Роман расскажет, как сопровождал банкротства на десятки миллиардов рублей и почему крупные застройщики обречены.
Как сохранить бизнес под давлением банков и чем отличается адвокат от просто юриста. Почему медиа-огласка играет большую роль в конкурентной борьбе.
Чем юрист отличается от адвоката и почему в названии компании только одна фамилия.
Как устроено адвокатское бюро
Борис: Это «ТоТ еще разговор», с нами Роман Домащенко. Расскажите, чем вы занимаетесь.
Роман: У нас адвокатское бюро «Домащенко и партнеры». У нас небольшой коллектив и нет планов становиться крупной компанией. Бюро работает с 2012 года. Основные направления: арбитраж, суды общей юрисдикции, любые судебные споры. За последние годы успешно реализовали крупные проекты по банкротству группы юридических лиц стоимостью несколько десятков миллиардов рублей.
Борис: Что такое адвокатское бюро и как оно устроено? Вы являетесь основным партнером?
Роман: В адвокатском бюро работают адвокаты-партнеры и наемные юристы. С 2003 года Минюст пытается ввести адвокатскую монополию в РФ. Появился проект закона о внесении изменений в АПК и ГПК. Интересы смогут представлять только адвокаты с юридическим образованием. Исключения: штатные юристы компаний и родственники физлиц с юридическим образованием. Проект появился, взбудоражил весь юридический рынок.
Как стать адвокатом и делить прибыль в адвокатском бюро
Михаил: Чем отличается юрист от адвоката?
Роман: Юрист со стажем 3-5 лет может без проблем получить статус адвоката, сдав необходимые экзамены и тесты.
Михаил: Мы говорим не о монополии, а о сертификации и наведении порядка.
Роман: Государство готово взять под контроль рынок юридических услуг, который имеет большую финансовую емкость.
Михаил: А как с точки зрения бизнеса потоки идут? Каждый адвокат у вас ИП?
Роман: По закону адвокат не может быть ИП или руководителем компании, но может быть ее учредителем или акционером. Адвокат вправе только оказывать юридическую помощь гражданам и компаниям.
Михаил: Если я нанимаю адвоката, то я гонорар перевожу тебе, как физлицу?
Роман: Нет, соглашение о юридической помощи заключается с адвокатским образованием в лице конкретного адвоката. Адвокатское бюро — некоммерческая организация с расчетным счетом, куда перечисляются гонорары. В адвокатских образованиях нет долей: у всех адвокатов, включая основателя бюро, равный голос.
Михаил: А как вы прибыль делите тогда?
Роман: Гонорары адвокатов определяются ежемесячно на общем собрании и распределяются в зависимости от проектов и клиентов. Моя должность — управляющий партнер-адвокат, как указано в налоговой.
Как стать партнером
Михаил: Ставили ли ваши партнеры вопрос о включении их фамилий в название бюро? Это может произойти?
Роман: При создании бюро большинство клиентов были моими, поэтому вопрос о названии не возникал. Для меня важна личная ответственность перед клиентами через фамилию в названии. Если партнер привлечет треть клиентов и докажет свою значимость для финансового потока, мы обсудим изменение названия.
Борис: А как стать партнером?
Роман: В нашей компании условия партнерства определяются мной. В крупных юридических фирмах (50–100 юристов) действует внутренний регламент. Например, в московской компании, где я работал, требовалось два года подряд привлекать клиентов на сумму от 2 млн долларов.
Сегодня актуально банкротство компаний
Михаил: Расскажи о своих ключевых кейсах и пользе для бизнеса.
Роман: Сейчас актуальны процедуры банкротства. Один из крупных государственных банков начал банкротить группу компаний.
Михаил: Ты играешь на стороне кредитора?
Роман:Сопровождал банкротство аграрной группы стоимостью десятки миллиардов рублей. Через покупку требований у банка стали основными кредиторами, назначили арбитражного управляющего. За 1,5 года достигли мировых соглашений с кредиторами, получили поддержку ФНС и властей, сохранили производство и рабочие места в регионах РФ.
Михаил: По сути вы купили компанию?
Роман: Не мы, а клиенты.
Михаил: Насколько выгоднее было купить бизнес через процедуру банкротства с вашим сопровождением, чем напрямую у собственника?
Роман: При покупках через банкротство экономия может достигать 50%. Экономия менее 30% нецелесообразна — проще создать новый бизнес и вытеснить конкурента, имея преимущество в виде современного оборудования и возможности переманить специалистов.
Банки банкротят юрлица
Михаил: Очень шикарный бизнес. Аграрный бизнес активно развивается в крае: «Степь-системы» покупает земли у экс-губернатора и предприятий, не способных погасить кредиты. Банки выдают кредиты, которые должники не могут вернуть, после чего крупные игроки предлагают купить бизнес за полцены. При отказе банк давит на должника, и стороны приходят к мировому соглашению, а Роман помогает всю эту сделку упаковать.
Роман: Мировое соглашение необходимо для сохранения крупного производства.
Михаил: В данном случае ты играл на стороне сильного. А если ты играешь на стороне слабого?
Роман: На стороне сильного проще, да, масса юридических проблем, их надо решать, но ты диктуешь условия.
Михаил: Вообще этично на стороне сильного играть?
Роман: Никаких мук совести не возникает. Это та же самая услуга.
Михаил: Я просто уточняю, не каждый может так. Представь, он владел 30 лет компанией, вспомни Клерк, у тебя тоже был период, когда у тебя были долги.
Роман: Мировое соглашение выгодно учредителям, так как предотвращает субсидиарную ответственность. При полном банкротстве они бы потеряли все имущество, включая машины, дома и дачи. Моя задача — обеспечить клиенту достижение его целей и удовлетворение результатом работы.
Лично покупал долг у предприятия
Михаил: Давай вернемся, если ты на стороне слабого, твои действия?
Роман: Рассказываю ситуацию, которая лично меня коснулась. Я участвовал в банкротстве аграрного предприятия как мизерный кредитор (1%) против госбанка с 90% голосов. Моя задача — через законные действия принудить банк и управляющего вернуть максимальную сумму не только мне, но и всем мелким кредиторам, включая налоговую.
Михаил: Но ты все равно играл на своей стороне, ты как кредитор был.
Роман: Расскажу о другой ситуации. Я заранее выявил риск банкротства крупного предприятия края через год-полтора.
Михаил: А ты анализируешь рынок и ищешь потенциальных клиентов?
Роман: Минимум 1,5 часа каждый день анализирую информационные источники. Я увидел компанию и понял, что она будет банкротом. Я предложил собственнику бизнеса юрпомощь и управленческое сопровождение для предотвращения банкротства.
Однажды об меня чуть не разбили пепельницу
Михаил: А как это происходит?
Роман: Однажды я предупредил крупного краснодарского застройщика о грядущем банкротстве через 1–2 года из-за смены власти в крае. Мой прогноз не был принят всерьез, в меня полетела пепельница. А когда через полтора года меня позвали, было уже поздно.
Борис: Как в кино.
Роман: Да, по этой ситуации можно снять очень хороший сериал.
Михаил: Давай еще кейс, но такой, чтоб прям кровища была.
Роман: Наш клиент, занимающийся производством полуфабрикатов и сдачей в аренду складских помещений, получил иск о сносе своего предприятия. Администрация города действовала по просьбе застройщика, который хотел продолжить строительство жилого комплекса на территории завода.
Михаил: Это обычная практика, когда экономические субъекты привлекают государственные?
Роман: Крупный бизнес неразрывно связан с властью — без нее не бывает больших денег. В нашем случае клиент обратился за защитой против застройщика, города и других структур, заинтересованных в его бизнесе.
У нас есть не только исполнительная власть, есть еще и другая власть.
Пресса — четвертая власть
Михаил: И это нормально с точки зрения бизнеса?
Роман: С точки зрения большого бизнеса – это непорядочно, с точки зрения христианской морали – плохо, но они так решили. Трехлетняя борьба за бизнес клиента завершилась успехом: завод сохранил производство, землю и недвижимость. За это время сменилась власть в городе, застройщика осудили за неуплату налогов и нарушения с дольщиками. Люди, привыкшие отнимать чужое, в итоге сами потеряли должности и свободу.
Борис: А силовикам не страшно противостоять?
Роман: Меня они не боялись совершенно. Они считали, что они легко и быстро справятся с моим клиентом и со мной. Но первое что мы сделали, придали все это огласке через местную и федеральную прессу и это помогло.
Я считаю прессу четвертой властью, хотя она теряет влияние из-за консолидации медиа-активов. В стране нет цензуры, но есть самоцензура со стороны владельцев СМИ. Считаю, что в Краснодарском крае должно быть больше независимых СМИ — сейчас большинство выживших газет и журналов контролируют 4–5 предпринимателей, диктующих редакционную политику.
Строительным сектором управляют банки
Михаил: Расскажи про стоимость услуг, вот у меня выручка бизнеса в год 100 миллионов и меня хотят сожрать. Сколько я потрачу на адвоката?
Роман: Несколько миллионов рублей.
Роман: Применительно к той ситуации защита бизнеса обошлась в десятки миллионов, но окупилась многократно. Клиент не только сохранил компанию, но и через несколько лет выгодно ее продал.
Михаил: Вы исследуете рынок и предсказываете банкротства — поделитесь стратегическими векторами, в каких сферах бизнеса вы видите проблемы?
Роман: К 2025–2026 годам ожидается кризис в строительном секторе: застройщиками управляют не собственники, а банки, диктуют цены, условия продаж и строительства. Не исключено, что банки будут навязывать подрядчиков и материалы. Строительный бизнес сильно закредитован: банки фактически управляют застройщиками, негласно контролируя все решения. Любое непослушание крупного банка, особенно с госучастием, грозит потерей бизнеса.
Михаил: Ну у банка же тоже нет задачи уничтожить бизнес, у них есть задача, чтобы он проценты платил.
Роман: Вопрос какие проценты, кому, как, по какой процентной ставке, кто станет владельцем этого бизнеса.
Михаил: Ты ожидаешь консолидацию строительного бизнеса?
Роман: Она уже с 2018 года, банки вынуждены поддерживать застройщиков, чтобы избежать банкротств и достроить дома. Наказание за непослушание — банкротство, за послушание — передача доли в компании или долгие выплаты по кредитам. Вы будете работать только с моим генподрядчиком или покупать кирпич исключительно на моем заводе.
Металлурги на грани банкротства
Михаил: На такие решения менеджеры банков влияют.
Роман: В 2025–2026 годах прогнозируются две волны банкротств: сначала застройщики, отказавшиеся выполнять условия банков, затем производители стройматериалов. Крупнейший металлургический холдинг уже испытывает проблемы с финансированием.
Причина — закредитованность и несрабатывание финансовых моделей. Компании, не укладывающиеся в банковскую модель, переводятся в низкую категорию, с которой никто не работает.
Михаил: Ну им уже дали каникулы по налогам и прочие.
Роман: Спасение бизнеса металлургов и угля произойдет за счет наших с вами средств. Либо будет деприватизация, либо государство заберет их в собственность. Если менеджмент не финансировал ВСУ и не выводил деньги за рубеж – бизнес оставят, но под контроль.
Михаил: Вопрос еще в курсе рубля, если курс такой как сейчас, то экспорт нерентабельный. Они дали им на 90 млрд руб. отсрочки по налогам, угольщикам. А у металлургов экспорт сейчас на нулевом уровне, при текущем курсе рубля.
Роман: Курс рубля в принятии этих решений будет стоять пятым в очереди.
Что делать с ипотекой и рассрочкой от застройщика
Михаил: Проблема с ипотекой: физлица берут у застройщиков рассрочку на 2–3 года для первоначального взноса. При грядущем кризисе застройщики могут обанкротиться, а покупатели останутся должны полную стоимость квартиры.
Роман: В Краснодаре уже наблюдаются проблемы, люди, взявшие ипотеку в 2020–2022 годах под 5,5–8%, столкнулись с трудностями. Однокомнатные квартиры в Краснодаре, стоившие 4–5 млн рублей, обесценились. Застройщики расплачиваются с подрядчиками квартирами по завышенным ценам, но подрядчики не могут ждать до сдачи объектов — у них заканчиваются оборотные средства. Крупные подрядчики накопили миллиардные долги от застройщиков и выживают только благодаря личным связям с руководством.
Михаил: Идет сброс квартир подрядчиками?
Роман: В Краснодаре подрядчики продают квартиры со скидкой до 30% без ипотеки и только за наличные — это видно при изучении объявлений на Авито и Циане в любых ЖК.
Михаил: А банк будет переоценивать стоимость залога?
Роман: Покупатель, взявший ипотеку на квартиру за 5 млн рублей, может расторгнуть договор с застройщиком, забрать деньги с эскроу-счета и купить аналогичную квартиру у подрядчика за 4 млн рублей. Это приведет к оттоку средств с эскроу-счетов и нарушению финансовых моделей застройщиков. Банки могут расторгнуть кредитные соглашения с застройщиками, хотя пока этого не делают, чтобы не обрушить рынок. Однако частные покупатели будут искать более дешевые варианты.
Борис: Хочу вывод какой-то, что будет?
Роман: Сейчас коллапс со стороны застройщиков и подрядчиков, просто об этом не говорят. В телеграмм-каналах это уже обсуждается среди блогеров, на первый канал это попадет к концу этого года.
Перестанут вовремя вводить дома. Может быть и хуже - застройщик просто станет банкротом.
Михаил: Деньги на эскроу-счете, ничего не пропадет.
Роман: С эскроу-счета человек деньги заберет. Проблема будет в другом - это будут уже не те деньги, которые он туда положил в 2019 году.
Если на стройке мало рабочих – идите к застройщику
Борис: Первый вывод – вероятность банкротства застройщиков, подумайте 10 раз нужно ли сейчас идти в ипотеку. А если ты уже деньги туда отнес?
Роман: Если на стройплощадке станет меньше 100 рабочих, нужно идти к застройщику. Можно не забирать деньги, а переоформить квартиру на другой объект того же застройщика, который будет сдан в 2025 году.
Борис: А если у тебя деньги есть наличкой, то как правильно поступить?
Роман: Все зависит от застройщиков и от того, какие у тебя деньги. На сегодняшний день сотни миллиардов рублей лежат на депозитах физиков.
Борис: Потому что ставка.
Роман: Большинство людей не хранит деньги дома, а кладет на депозиты под 10-19% годовых. Если у человека есть 2–3 млн рублей, он может забрать деньги с эскроу-счета и купить готовую квартиру у подрядчика со скидкой — за наличные без ипотеки.
Борис: А если 10 миллионов лежит на счете?
Роман: Зачем тебе покупать квартиру с окупаемостью 20 лет? Если 10 миллионов, то может подумать что-то другое.
К рассрочке большие вопросы
Михаил: А вот у тех, кто сейчас покупает первоначальный взнос в рассрочку напрямую у застройщика, могут возникнуть сложности.
Роман: Будущее рассрочек зависит от противостояния Мишустина с финансовым блоком правительства. Если удастся снизить ставку до 1–1,5% в месяц, к 2026 году она составит 11–13%. При такой ставке можно будет переводить рассрочки в ипотеку. В противном случае придется держать деньги на депозитах.
Михаил: Если купил квартиру за 200 тысяч рублей за метр в ипотеку, а через 3 года при высокой ставке ее стоимость упадет до 150 тысяч? Будут ли банки требовать пересмотр залога?
Роман: Массового пересмотра залогов банками не будет — им запретят это делать. 95% кредитов застройщикам выдают банки с госучастием или крупные коммерческие банки, которым не разрешат такие действия.
Производству тоже сейчас тяжело
Михаил: Где ты еще видишь проблемы и у тебя будет куча клиентов?
Роман: После застройщиков волна банкротств накроет подрядчиков, поставщиков стройматериалов и производителей. Особенно пострадают металлурги — их рынок сократится вдвое из-за тесной связи со строительной отраслью.
Михаил: Импорт стали из Китая уже выгоднее из-за высокой ставки. Решение — девальвация рубля до 150 за доллар.
Роман: Многие крупные металлургические компании уже находятся в предбанкротном состоянии, что затронет тысячи работников.
Борис: А в экономике есть позитивные моменты? Пока только о проблемах.
Роман: Хорошего мало, но есть ВПК, бурный рост транспорта, спрос обеспечен на годы. СВО продлится минимум 2 года, и все это время рост ВПК будет кратный.
Михаил: Кроме ВПК какому бизнесу хорошо?
Роман: Вырастут отрасли, получающие госфинансирование более 50%: логистика, транспорт, дорожное строительство, кораблестроение.
Борис: Частный бизнес умрет или будет под банками?
Роман: Мое мнение, что рынок станет более профессиональным.
Как быть со ставкой рефинансирования
Михаил: А что ты предлагаешь? Допустим ты на месте Мишустина, как ты видишь выход из этой ситуации?
Роман: Я бы снижал по 1,5-2% ставку рефинансирования ежемесячно, 5-6% для нас комфортная ставка. Есть конкретная экономическая программа у определенных людей, которая не приведет к инфляции, просто надо этих людей послушать. Я считаю, что ЦБ, Минфин и Минэк - это те организации в которых надо посадить или уволить все руководство.
У меня есть компания для пенсии, но хочу аграрный бизнес
Борис: Я проанализировал на проверке контрагентов и у тебя есть компании.
Роман: «Восход» — семейная компания, которую я сохранил. Купил ее, когда она была ТОО, имея по 30% с отцом и братом. Уже много лет компания полностью моя — это мой пенсионный фонд. Компания покупает или строит недвижимость и занимается сдачей ее в аренду.
Борис: Зачем ты купил долю в Эксперт-юг?
Роман: Мы давно дружим и мне нравится, что делает Эксперт-юг, направление в котором он двигается. Просто купил долю за респект.
Михаил: Рассматривал ли ты возможность стать предпринимателем и уйти в активный бизнес, например, открыть завод, вместо того чтобы заниматься слияниями, поглощениями и арбитражем?
Роман: Завода еще нет, но есть мысли об агробизнесе. Как любые инвестиции начинают приносить денег больше, чем приносит юридическая работа, появляется соблазн заниматься только бизнесом. Это вы надавили на мою больную точку, я об этом думаю раз в неделю, но на сегодняшний момент мне нравится чем я занимаюсь. Несколько лет назад я понял, почему я адвокат и я считаю, что делаю правильно работая адвокатом.