исчез за поворотом, оставив после себя только облако пыли и осознание того, что в Абхазии даже самые безумные дороги — это всего лишь вопрос правильного транспорта и нужного количества бесстрашия.
И вот, спустя три часа мучительного, но полного комичных происшествий пути, перед нами открылось оно - озеро Амткел.
Оно лежало перед нами, как огромный кусок бирюзы, выпавший из небесного ларца. Вода была настолько прозрачной, что казалось - протяни руку, и пальцы коснутся самого дна, хотя до него было добрых сто метров. Поверхность озера, гладкая как отполированное зеркало, отражала небо с такой точностью, что трудно было понять, где кончается реальность и начинается отражение.
Ветерок, словно невидимый художник, временами проводил по этой зеркальной глади легкие мазки, и тогда озеро оживало, покрываясь мелкой рябью. В эти мгновения оно напоминало переливы старинного шелка, где синева неба смешивалась с изумрудом горных склонов.
Солнце, играя в воде, рассыпало по поверхности миллионы бриллиантовых бликов. Казалось, само время застыло перед этой красотой. Даже наш неутомимый Эдуард замер, снял кепку и прошептал: "Каждый раз, как в первый раз..."
А вокруг стояла тишина - та особая, горная тишина, где слышно, как падает лист с дерева и как где-то далеко-далеко плещется рыба, нарушая покой этого древнего водоема. Озеро будто дышало - то слегка вздыхая при порывах ветра, то снова замирая в невозмутимом спокойствии.
Мы стояли, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это волшебство. Даже наша уставшая нижегородская спутница забыла о трудностях пути - её глаза блестели, а на губах застыла улыбка ребенка, впервые увидевшего чудо.
Амткел принимал нас - таких разных, уставших, но счастливых. И в этот момент все трудности пути - и ротавирус, и грязевые ванны, и гарцующие УАЗы - казались смешной платой за возможность оказаться здесь и сейчас, перед этой нетронутой, первозданной красотой.
Купание в двух мирах
Где-то на середине озера, в обрамлении бирюзовых вод, покачивался сапсерф с теми самыми девушками, что пронеслись мимо нас на своем дьявольском УАЗе. Одна из них лениво гребла веслом, будто каталась по пруду в городском парке, а не посреди дикого горного озера. Еще две русалки, точнее их земные воплощения, загорали на скалах, бросая в нашу сторону любопытные взгляды.
Мы, изжаренные августовским солнцем, конечно же, не могли устоять перед искушением окунуться в эту хрустальную гладь. Секунды на расчехление — и...
Тут начался настоящий ночной кошмар купальщика.
Берег озера оказался завален старыми стволами деревьев, перемешанными с лютой, липкой грязью. Стоило сделать шаг — и ты уже по колено в черной жиже, которая с хлюпающим звуком засасывала тебя, словно болото из страшной сказки.
Я стал жертвой этого коварного берега. Мои сандалии, некогда гордые и чистые, моментально превратились в два комка грязи, достойных экспозиции в музее современного искусства под названием «Отчаяние туриста». Вода вокруг меня, еще секунду назад кристально чистая, теперь напоминала мутный суп из какого-то постсоветского общепита.
Кое-как отмыв обувь (точнее, то, что от нее осталось), я, чвакая и кряхтя, медленно пробирался вперед, словно участник какого-то абсурдного квеста. Каждый шаг давался с трудом — грязь не хотела отпускать, цепляясь за ноги, как ревнивая любовница.
Но вот, наконец, форватер! Чистая вода! Я отплыл от берега метров на двадцать и очутился в другом мире.
Сверху — тепло, как парное молоко, снизу — ледяные объятия глубины. Вода настолько прозрачная, что видно каждую рыбку, которая с любопытством разглядывала этого странного человека, только что выбравшегося из грязевого плена.
А на берегу тем временем наша нижегородская героиня осторожно пробовала повторить мой подвиг, но, наученная моим опытом, выбрала более безопасный путь — через камни. Эдуард же, как истинный абхазец, просто скинул обувь и вошел в воду, будто не замечая грязи. Видимо, у местных есть какой-то секрет, о котором они предпочитают не рассказывать туристам.
Так началось наше знакомство с Амткелом — через грязь, смех и ледяную воду, которая, несмотря ни на что, стоила всех приключений.
Обитатели голубой бездны
Амткел, как оказалось, кишит форелью. Не той бледной, что плавает в хозяйствах, а дикой, серебристой, с розовыми переливами на боках. Она всплывала к поверхности, хватая мошек, и оставляла после себя расходящиеся круги — словно кто-то бросал в воду мелкие монетки.
Но форель здесь — не единственная хозяйка. Местные рассказывают о каких-то древних рыбинах, которые, возможно, помнят еще то землетрясение, что создало это озеро. Они живут в глубине, где вода ледяная даже в самый жаркий день, и лишь изредка показываются у поверхности, пугая рыбаков своими размерами.
Рыбалка здесь — не просто хобби, а настоящее приключение. Не выскочишь на вечерок с удочкой — дорога отнимет полдня, а обратный путь в темноте по этим тропам и вовсе сродни подвигу.
"В прошлом году один москвич привез надувную лодку, — рассказывал Эдуард, наблюдая, как форель играет у наших ног. — Так он потом три часа вытаскивал ее из этих береговых зарослей. Уехал без лодки, но с историей на всю жизнь".
Мы сидели на камнях, свесив ноги в воду, и смотрели, как рыбки носятся в прозрачной глубине. Казалось, они смеются над нашими неуклюжими попытками освоиться в их царстве.
"Знаете, — задумчиво сказала наша нижегородская спутница, — может, и не надо здесь рыбачить? Пусть плавают".
Эдуард только усмехнулся. Он-то знал, что Амткел сам решает, кому достанется улов. И чаще всего оставляет рыбаков лишь с воспоминаниями да парой хороших историй для вечерних посиделок у костра.
Неожиданная встреча на берегу
После всех наших водных процедур и борьбы с коварными берегами, я заметил, что девушки с сапсерфа уже вернулись на скалу и теперь весело щебетали, греясь на солнце. Решил подойти познакомиться — кто знает, может это мои потенциальные подписчики?
Оказалось, питерские. Причем приехали в Абхазию целенаправленно — с сапсерфом в багажнике и мечтой повторить кадры, где какой-то абхазский блогер (то есть я, как выяснилось) катался на сапе по Малой Рице.
— Мы думали, это легко, — смеялась рыжеволосая Аня, — но тащить эту штуку до Малой Рицы... Это же 5 километров в гору!
— А сюда нас за 15 тысяч довезли, — добавила ее подруга Катя, показывая на свой сап. — Водила на УАЗе сказал, что здесь тоже красиво.
Каково же было их удивление, когда они узнали во мне того самого блогера!
— Так это вы?! — закричали они хором. — Мы же ваши видео смотрели!
Пришлось признаться. Девчонки тут же достали телефоны — селфи, вопросы, восторги. Оказалось, они давно следят за моими приключениями, но даже не надеялись случайно встретить меня здесь, на берегу Амткела.
— Ну что ж, — сказал я, глядя на их сияющие лица, — теперь у меня на четыре красивые подписчицы больше.
Мы еще долго болтали, смеялись над их попытками управлять сапом (оказывается, они впервые на нем катались) и делились впечатлениями об Абхазии. Девчонки признались, что уже влюбились в эти места — несмотря на грязь, трудности и цены на такси.
— Теперь мы понимаем, почему вы здесь застряли, — сказала Аня, оглядывая озеро. — Оно того стоит.
Эдуард, наблюдавший за всей этой сценой, только качал головой:
— Вот так встреча. Теперь, Валера, тебе точно придется кататься с ними на этом сапе. Для контента.
Что ж, не пропадать же возможности! Пока девчонки готовили снаряжение, я мысленно прощался с сухой одеждой. Но кто считает такие мелочи, когда вокруг — такая красота, такие люди и такие истории?
Прощание с озером-призраком
Два часа на Амткеле растворились, как утренний туман над водой. Мы бы остались здесь до темноты, если бы не предательское урчание в животах — природа напомнила, что даже в раю нужно есть.
Обратная дорога маячила перед нами — те же девять километров по бездорожью, которые теперь казались длиннее, после всего пережитого. Да и наши "раненые" товарищи, оставшиеся у машины, наверняка уже заждались.
Я стоял на берегу, впитывая последние мгновения. Озеро лежало передо мной невозмутимое, как будто знало, что мы вернемся. Вода отражала небо так четко, что казалось — переступи порог, и окажешься в параллельном мире, где время течет медленнее.
"Обязательно вернусь", — пообещал я шепотом. С палатками, удочками, гитарой. На несколько дней, чтобы прочувствовать каждый час этого места — от утренней дымки до звезд, падающих прямо в озеро.
Но пока звезды не сошлись. За 3 последующих года в Абхазии мне так и не довелось осуществить эту мечту. Амткел остался в памяти — и во снах — кристально чистым, недосягаемым, манящим.
Однако я знаю: Абхазия — страна, где невозможное становится явью. Где горные духи шепчутся с ветром, а чача лечит не только тело, но и душу. И если уж мне удалось здесь всё остальное — найти любовь, друзей, себя — то и эта мечта когда-нибудь сбудется.
А пока... Пока я бережно храню в памяти тот день: девушек на сапе, Эдуарда с его неиссякаемыми историями, и озеро, которое приняло нас такими, какие мы есть — неуклюжими, восторженными, живыми.
Последний взгляд — и мы поворачиваем к лесу, оставляя за спиной бирюзовую гладь.
Но не прощаемся. В Абхазии не прощаются — говорят "до свидания".
Маршрутов к Амткелу я не предлагаю, ибо это сложно как для людей так и для техники.
А вот лайт туры по Абхазии, это легко и весело. ЖМИ НА ССЫЛКУ👇
Более 20 не менее интересных рассказов в моей книге " Абхазский пленник:5 лет в раю строгого режима".