Вечером Купол-5 зажигал идиллические закаты для двадцати миллионов. Но вчера всё изменилось. В 18:47 при переходе к ночи по световой матрице пополз тонкий черный зигзаг. Мелкая царапина быстро разрослась в трещину, поглощая свет, разрезая небо вкривь. Улицы застыли в гулкой тишине. Ни сигналов тревоги, ни команд Системы Безопасности. Утром искусственного восхода не случилось; в сером сумраке лишь слабо мерцали контуры трещины. Из окна статик Фабиан Рен увидел нечто: старейшая жительница сектора Гамма шла к Общественному Саду. Не глядя на небо, она наклонилась. У её ног, наперекор регламенту и хаосу, пробивался крошечный росток – хилая, но живая дикая травинка насыщенно-синего цвета.
Вечером Купол-5 зажигал идиллические закаты для двадцати миллионов. Но вчера всё изменилось. В 18:47 при переходе к ночи по световой матрице пополз тонкий черный зигзаг. Мелкая царапина быстро разрослась в трещину, поглощая свет, разрезая небо вкривь. Улицы застыли в гулкой тишине. Ни сигналов тревоги, ни команд Системы Безопасности. Утром искусственного восхода не случилось; в сером сумраке лишь слабо мерцали контуры трещины. Из окна статик Фабиан Рен увидел нечто: старейшая жительница сектора Гамма шла к Общественному Саду. Не глядя на небо, она наклонилась. У её ног, наперекор регламенту и хаосу, пробивался крошечный росток – хилая, но живая дикая травинка насыщенно-синего цвета.
