С трудом оторвав голову от подушки я выглянул в низенькое и замусоленное верхнее окошко пассажирского вагона. За окном, на сколько хватало глаз, простиралось белое безмолвие с торчащими тут и там торосами. Не хватало только пингвинов.
- Сенька, просыпайся, - заорал я, - разведчик хренов, посмотри на какую Украину нас привезли!
Мой друг детства, одноклассник, и как говорили наши мамы ещё и "однодедсадовец", Сашка, тоже выглянул в окно и забубнил в оправдание что-то нечленораздельное:
- Сами виноваты, надо было сундуку не портвейна бутылку давать, а коньяк, тогда бы он нам всю правду выложил...
В разговор вступил третий наш друг и тоже Саня, которого для разнообразия мы звали Шурик, или по фамилии - Химоша:
- Да какая разница, ну дали бы коньяк, он что, поезд бы развернул? А так у нас ещё есть чем отметить! - Девушка, товарищ проводник, нам бы стаканчиков три штуки и закусить! Да кто вчера бузил, мы бузили? Да не может этого быть! А, бузили те мужики, которые нас угощали всю дорогу? Ну так с них и спрос! Кстати, а где географически мы находимся? Беломорск? Ну ни фига се завезли... Скворчилла, а ты чего, поседел с перепуга? Дай-ка посмотрю...
- Химоша, отвали, убери свои грабки, не для тебя мои кудри последний денёчек вьются!
- Да погоди ты, у тебя правда над ухом волосы седые!
Я с испугом дотронулся до головы и на ощупь выяснил, что смена масти произошла ввиду толстого слоя инея на моей битловской шевелюре, образовавшегося из-за неплотно закрывающейся вагонной форточки. И башку от подушки было не оторвать, так как она попросту примёрзла к наволочке.
- Ну, за СеверА! Блам-Блам!
Накануне днём, после двух ночёвок в центральном областном военкомате, в прокуренном, пропитом и проссаном полуподвале исторического здания на Фонтанке, наша судьба явилась в образе пожилого прапорщика с помятой физиономией под фуражкой и молодцеватого старшего сержанта, фамильярно обращавшегося к своему начальству на ТЫ. Это были так называемые "покупатели" из воинской части, где нам предстояло служить. Прапор быстро испарился с документами, а сержант на наши вопросы о месте будущей службы отвечал загадками, самые точные координаты, которые он выдал – это южное полушарие матушки-земли. Химоша, с своим языком как шило, не преминул накалить обстановку, заметив, что полушария под пилоткой, вместо уроков географии, видимо наслаждались никотином за школой, в результате чего теперь мало отличаются от полушарий, обтянутых сержантскими штанами. Мы с Саней их еле-еле растащили. Высокомерие с сержанта после инцидента слетело, он оказался нормальным и простым парнем из вологодских лесов, с несколько странным именем для тех мест - Аскольд. В результате дружеских переговоров, Асик с остатками наших денег рванул в гастроном и вскоре явился назад, распухший от засунутых за пояс штанов и в рукава гимнастёрки бутылок портвейна. Взяв себе комиссию в виде одной бутылки он пошёл разыскивать своё непосредственное начальство, ну а мы уединились в уже обжитом почти за двое суток уголке.
Примерно через пару часов, пролетевших за поглощением портвейна и бренчанием на гитаре весело и незаметно, на горизонте появились прапорщик с сержантом Аскольдом. Асик, нагнувшись к уху прапорщика, что-то ему втолковывал и показывал на нас глазами. После растопырил международный жест большим пальцем и мизинцем и призывно махнул им нам.
- Коньяк не дам!, - заявил Шурик, - мне его батя может 18 лет берёг! Хватит сундуку и портвейна!
Отрядили в разведку Сеньку. После непродолжительных переговоров Саня вернулся вприпрыжку, сияющий всей своей упитанной физиономией:
- На Украину едем служить, товарищ прапорщик Стукан сказал, что там уже тепло, черешни цветут!
- Портвейн то сундук взял?
- Ага!
- Ну ещё бы, с такой-то фамилией...
Уже поздней ночью выгрузились из поезда в городе Кандалакша, переночевали в школьном спортивном зале, поутру погрузились на странного вида железнодорожный состав, состоящий из двух маленьких вагончиков с игрушечным паровозиком, который натужно пыхтя вёз нас между заснеженных сопок в неизвестность. Сопки, поросшие ёлками, сопки в тщедушных берёзках, сопки лысые, и ещё замёрзшие, несмотря на начало мая озёра, семейство местных жителей на впряжённом в нарты олене, спешащее параллельно железнодорожному пути, всё это незнакомое окружение как-то странно подействовало на нас, замолчал даже балагур Шурик, втроём стояли в тамбуре и молча курили, изредка поглядывая друг на друга, без слов понимая, что творится у каждого из нас в груди.
Поезд остановился, мы попрыгали из вагонов в припутейные сугробы. Из-за забора, теперь нашей воинской части, раздавался грохот кирзачей и строевая песня:
"Не плачь девчонка, пройдут дожди,
Солдат вернётся, ты только жди!"
P.S. Много позже, когда мне посчастливилось познакомиться с Эдуардом Анатольевичем Хилем, я ему похвастался:
- Эдуард Анатольевич, а я ведь одну из ваших песен наизусть знаю, ночью разбуди - спою!
- Дай-ка угадаю… наверняка «Не плачь девчонка»! И засмеялся.
Автор: Starling
Источник: https://litclubbs.ru/articles/57357-ne-plach-devchonka.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: