Рассказывает полковник Владислав Васильевич Еремеев. В Афганистане командовал 370-м отрядом армейского спецназа:
— Хочу несколько слов сказать про афганцев. Искренне. По опыту. С одними из них нам, "шурави", приходилось воевать не на жизнь, а на смерть. С другими – сосуществовать, договариваться, даже сотрудничать. И вот что я понял за то время: афганцы – люди очень далёкие от европейской культуры. В обычном общении они могут быть нормальными, даже приветливыми. Но понимание, что такое "хорошо" и что такое "плохо", у них другое. Коренным образом. Я это понимание называю "мусульманско-средневековым". И это не оскорбление, это констатация факта. Помню, наши же узбеки и таджики, которые служили в отряде, не раз мне признавались: «Как хорошо, что мы оказались в Советском Союзе! Мы не хотим жить, как афганцы!». И в этих словах была не ненависть, а скорее облегчение и осознание пропасти.
Их мир – совершенно иной. Чтобы выжить и выполнять задачи, это нужно было принять. И пытаться понять. Порой это понимание приходило через шок. Как-то случилась со мной характерная история.
Был у меня один информатор, местный афганец. Работал на нас, сдавал данные по караванам. Мужик лет сорока, но вид – на все шестьдесят, жизнь такая. Отработал он как-то особенно хорошо. В благодарность я его угостил банкой сгущёнки, похвалил: «Молодец, ты мне хороший караван подарил!». Казалось бы, мелочь. Но эффект был ошеломляющий.
Через некоторое время является он на КПП (контрольно-пропускной пункт). И не один. С ним – девочка, вся в парандже. Подходит и без тени смущения заявляет: «Дай мне ящик того, чем ты меня угощал, а я тебе свою четвёртую жену отдам. Ей тринадцать лет всего, очень хорошая!».
Представляете? Ящик сгущёнки в обмен на живого человека. Ребёнка, по нашим меркам. Тринадцать лет! И это не шутка, не проверка. В его глазах – это было справедливое и щедрое предложение. Благодарность за сгущёнку и доверие.
Что делать? Ругаться? Объяснять про права человека? Бесполезно. Миры не пересекались. Я вызвал зампотылу. Командую: «Принести ему ящик сгущёнки, ящик тушёнки». Поворачиваюсь к афганцу и твердо говорю: «Забирай сгущёнку вместе с тушёнкой. С четвёртой женой сам живи. Но только караваны мне дальше сдавай!». Он ушел, видимо, даже не поняв моего отказа. Но караваны сдавал исправно. Для него сделка все равно состоялась – он получил больше, чем просил.
Это иное мировоззрение. Оно проявлялось во всем. Вот еще пример, куда более трагичный.
Возвращается наша группа с задания. На дороге – старик с мальчиком. Резко бросились перебегать. Пацан попал под БТР (бронетранспортер). Задавило. Трагедия. И мгновенно – шум-гам-тарарам. Сбежалась толпа. Накал дикий – вот-вот растерзают наших. Положение критическое.
Я к тому времени уже успел кое-что понять в местных обычаях. Прилетаю на место. Первым делом – зову муллу и толмача (переводчика). Говорю толмачу четко: «Нехорошо получилось, извинения приношу. Но давайте вспомним Коран и шариат: Аллах дал, Аллах взял». Мулла, выслушав, соглашается. Но парирует: «В Коране написано, что за жизнь нужно заплатить». Дия, кровная плата. Закон их мира.
«Хорошо, – отвечаю, – мы готовы заплатить. Сколько надо?» Толмач совещается с муллой. Вердикт: «Дай две бочки соляры, шесть мешков муки. Бочка соляры – мне, бочка – мулле. Мешок муки – мне, остальное – семье, чтобы она жила хорошо. Ты согласен?». Цинично? По-нашему – да. По-ихнему – так положено. Старейшины и духовенство получают свою долю. «Согласен». «По рукам?» «По рукам».
Отправляю БТР в отряд. Вскоре привожу обещанное: соляру, муку. И всё!.. Вопрос исчерпан! Траур – трауром, но справедливость по их законам восстановлена. Никаких выстрелов в спину потом. Более того, я и дальше, когда мог, им помогал – то мешок муки подброшу, то гречки. И когда бы мы через этот кишлак ни проходили – никогда, абсолютно никаких проблем не было. Никакой мести.
Я не могу сказать, что афганцы – злые люди. Нет. Они просто другие. Внешне – копия наших узбеков, таджиков. Мне сильно помогло то, что я сам родился и вырос в Узбекистане. Я понимал азы поведения восточных народов, имел некоторые познания в шариате и исламе. И главное – мог чётко объяснить своим подчинённым: что здесь можно, а что – категорически нельзя. Это спасало жизни. И нашим, и местным.
Отряд наш был настоящим Советским Союзом в миниатюре. Очень много белорусов. А вот в кандагарском отряде, кстати, почему-то собралось много украинцев. У меня лично процентов тридцать состава были узбеки, таджики, казахи. А в подразделениях обеспечения – водители, повара, ремонтники – их было на все девяносто процентов! Они часто были мостиком между двумя мирами.
Эта война оставила много ран. Но она же показала, насколько разными могут быть представления о жизни, справедливости, ценности человека. Умение понять эту "другость", не принимая ее, но и не впадая в ярость от непонимания, порой было важнее автомата. Именно это позволяло не только воевать, но и выживать в том "совершенно другом мире".
Начало рассказа «Комбат Еремеев» из моей книги «Афганистан в рассказах участников» здесь. Полный рассказ «Комбат Еремеев» здесь.
Книга «Афганистан в рассказах участников» здесь.
Если статья понравилась, ставьте лайки и подписывайтесь на канал!
Буду вам особенно благодарен, если вы поделитесь ссылкой на мой канал со своими знакомыми, которым может быть интересна эта тема.
#АфганскаяВойна #СССР #ИсторияИзПервыхУст #КультурныеРазличия #ЖизньВойны #ДругойМир #ИсторияРоссии #Ветераны #ДзенИстория #Этнография #Афган #СоветскаяАрмия #ИнтернациональныйОтряд #Шариат #ДиалогКультур #ЧеловеческиеИстории #Память #ВойнаИМир #ДругойМенталитет #Узбекистан #ЛичныйОпыт