— Я мать — мне виднее, кому достанется наследство, — сказала свекровь Валентина Ивановна, когда я спросила её о завещании.
Мы сидели на её кухне, пили чай, а она рассказывала о том, как распорядилась своим имуществом. В руках у неё была папка с документами.
— Валентина Ивановна, но ведь у Сергея тоже есть дети! Наши Катя и Максим — ваши внуки!
— Внуки-то внуки, — кивнула она, — но Машенька мне роднее.
Машенька — это дочь старшего сына Александра от первого брака. Ей восемнадцать лет, учится в институте. Симпатичная девочка, но мы с ней почти не общаемся.
— Роднее? Но почему?
— Потому что она от моего любимого сына.
— А Сергей что, не любимый?
— Сергей хороший, но Саша был особенный. Душа моя.
Александр погиб в автокатастрофе пять лет назад. Тогда Валентина Ивановна долго горевала, замкнулась в себе. А Машу взяла под особую опёку.
— Валентина Ивановна, но справедливо ли оставлять всё одной внучке?
— А что несправедливого? Маша осталась сиротой, ей помощь нужнее.
— Но наши дети тоже ваши внуки!
— Внуки, да не родные.
Как не родные? Катя и Максим — дети её сына! Родиться роднее некуда!
— Валентина Ивановна, объясните, что значит не родные?
— А то, что ты мне не родная. Сноха чужая.
— Но дети-то от Сергея!
— От Сергея, да не от той матери.
Вот оно что! Оказывается, проблема во мне!
— А какая мать должна быть?
— Русская. Православная. Из хорошей семьи.
Я армянка, хотя родилась и выросла в России. Православие приняла, когда замуж выходила. Семья у нас простая — папа водитель, мама продавец.
— Валентина Ивановна, но я же двадцать лет в вашей семье!
— Двадцать лет терплю.
— Терпите? За что?
— За то, что сын на тебе женился. Против моей воли.
Помню те времена. Валентина Ивановна действительно была против нашего брака. Устраивала скандалы, плакала, угрожала лишить сына наследства.
— Но ведь мы же нормально жили все эти годы!
— Ты жила нормально. А я мучилась.
— Почему мучились?
— Видеть не могла, как сын с чужачкой возится.
Чужачка! Двадцать лет прожили под одной крышей, а я так и осталась чужой.
— Валентина Ивановна, а дети в чём виноваты?
— Дети не виноваты. Но они от тебя.
— И поэтому тоже чужие?
— Не чужие, но и не родные.
— А Маша родная?
— Маша — дочь Саши. А Саша был мой любимый сын.
— А Сергей?
— Сергей предал меня. Женился против воли матери.
Предал! За то, что выбрал жену по любви, а не по указке мамы!
— Валентина Ивановна, но ведь квартира трёхкомнатная! Можно же поделить!
— Не буду я ничего делить! Маше всё достанется!
— Но это же несправедливо!
— Справедливо! Я мать, мне решать!
— А закон что говорит?
— Закон разрешает завещать кому хочу.
— Но моральный долг...
— Какой долг? Перед кем?
— Перед всеми внуками!
— Маша мне внучка любимая. А ваши... ваши не знаю кто.
Не знаю кто! Родные внуки не знаю кто!
— Валентина Ивановна, а Сергей знает о завещании?
— Не знает. И знать не должен.
— Почему?
— Потому что будет против.
— Конечно, будет! Это же его дети!
— Вот именно. Отец детей защищать будет.
— И правильно будет!
— Неправильно! Дети чужие, чего их защищать?
— Как чужие? Это же ваша кровь!
— Моя кровь Саша был. А эти... эти от чужой женщины.
Чужая женщина — это я. Двадцать лет замужества, а так и осталась чужой.
— Валентина Ивановна, а что будет, когда Сергей узнает?
— Узнает после моей смерти. Поздно будет что-то менять.
— А если раньше узнает?
— Не узнает. Завещание у нотариуса лежит.
— А Маша знает?
— Знает. Я ей сказала.
— Что сказали?
— Что квартира ей достанется.
— И что она ответила?
— Обрадовалась. Говорит, спасибо, бабушка.
— А про других внуков не спросила?
— Спросила. Я объяснила — они не нуждаются.
— Как не нуждаются?
— У них родители есть. А у Маши только я.
— У Маши мать есть!
— Мать есть, да не та. Бывшая невестка.
— А чем бывшая хуже настоящей?
— Тем, что развелась с сыном.
Лена, первая жена Александра, действительно развелась с ним. Но развод был мирный, Машу они воспитывали вместе.
— Валентина Ивановна, но развод не повод лишать ребёнка наследства!
— Повод. Если мать плохая, то и дочь может плохой вырасти.
— Маша хорошая девочка!
— Хорошая. Но могла и плохой стать.
— А наши дети разве плохие?
— Не плохие. Но и не особенные.
— А Маша особенная?
— Особенная. Сашина дочь.
Всё сводилось к одному — Саша был любимый сын, поэтому его дочь получает всё.
— Валентина Ивановна, а если бы Саша был жив?
— Если бы был жив, то ему бы всё досталось.
— А Сергею?
— Сергею тоже что-то досталось бы.
— Что именно?
— Дача, может быть.
— Дача стоит в десять раз дешевле квартиры!
— Ну и что? По заслугам.
— По каким заслугам?
— Саша меня любил, а Сергей предал.
— Как предал? Женился на любимой женщине!
— Вот именно! На любимой, а не на одобренной матерью!
— Валентина Ивановна, но это же его право!
— Право имел, да не воспользоваться им должен был.
— А на ком должен был жениться?
— На Зинаиде Коровкиной.
Зинаида Коровкина — дочь маминой подруги. Тихая, неприметная, покорная. Сергей с ней даже не встречался.
— Валентина Ивановна, но он же её не любил!
— Любовь — ерунда. Главное — подходящая партия.
— Подходящая для кого?
— Для матери.
— А для сына?
— Сын должен маму слушаться.
— До какого возраста?
— До самой смерти.
Ужасно! Сын должен всю жизнь жить по указке мамы!
— А если сын не согласен?
— Тогда наказание.
— Какое наказание?
— Лишение наследства.
— Но ведь пострадают дети!
— Пострадают. Зато другие подумают.
— Какие другие?
— Которые против мамы идти собираются.
Получается, наши дети расплачиваются за то, что отец осмелился жениться по любви!
— Валентина Ивановна, а как же справедливость?
— Справедливость в том, чтобы слушаться мать.
— А если мать неправа?
— Мать всегда права.
— Всегда?
— Всегда! Потому что она мать!
Железная логика. Мать права уже по факту материнства.
— А если мать требует невозможного?
— Ничего невозможного нет.
— Например, разойтись с любимой женой?
— Можно. Если мать требует.
— А счастье сына?
— Счастье сына в том, чтобы мать была довольна.
— А если мать никогда не бывает довольна?
— Значит, сын плохо старается.
Безвыходная ситуация. Что ни делай — всё не так.
— Валентина Ивановна, а вы понимаете, что разрушили семью?
— Какую семью?
— Нашу. Сергея с детьми.
— Не разрушила. Просто поставила всё на место.
— На какое место?
— Послушные дети получают наследство, непослушные — нет.
— А внуки что, тоже должны страдать?
— Должны знать, к чему приводит непослушание.
— Знать с малолетства?
— С малолетства. Чтобы не повторили ошибок отца.
— Валентина Ивановна, но это же шантаж!
— Не шантаж, а воспитание.
— Какое воспитание?
— Правильное. Чтобы детки маму слушались.
— А если не будут слушаться?
— Тогда и их дети ничего не получат.
— И так до бесконечности?
— До тех пор, пока не научатся.
Ужасно представить такую семью — где все боятся ослушаться и живут в страхе.
— А счастье где в этой схеме?
— Счастье в послушании.
— А любовь?
— Любовь к матери — главная любовь.
— А к жене?
— Жена — это временно. А мать — навсегда.
— Но жена — это семья!
— Мать — это тоже семья. И главная семья.
Понятно стало, почему Сергей долго не решался жениться. Боялся маминого гнева.
— Валентина Ивановна, а если Сергей попробует завещание оспорить?
— Пусть пробует. Всё законно оформлено.
— Но есть же обязательная доля!
— Обязательная доля у нетрудоспособных. А Сергей трудоспособный.
— А дети?
— Дети несовершеннолетние получат долю. Маленькую.
— Сколько?
— Восьмую часть от всего.
— Это же крохи!
— Крохи так крохи. По заслугам.
— По каким заслугам? Они же дети!
— Дети непослушного сына.
Получается, дети отвечают за грехи родителей.
— А Маша получит всё остальное?
— Всё. Квартира, дача, машина, вклады.
— Сколько это стоит?
— Миллионов пятнадцать наберётся.
Пятнадцать миллионов одной внучке! А двум другим — крохи!
— Валентина Ивановна, а не жалко Катю с Максимом?
— Не жалко. Сами виноваты.
— В чём виноваты? В том, что родились?
— В том, что от неправильной матери родились.
— А если бы я была русской?
— Тогда другое дело было бы.
— То есть дело только в национальности?
— Не только. Ещё в характере.
— В каком характере?
— Гордом. Не хочешь подстраиваться под семью.
— Как подстраиваться?
— Слушаться свекровь. Уважать её мнение.
— Я же уважаю!
— Не уважаешь. Спорить осмеливаешься.
— А спорить нельзя?
— Нельзя. Свекровь всегда права.
— Даже когда неправа?
— Особенно когда неправа.
Невозможная логика! Неправа, но права, потому что свекровь!
— А если свекровь требует плохого?
— Не может свекровь требовать плохого.
— Почему не может?
— Потому что она мать. А мать зла не желает.
— Но ведь вы желаете зла моим детям!
— Не зла. Справедливости.
— Справедливо лишить внуков наследства?
— Справедливо наказать непослушание.
Замкнутый круг. Что ни скажи — всё сводится к непослушанию.
Встала из-за стола, попрощалась. Разговор зашёл в тупик.
Дома рассказала Сергею о разговоре со свекровью. Он выслушал и побледнел.
— Она что, правда всё Маше оставляет?
— Правда.
— А нашим детям?
— Крохи. Обязательную долю.
— Это же несправедливо!
— Для неё справедливо. Наказание за твоё непослушание.
— За какое непослушание?
— За то, что на мне женился.
Сергей сел на диван, обхватил голову руками.
— Двадцать лет прошло, а она всё помнит!
— Помнит и мстит.
— Через наших детей мстит!
— Через них. Они ни в чём не виноваты.
— Знаю. Но мама считает иначе.
— Как она может так поступать с родными внуками?
— Для неё они не родные.
— Почему?
— Потому что ты их мать.
— А что во мне такого ужасного?
— Ты не та, кого она выбрала.
— И из-за этого дети страдать должны?
— Для мамы это логично.
— А для тебя?
— Для меня — ужасно.
— Тогда поговори с ней!
— Бесполезно. Когда мама что-то решила — не переубедишь.
— Но попробовать можно!
— Можно. Только хуже сделаю.
— Почему хуже?
— Она разозлится и вообще ничего не оставит.
— А сейчас хоть что-то оставляет?
— Обязательную долю.
— Крохи!
— Крохи лучше, чем ничего.
Сергей прав. Лучше не рисковать.
Но обидно до слёз. Двадцать лет честно прожили, детей вырастили. А в итоге — наказание за любовь.
Маша получит миллионы, а наши дети — крохи. За что? За то, что у них неправильная мать?
Жестоко поступает Валентина Ивановна с внуками. Но что поделать? Она мать, ей виднее.