Иногда мы так долго играем одну роль, что забываем, каково это — быть собой. Слова, жесты, реакции — всё отрепетировано годами. Когда-то эта роль помогала чувствовать себя нужной, принятой, любимой. Но время прошло, и теперь она стала тесной, как платье, из которого ты выросла. Снять её страшно — кажется, будто вместе с ней придётся оторвать кусок себя. Ты устала — но роль требует собраться. Хочешь сказать «нет» — но она натягивает на лицо улыбку. Хочешь попросить о помощи — но она строго запрещает. Мозг любит привычное. Ему комфортно там, где всё знакомо, даже если это давно не делает нас счастливыми. Ну что? Пробуем снять маски?
Иногда мы так долго играем одну роль, что забываем, каково это — быть собой.
Слова, жесты, реакции — всё отрепетировано годами.
Когда-то эта роль помогала чувствовать себя нужной, принятой, любимой. Но время прошло, и теперь она стала тесной, как платье, из которого ты выросла.
Снять её страшно — кажется, будто вместе с ней придётся оторвать кусок себя.
Ты устала — но роль требует собраться.
Хочешь сказать «нет» — но она натягивает на лицо улыбку.
Хочешь попросить о помощи — но она строго запрещает.
Мозг любит привычное. Ему комфортно там, где всё знакомо, даже если это давно не делает нас счастливыми.
Ну что? Пробуем снять маски?