Глава 2: Тишина
Катер медленно скользил по глади воды, пока не достиг прибрежного обрыва, где заросли казались чуть менее плотными. Олег скинул скорость, дал машине заглохнуть и, оттолкнувшись шестом, подвёл судно к стволу поваленного дерева. Плотно обмотал нос верёвкой, обвязал вокруг утолщённого корня — крепко, с запасом, как его учили в детстве на рыбалке. Катер — его последний мост к внешнему миру — должен был остаться здесь, ждать.
Он собрал рюкзак быстро. Не впопыхах — скорее, уверенно. Как человек, у которого уже была привычка к одиночным вылазкам.
Небольшой запас еды — консервированные бобы, галеты, орехи. Металлическая фляга с водой. Бинокль. Компас — не электронный, стрелочный, старый и надёжный. Нож, налобный фонарь, спички в герметичной коробке, аптечка, блокнот, карандаш. На пояс — рация, хотя знал: сигнал здесь мёртв. Словно место само глушит всё, что может связать тебя с остальным миром.
Натянул плотную куртку, проверил молнию на штанах и шагнул с борта на мокрую землю.
Тайга смолкла. Ни шороха, ни щебета, ни жужжания. Даже собственные шаги звучали глухо, будто поглощённые чем-то невидимым. Он сразу это почувствовал — давление. Не физическое, нет. Скорее внутреннее. Это было ощущение, невидимое как взгляд, исходящее не от живого существа, а от самого пространства. Воздух будто ожил и наблюдал за ним, безмолвно и угрожающе.
Олег шагал осторожно, словно боясь разбудить что-то спящее. Через десяток метров начались первые признаки архитектуры: каменные плиты под ногами, почти полностью поглотившие мхи и корни. Потом — остатки фонарных столбов, съеденных ржавчиной.
И, наконец, здание.
Серая громада, некогда, вероятно, административное сердце города. Плоская крыша, широкие бетонные ступени, обвалившийся козырёк. По фасаду — облупившаяся краска, выбитые окна, лозы, оплетающие карниз как щупальца. Табличка с гербом — еле различимым, затёртым временем.
Он обошёл здание по кругу. Дверей — несколько, но только одна выглядела пригодной для входа. Остальные завалены, либо заросли густым кустарником. Олег коснулся стены рукой — холодная, мокрая. Пахло сыростью, ржавчиной и чем-то ещё… как в старой подземке, заброшенной и глубокой.
Он вдохнул, проверил застёжку рюкзака и толкнул дверь.
Петли скрипнули — резко, болезненно, словно чей-то крик в этой пугающе немой пустоте.
И он вошёл внутрь.
----------------------------------------------------------------------------------------------