Поезд полз вдоль берега, а за окном — белое, бескрайнее. Рельсы казались натянутыми прямо в горизонт, где сливались небо и снег. В вагоне пахло чаем из стаканов с подстаканниками, а в печке тихо потрескивали дрова. Сосед по купе, седой мужчина в ушанке, вдруг сказал: — «Первый раз на Байкал?» — «Да. Мечтал с детства». Он кивнул, глядя в окно: — «Тогда слушай. Байкал — он живой. Он тебя проверит». Когда я впервые вышел на лёд, меня встретила тишина… и вдруг — глубокий, протяжный «бааам». Байкал пел. Лёд трещал, издавая низкие и высокие звуки, похожие на выстрелы и гитарные струны одновременно. Иногда казалось, что где-то в глубине огромный барабанщик пробует ритм. — «Не бойся, это нормально» — сказал проводник, шагая впереди. — «Это Байкал разговаривает». Я стоял и слушал, чувствуя, как вибрация уходит в ноги. На берегу пахло дымом и свежей рыбой. Мужчины в тулупах чистили омуля прямо на льду, их руки двигались быстро, словно на автомате. — «Попробуешь строганину?» — спросил оди