— Ты, конечно, поступила благородно, что пустила её к себе… но, Надь, она за твоей спиной такое мелет, что у меня волосы дыбом встали. Не могла промолчать.
Таня сидела напротив, медленно размешивая сахар в кофе и будто боясь поднять глаза. Надежда только что отломила кусочек пирожного, но рука замерла в воздухе. Словно кто-то ливанул на неё ведро ледяной воды прямо посреди уютного кафе.
— Ну? — голос у Надежды дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Что именно она несёт?
— Да всякое, — вздохнула Таня. — Что у тебя хлам вместо мебели, ремонт — как в подвале, а на кухне мышь развернуться не сможет. Что убираешься ты раз в полгода, и даже в душ, мол, заходишь «через раз».
— Понятно… — Надежда отвела взгляд в сторону окна, где моросил дождь. — Прелестно.
— Она это в компании сказала. Смеялась, типа «шутит», но так, чтобы каждый понял — не шутка.
Надежда поджала губы. Приютила змею, а та отплатила ядом.
— Спасибо, что предупредила, — тихо сказала она. — Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
Таня кивнула, но, похоже, решила не договаривать всего, что услышала, чтобы совсем не добить подругу.
Когда Надежда вышла на улицу, её трясло. Глаза жгло от злости, и очень хотелось выругаться так, чтобы прохожие оборачивались. Марина предала её. В глаза улыбалась, а за спиной пересчитывала её кружки и коврики, да ещё и на потеху другим.
…Они с Мариной дружили больше одиннадцати лет. Познакомились на третьем курсе университета, вместе отмечали все праздники, делились секретами. Надежде казалось, что это уже навсегда. Но, похоже, навсегда — это только в сказках.
Марина всегда умела устраиваться. То она встречалась с двумя мужчинами одновременно, то просила Надю прикрыть, когда мчалась на свидание с очередным «перспективным». Надежда морщилась, но помогала. Марина легко находила общий язык с любым человеком: с баристой, с продавцом обуви, с начальником отдела.
— Ты просто не умеешь использовать людей правильно, — любила поучать Марина. — А я вот умею. Это талант!
Надя была другой. Закрытой, домашней, не любящей лишнего шума. Если кого и подпускала близко, то на совесть и надолго.
Они редко звонили друг другу, но знали: если что-то случится — помогут.
…За пару месяцев до этого Марина рассталась с очередным бойфрендом. История была как из дешёвого сериала: другая женщина, обман, звонки по ночам. Марина ревела у Нади на кухне и жалобно просила:
— Дай поживу у тебя чуть-чуть. Неделю, максимум две. Просто не хочу быть одна.
Надя согласилась. Свободная комната, душа, которая всё ещё верит в старую дружбу, и желание помочь.
Первые дни были даже милыми: вечерние разговоры, чай, смех. Но платить за свет, воду, интернет и еду продолжала только Надя. Марина покупала продукты — только себе: модные батончики, «правильное» молоко, импортные фрукты.
О деньгах говорить было неловко. Ну как ты подруге счёт выставишь?
Но постепенно бытовые мелочи стали раздражать: косметика по всей ванной, немытая посуда, громкие ролики на телефоне ночью. И в довесок — советы о том, как Наде «надо бы пожить для себя, а не для этой ипотеки».
— Пять лет платить? Ты с ума сошла! — смеялась Марина. — За это время можно три раза замуж выйти.
— Мне нужен свой угол. Кто ещё мне его купит? — отвечала Надя.
Марина не понимала. Она никогда не жила одна. Её всегда кто-то содержал.
…В тот вечер, вернувшись домой после разговора с Таней, Надя увидела, как Марина болтает с кем-то по телефону. Усмехнулась: «Может, как раз рассказывает, как у меня «воняет» в квартире».
На следующий день, пока Марина ушла «по делам», Надя молча собрала её вещи. Сумку выставила в тамбур.
Когда Марина вернулась, началось:
— Надь, я не могу открыть дверь.
— Потому что ты здесь больше не живёшь. Вещи у входа.
— Ты что, рехнулась?! Куда я пойду?
— Туда, где всё идеально чисто. Или купи своё жильё и командуй там.
— Ты озлобленная одинокая баба! Всем расскажу, какая ты жмотка!
— Уже слышала. Спасибо, что подтвердила.
Марина захлопнула телефон.
Через пару дней Таня написала:
— Она пыталась к нам напрашиваться. Я отказала и девчонок предупредила, чтобы не вляпались.
Надя почувствовала, как внутри становится легче.
Теперь в квартире стояла тихая, настоящая тишина. Никто не бросал тапки у порога, не требовал суши «по акции». Можно было налить себе чай, открыть книгу и знать: никто не вторгнется в твоё пространство.
Марина, конечно, найдёт, где жить. Такие всегда находят. Но Надю это уже не касалось. Она научилась говорить «нет» — и это было самое ценное из всего, что она получила.