Моей маме посвящается
Люди как птицы: они вылетают из гнезда, когда приходит время, но некоторых сдувает ветер жизни. Слабые разбиваются, сильные встают на крыло. Их полёт – это лучшая из симфоний.
Rubato (рубато) – свободное исполнение без точного соблюдения темпа
Порыв ночного ветра резко распахнул балконную дверь, разметав шторы, и заставил рыжеволосую девушку, сидящую у окна вздрогнуть. Она встала и прикрыла дверь. В соседней комнате её мама не столько спавшая, сколько дремавшая, услышав шорох, тихо спросила:
– Дашута, ты что не спишь? Это от того, что полнолуние?
– Нет, мама, просто бессонница, – бесцветным голосом ответила девушка и, закутавшись в шаль, уставилась на телефон, лежащий на книге.
– Не броди! Ложись, сон и придёт.
– Это не я, а ветер открыл окно. Я лягу, мама. Не волнуйся!
Она затаилась, как мышка, чтобы мама успокоилась и заснула, но её мать на цыпочках подошла к креслу в своей комнате, и так же, как и дочь, накинув шаль, уселась в кресло. Слово бессонница взволновало её.
– Какая бессонница в твоём возрасте? – едва слышно прошептала женщина. – А то я не знаю, как ты любишь спать.
Женщина прислушалась. В комнате Даши было тихо. Она улыбнулась. С детства её Дашута обожала поспать, не из-за лени, а потому, что видела чудесные сны. Утром она жаловалась, что не может вспомнить всё, а помнит только дорогу. Когда ей было пять лет, крошка стучала кулачком и вопила:
– Где все? Где вы? Не уходите!
Мать так и не поняла, кого она звала. Даша выросла и больше о своих снах не рассказывала, но однажды мать вызвали в школу. Она прибежала в школу, ожидая, что угодно. Её ждала старая и седая учительница по литературе.
– Ирина Аркадьевна, что случилось?
– Здравствуйте, Марфа Никитична! Хочу Вам прочесть сочинение Вашей дочери. Сочинение было на свободную тему – «Дороги, которые мы выбираем». Все написали много разного, ваша дочь написала вот что. Учительница вздохнула и прочла вслух:
– Цитата. О. Генри. «Дело не в дороге, которую мы выбираем. Дело в нас, в том, что заставляет её выбрать».
Мать сжала руки в кулаки. Опять дороги.
Она упрямо возразила:
– Хорошая цитата!
– Хорошая, – учительница ещё раз вздохнула. – Теперь само сочинение. «Счастье – это сама дорога».
Мать напряжённо ждала продолжения, потом осторожно спросила:
– Это всё?
Учительница кивнула.
– Всё.
– И что теперь делать?
– Ничего. Я хотела, чтобы Вы знали. Она по моей просьбе написала другое сочинение. О важности выбранного пути. Хорошее, обычное. Не волнуйтесь, я поставила ей отлично, но ей чего-то не хватает. Может, как всем в её возрасте, странствий и новых мест?
Дома мать, волнуясь, предложила дочке поехать летом на теплоходе по городам на Волге. Дочка её удивила, потому что сказала:
– Только с тобой, мамуля. Одна не хочу.
После этого отдыха, дочка заявила:
– Знаешь, лучше всего было возвращение домой. Как ни крути, а наш город красивее других. Меньше лжи и сумбура. Кстати, а в моих снах дороги интереснее. Жаль, что не помню этих снов, но там так интересно.
– Ты опять видишь сны о странствиях?
– Конечно! Почти каждую ночь. Там иногда очень опасно… Обидно ничего не помню, только ощущения.
Из-за этих снов мать сбегала к подруге, с которой вместе когда-то учились, а теперь подруга профессионально гадала на картах Таро. Все говорили, что её гадание сбывается. Подруга разложила карты, потом покачала головой.
– Всё у неё будет хорошо, хоть и будет она жить очень далеко от тебя. Она… Не сердись, Марфа, как только она вступит на дорогу, то навсегда покинет тебя. Ты потом зайди ещё ко мне…
– Нет уж! Не верю я в эти глупости!
Мать Дарьи, рассердившись, отмахнулась от гадания и отправилась к психологу, адрес которого нашла в Интернете, благо дело, что жил он недалеко. Седой мужчина внимательно выслушал её, потом, напоил зелёным чаем и добродушно проговорил:
– Ваши волнения очень понятны. Вы же любите её и тревожитесь за её будущую судьбу. Успокойтесь! Сны, которые нам снятся, выдают наши скрытые желания.
– Но она всё время с кем-то путешествует. Понимаете? Не может вспомнить с кем. Представляете, я ночью подхожу к ней, а она улыбается во сне.
– Ну и что? Значит хорошие попутчики, да и сны хорошие, – возразил психолог. – Вам надо заняться собой и понять, почему Вы так встревожены. Ей что, раньше такие сны не снились.
– В том-то и дело, что снились почти всегда, с пяти лет, – мать Дарьи всхлипнула. – Она все никак не могла расстаться с теми из сна.
– С пяти лет? – психолог нахмурился. – Неожиданно! Хм… Маленькая девочка была счастлива во сне. Хм… Причин может быть множество. Возможно, так выражается желание увидеть мир. Это – нормально. Скажите, а Вы, Марфа Никитична, боитесь, что она уедет от Вас?
– Нет! – покачала она головой. – Моя Дашута – домоседка.
– Ошибаетесь! Дайте ей подрасти. Она мечтает путешествовать. Возможно, она ищет место, где хочет работать и жить.
– Спасибо!
Мать зябко поёжилась, она опять не поняла, что с дочкой. Психолог, по её мнению, ошибался, её дочка даже после окончания Вуза не захотела уезжать из дома. Ей предлагали много мест на выбор, у неё был красный диплом и очень мощный дипломный проект, но она захотела остаться дома.
Вечерами Дашута обычно сидела или перед телевизором, правда смотрела только балет, или фильмы о природк; или читала, как правило, классику, иногда ходила на концерты, посещала художественные выставки и продолжала видеть сны о дороге.
Как-то мать обнаружила, что дочь читает рассказы всех, кто описывал реальные путешествия. Судя по всему, мемуары известных путешественников. В мусорной корзине обнаружила стопку книг-детективов. Мать поняла, детективы прочла и ей не понравилось. На столе появился глобус. Волнуясь от непривычного щемящего чувства тревоги, спросила:
– Дашута, я тут заметила, что ты читаешь заметки и дневники путешественников. Хочешь заняться туризмом?
– Нет, мамуля! Просто искала в описаниях, что поможет мне вспомнить, то, что я вижу во сне.
– А может ты путешествуешь в фантастическом мире?
– Полагаешь, я придумываю сама? Я же не читала фантастику, кроме Азимова, а он редко писал о странствиях.
– Слушай! А может ты засиделась дома? Вон девчонки по клубам ночным ходят?
– Мама, я как-то раз заглянула в такой клуб и поняла, это не моё.
– Не боишься остаться одна?
– Почему одна? У меня есть ты. Мама, давай не будем говорить о женской судьбе и прочем в этом духе. Поссоримся.
Больше к подобным разговорам мать не возвращалась, зная, что Дашута может обидеться.
Она обрадовалась, когда дочка неожиданно сказала, что идёт на встречу с однокурсниками. После этой встречи Дарья пришла ночью, ничего не рассказала ни утром, ни днем. Вроде она была не расстроена, но почему-то не спала. Мать сидела в кресле и слушала.
Ветер зашумел, тополя за окном сердито забормотали: «Не спишь? Ишь. Не спишь!». Мать посмотрела в тёмное окно, потом прислушалась, в комнате дочери было очень тихо. Она, согретая воспоминаниями, заснула.
На следующий день мать заметила, что Дарья, даже делая уборку в доме, не выпускает телефон из рук.
– Может она с кем-то поссорилась и ждёт звонка? А может волнуется, потому что пришла домой поздно? Ах, да что же я не сказала, чтобы она не волновалась?! – тихо укоряла себя женщина, но так и не решилась спросить, что случилось, только мысленно проклинала эту встречу выпускников.
Она внимательно посмотрела на лицо дочери. Нет, глаза были не красными, значит не плакала.
Следующей ночью мать долго прислушивалась, лежала с выключенным светом и не спала. В комнате дочери царила тишина, истомленная волнениями, она заснула.
Мать не знала, что Дарья специально выключила свет в своей комнате. Она не хотела тревожить близкого человека. Света уличного фонаря было достаточно, чтобы тихо ходить, не натыкаясь на предметы. Она уже вторую ночь размышляла о том, что произошло.
– Я ошиблась? – наконец, шёпотом спросила она себя. – В ком? В нём или себе?
Пару месяцев назад Дарья решила, что встретила единственного. Он устроился к ним работать в отдел аналитиком. Темноволосый, высокий, с серыми яркими глазами Влад сразу привлёк к себе внимание женщин их отдела. Ей он тоже понравился, но не из-за яркой внешности.
Этот парень не был похож на всех Дашкиных приятелей и знакомых: посещал не только фитнесы, клубы и футбол, но и концерты симфонической музыки. Она несколько раз с ним столкнулась в художественном музее. Он наслаждался теми же полотнами, что и она. Молчалив, вежлив, загадочен. Видимо, поэтому женщины их отдела кружились около него, как бабочки вокруг редкого цветка. Он смешил их весёлыми историями, приглашал в кино, но не более того. Женщины очень переживали из-за этого и ревниво выясняли, кто захомутал этого красавчика.
После того, как Дарья встретились с ним в музее, Влад стал уделять ей особое внимание, что сразу все заметили на работе. Бокал кофе утром, шоколадка, весёлая закладка для книг, диски с новыми записями любимых ею групп.
Это были ни к чему не обязывающие подарки, но Дарья была очарована им. Равнодушный к чужому мнению, но доброжелательный Влад казался ей рыцарем, уверенным в себе. Когда коллеги-дамы высказывали о Владе нелестные замечания, она не слушала – он же лучше всех, а они... Они просто завидуют.
Действительно, но как о нём можно было думать плохо? Влад был нежным, весёлым, заботливым. Дарил цветы, стихи, поцелуи, которые тревожили её сердце и заставляли желать ещё чего-то. Ей казалось, что рядом с ним она, как за каменной стеной, ни одного грубого слова, жеста. Он с добродушным юмором слушал её разглагольствования о жизни, и Даша ценила это. Она ему доверяла, потому что Влад всегда был корректным, а когда призналась, что он у неё первый в жизни возлюбленный, стал настойчиво добиваться её близости.
Наконец, Влад уговорил её провести вечер у него дома. Дарья с душевным трепетом согласилась, солгав матери, что идёт на встречу с однокурсниками.
Сначала было всё, как в романах: розы, свечи, шампанское, а потом его жадные руки и губы. Она была ошеломлена, это было совсем не то, о чём она читала и представляла себе. Ни восторга, ни удовольствия она не испытала, больше всего это было похоже на физические упражнения.
Его торопливость и напористость не дали ей возможность принять случившееся, оставив чувство сожаления и ощущение растерянности. Он даже не поинтересовался, как она себя чувствует, а просто поцеловал в щёку и заснул. Её первый в жизни мужчина спал, повернувшись к ней спиной.
Даша какое-то время лежала рядом, пытаясь понять, что чувствует. Сознание, всё проанализировав, выдало – «Одиночество!». Дарья оторопела. Она была одинока рядом с любимым? Разве это возможно? Почему? Тронула за его плечо. Ей надо было разобраться.
Влад проснулся, но, раздражённо дёрнув плечом, замер. Он был уверен, что она, как все, прижмётся к нему и поцелует, а она соскользнула с постели и ушла в душ. Когда она стала одеваться, Влад даже не пошевелился, почему-то опасаясь возможного разговора. Дарья в дверях на мгновение задержалась, она всё ещё ждала его действий, но тот молчал, притворившись, что спит, и она беззвучно растворилась в ночи. Влад был растерян, но не собирался бежать за ней. Смущало то, как она стояла в дверях и чего-то ждала, но мало ли.
Домой Дарья вернулась в отчаянии, но когда на пороге её встретила мать, то мгновенно собралась. Ни к чему было волновать того, кто так тревожится о тебе, поэтому она впервые в жизни солгала матери:
– Мамуля, простишь?! Телефон разрядился, а я заболтались. Не волнуйся! Меня довезли прямо до дома. Попробую заснуть. Много выпили кофе, не знаю получится ли?
– Ладно-ладно. Я не сержусь! Ложись-ка спать. Два часа ночи!
Уснуть не удалось.
Две бессонные ночи расставили всё по полочкам. Она поняла, что её просто развели на секс, а она оказалась наивной глупыхой. Значит, произошедшее надо вычеркнуть из памяти. «Больно!», – закричала душа.
– Конечно, больно, – сообщила она зеркалу, и тут же остановила себя. – Я просто наступила на грабли. Надо смотреть лучше.
– Даша! Ты что ударилась обо что-то? – крикнула из кухни мать, услышав её рассуждения. – Потри и всё пройдёт.
Дарья усмехнулась, мать считала, что это самое лучшее средство от любого удара. Уж сколько в детстве она падала с велика, и мама всегда её так успокаивала
– Ладно, потру, – и она положила руку на сердце, которое болело, но удивилась, потому что её уже не тянуло к телефону.
В понедельник, утром, закрутив на затылке рыжую гриву, Дарья попыталась с помощью косметики устранить следы бессонных ночей. Меньше всего ей хотелось вызывать сочувствие. Долго и тщательно выбирала одежду. Остановилась на строгом английском костюме, туфли на высоком каблуке довершили наряд. Никто не увидит, что ей больно!
По дороге на работу, она купила булочки с маком к чаю – была её очередь, и приняла решение – жить дальше без Влада. Ей удалось добродушно улыбаться, здороваясь с коллегами. В их отделе Дарья вывалила на чайный стол купленные булочки, аспиранты, которые, по-видимому, ночевали в институте, начали готовиться к утреннему чаепитию.
На столе Дарьи лежала груда расчётов, и она провалилась в работу. Это позволило ей избежать расспросов о воскресенье, которые обычно все по понедельникам задавали друг другу. Она отмахивалась и качала головой.
Влад заявился на работу только в обед. Дашка вся напряглась, услышав его смех. Сложно кого-то вычеркнуть из души, если ты работаешь с ним над одним проектом. Стараясь не делать резких движений, Дарья повернулась к нему.
– Привет, а что так поздно?
– А что, горит что ли? – он старался, чтобы удивление не выглядело наигранным, хотя его душила злоба – из памяти не выходило, что она ушла от него.
Дарья пожала плечами, Влад не представлял, чего ей стоило изображать равнодушие.
– Ты забыл, что у нас общий проект?
– И что? – он очень старался говорить спокойно и даже улыбаться, но его бесило её холодная доброжелательность. – Понедельник, вот и припозднился. Дарья, ты что, в надзиратели записалась?!
– У тебя совесть есть? Ведь уже обед! – она нахмурилась.
– Точно! Надзиратель за нравственностью, – он подмигнул аспирантам.
Ребята нахмурились. Дашку в лаборатории любили, хотя и подтрунивали над её взглядами на жизнь. Она всегда до хрипоты спорила с парнями, утверждая, что любовь есть, и жизнь без неё пуста. Ребята не понимали, почему Влад начал хамить ей, вроде раньше увивался за ней?
Влад, почувствовав общее настроение, смущенно хрюкнул:
– Ой! Вот это я ляпнул! Воистину, понедельник день тяжелый. В автобусе ноги отдавили, вот я и гавкаю. Прошу прощения у прекрасных дам! Дарья, я только очухаюсь и с головой погружусь. Лады?!
Все улыбнулись ему, а Влад спокойно принялся за чаепитие, но незаметно следил за ней, не сделав даже шага к рабочему месту. Дарья вспыхнула и встала.
Влад криво усмехнулся, что-то такое он и предполагал. Он и сам был на взводе. Мало того, что ушла без объяснений, так ещё и не позвонила. Дошло до того, что он весь день прождал звонка, мучаясь от того, что не мог забыть запах её кожи и всего остального. Он был готов к скандалу, однако она спокойно (это взвинтило его ещё сильней) проговорила:
– Полдня бездельничал и опять чай? Я не буду делать твою работу, – и ткнула ему в руки несколько папок.
– Слушай, ну что ты злишься? И так понедельник давит. Даша, конкретно, что ты хочешь?
Дарья усмехнулась.
– Чтобы ты, наконец, начал работать. Вот что, допивай чай, и пошли-ка к шефу. Поговорим! Похоже, мы друг друга не понимаем.
Она вышла в коридор, а Влад хохотнул.
– Всё народ. Пошёл на смертный бой! Вот что значит понедельник.
Он вышел вслед за ней, испытывая смешанные чувства ненависти и восхищения. Влад злился из-за этого. Ведь с первого дня знакомства, рядом с ней он чувствовал себя, как алкоголик перед бутылкой водки – хочется, аж внутри всё горит, но при этом он не собирался связывать с ней свою жизнь, как и с любой другой.
– Ну, что ты хочешь сказать? – он криво улыбнулся.
Дарья пожала плечами, стараясь не отвлекаться на его демонстративное равнодушие (Куда исчезло его рыцарство?):
– Меня не удовлетворяет, как ты относишься к делу.
– А тебя невозможно удовлетворить! Тебе не человек, а жеребец стоялый нужен, – Влад ухмыльнулся. (Что получила? Я что, не понял, на что ты намекнула?)
– Я иду к шефу, – отчуждённо холодный тон, лёгкое движение головой, и грива золотисто рыжих волос рассыпалась по плечам.
Вспомнив пленительный запах её волос, Влад разозлился и на себя, и на то, что она никак не реагирует, на его слова.
– Давай-давай, жалуйся!
Продолжение следует…
Подборка всех глав: