Автобус тормозил резко, и крошки от чьей-то булочки покатились по пластиковому сиденью. Я смахнула их на пол, глядя в окно с надписью маркером «Света + Дима навсегда». Интересно, сколько продлилась их навсегда. Месяц? Два?
Телефон завибрировал — сообщение от него: «Жду тебя, столик у окна». Три недели переписки, и вот — первое свидание. Собственно, не знаю, зачем согласилась. После развода прошло полгода, и все подруги твердили: «Пора, Лена, пора». Пора что — непонятно. Но вот еду в ресторан к незнакомому мужчине, который в сообщениях казался интересным, а в жизни может оказаться кем угодно.
Ресторан оказался приличным — не слишком помпезным, но и не из тех, где на столах пластиковые цветы. Я остановилась у входа, оглядывая зал. Столиков у окна было несколько, но его я узнала сразу. Рыжеватые волосы, серая рубашка — точь-в-точь как на фото в профиле.
За соседним столиком с женщиной.
Они сидели близко, она касалась его руки, когда смеялась. Он наклонялся к ней, что-то шептал, и она опять смеялась — легко, доверчиво. Как смеются с мужчинами, которых хорошо знают.
Первой мыслью было развернуться и уйти. Второй — подойти и устроить сцену. А потом до меня дошло: он меня не видит. Сидит спиной к входу, увлечённый разговором. И я могу сыграть в свою игру.
— Девушка, вы будете ужинать? — спросила официантка.
— Да. Столик вон там, — я кивнула на место в трёх метрах от них. — Поближе к окну.
Устроившись за столиком, я заказала бокал белого вина и салат, которого не собиралась есть. Отсюда мне было прекрасно видно их профили. Женщина — лет тридцати пяти, ухоженная, с короткой стрижкой. Не красавица, но привлекательная. Одета дорого и со вкусом. Он — такой же, как в переписке описывал себя: спокойный, немного рассеянный, из тех, кто долго выбирает в меню и извиняется перед официантами.
Я достала телефон и написала ему: «Задерживаюсь минут на десять. Ты уже за столом?»
Он посмотрел на экран, что-то быстро напечатал. Ответ пришёл мгновенно: «Да, жду. Не торопись».
Врёт легко. Даже не моргнул, когда печатал.
Женщина что-то сказала, он кивнул и подозвал официанта. Заказали ещё по бокалу вина. Значит, встреча не случайная — планируют провести время.
Я сделала фото своего бокала и отправила ему с подписью: «В баре рядом с рестораном, выпиваю за наше знакомство». Через минуту он ответил сердечком. Мило.
Интересно, сколько девушек он водит сюда? И все ли так же наивно верят в случайность?
Вспомнилась наша переписка. Как он жаловался на одиночество, писал про серьёзные намерения, про то, что устал от пустых знакомств. «Хочется найти свою женщину, — писал он. — Ту, с которой можно строить будущее». Я тогда подумала: ну наконец-то, взрослый мужчина с головой на плечах. Развелась не зря.
А теперь сижу в трёх метрах от него и наблюдаю, как он ухаживает за другой.
Женщина достала из сумки документы, разложила на столе. Он пролистал их, кивая. Деловая встреча? Тогда зачем вино, зачем эти касания, зачем они сидят так близко?
— Девушка, ваш салат, — официантка поставила передо мной тарелку.
— Спасибо.
Я рассеянно ковыряла листья руколы, не сводя глаз с их стола. Документы убрали, но разговор продолжался. Теперь они были ещё ближе друг к другу. Женщина говорила что-то серьёзное — морщила лоб, сжимала губы. Он слушал внимательно, иногда качал головой.
Мой телефон снова завибрировал: «Лен, ты скоро? Соскучился».
Соскучился. По женщине, с которой переписывался три недели и видел только на фотографиях. Зато рядом с ним сидит живая женщина, которой он явно не скучен.
Я ответила: «Уже иду. Увидимся через пару минут».
И встала.
Подошла к их столику сзади, чтобы он меня не заметил. Женщина подняла глаза — карие, усталые. Я улыбнулась:
— Простите, а вы случайно не Игорь Петров?
Он обернулся. На лице — паника, которую он попытался скрыть за улыбкой:
— Да, это я. А вы...
— Елена. Мы договаривались о встрече. — я протянула руку. — Очень приятно наконец познакомиться.
Пауза. Женщина смотрела на меня, потом на него, потом снова на меня. Игорь встал, пожал мою руку. Ладонь влажная.
— Лена, да... конечно. Это... — он запнулся.
— Оксана, — представилась женщина и тоже встала. — Игорь, ты не говорил, что ждёшь кого-то.
— Я... мы... — он переводил взгляд с меня на неё.
— Не начинай, — тихо сказала Оксана. Голос спокойный, но я услышала в нём сталь.
Я села на свободный стул:
— Не против, если присоединюсь? Или я помешаю?
— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — Оксана смотрела на Игоря.
— Я понимаю, что сижу в ресторане, куда меня пригласили, — ответила я вместо него. — А что делаете вы?
Игорь наконец заговорил:
— Лена, это недоразумение. Я могу объяснить.
— Буду рада услышать.
Оксана взяла свою сумку:
— А я ведь ждала, что ты скажешь что-то другое.
— Оксана, не уходи. Мы не закончили разговор.
— Закончили, — она встала. — Давно закончили.
И пошла к выходу. Игорь двинулся было за ней, но я положила руку ему на плечо:
— Посиди. Поговорим.
Он сел, потёр лицо ладонями.
— Молчи, ладно? Просто молчи, — сказал он.
— Почему я должна молчать? Мне есть что сказать.
— Ты думаешь, у меня был выбор?
— Какой выбор? В чём именно?
Он посмотрел на меня — долго, изучающе. Потом вздохнул:
— Оксана — мать моего сына. Мы развелись два года назад, но... это сложно.
— Что сложно?
— Она хочет забрать Артёма в Америку. Муж у неё там, хорошая работа. А я... я не хочу остаться без сына.
Я отпила вина. Картинка начинала проясняться.
— И что, встречаешься с ней, чтобы она передумала?
— Не встречаюсь. Переговариваю. Она согласна оставить Артёма, если я...
— Если ты что?
— Если заплачу ей триста тысяч. На переезд, обустройство. Она говорит, что в Америке без стартового капитала трудно.
— Триста тысяч рублей?
— Долларов.
Я поставила бокал на стол. Теперь понятно, почему он выглядит загнанным.
— И у тебя нет таких денег.
— Есть. Квартиру продать — будет. Но тогда мне с сыном жить негде.
— А я тут при чём?
Он помолчал, потом тихо сказал:
— Ты работаешь в банке. Кредитный менеджер. Я думал... может быть, ты поможешь оформить кредит. Под залог квартиры, но чтобы её не продавать.
Вот и всё. Вот зачем он со мной знакомился, писал про серьёзные отношения, назначил свидание. Мне стало смешно. И горько одновременно.
— Ты меня три недели обманывал ради кредита?
— Не обманывал. Мне ты действительно нравишься. Просто... всё навалилось сразу.
— А если бы я не увидела вас с Оксаной? Ты бы мне вообще рассказал?
— Рассказал бы. После того, как получил кредит.
Честность подкупала. Наивная, запоздалая, но честность.
— Знаешь что, Игорь. Я встаю и ухожу. А ты подумай: стоит ли сын таких жертв? И стоишь ли ты того, чтобы я тратила на тебя время.
— Лена...
— Удачи с кредитом. В других банках.
Я встала и направилась к выходу. У двери оглянулась — он сидел, глядя в пустой бокал. Плечи поникли, руки безвольно лежали на столе. Жалко было. Но не настолько, чтобы вернуться.
На улице было прохладно. Я достала телефон, вызвала такси. Пока ждала машину, думала: а что бы я сделала на его месте? За сына, наверное, тоже пошла бы на всё. Только честно. Сразу бы сказала: «Помоги, пожалуйста. Влюбляться в меня не обязательно, но помоги».
Может, даже помогла бы.
Дома меня встретила тишина и запах табака от кухонной шторы. Бывший муж курил у открытого окна, когда мы ещё были вместе. Штору я так и не поменяла — всё собиралась, но руки не доходили.
Сняла туфли, поставила рядом с детскими ботинками моей племянницы. Она живёт с нами временно, пока сестра в командировке. Маленькие розовые кроссовки стояли неровно, один задник сминался. Я поправила их, и вдруг подумала: а какой дом я хочу? С чужими детскими ботинками у порога или со своими? С мужчиной, который будет врать ради денег, или без мужчины вообще?
В кухне включила чайник. Лампочка над столом мигала — давно собиралась поменять. Из щели пластикового окна тянул холодный воздух. На столе лежал чек из продуктового — сегодня с утра заходила в «Пятёрочку».
— Леночка, хлеб не забыли? — спросила Галя, кассир, которая меня в лицо знает.
— Не забыла.
И положила батон сверху в пакет, как всегда. Привычка — хлеб сверху, чтобы не помялся. Мелочь, а приятно, когда о тебе заботятся. Пусть даже незнакомая продавщица.
Чайник закипел. Я заварила чай, села у окна. На столе лежала салфетка из ресторана — видимо, машинально взяла, когда вставала. На ней синими чернилами было написано «Столик №12». Наш столик. Игоря и мой.
Интересно, что он сейчас делает? Пошёл домой к сыну или побежал за Оксаной? А может, сидит в баре и думает, как достать триста тысяч долларов?
Я встала, открыла окно шире. Пусть табачный запах выветрится. Сняла штору — пора покупать новую, без чужих воспоминаний. Выключила мигающую лампочку — завтра куплю нормальную.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: «Прости. Я дурак. Можем встретиться ещё раз? Честно поговорить?»
Я посмотрела на экран, потом на окно, где развевался свежий ветер. И удалила сообщение, не ответив.
Некоторые истории стоят того, чтобы их начинать. А некоторые — того, чтобы их заканчивать, не начав. Это была из вторых.
Утром позвоню сестре, скажу, что племянницу заберу из садика сама. Сходим в магазин за новой шторой. Розовой или жёлтой — яркой, весёлой. И за нормальной лампочкой. А хлеб, как всегда, положим сверху в пакет.
Мелочи. Но из них складывается жизнь, которую хочется жить.