Счастливый и признанный в творчестве, Роберт Уилсон произвел на меня впечатление самого печального, загнанного, даже опустошенного режиссера, которого я
встречала. На репетиции ( буквально за неделю до премьеры) он несколько часов
репетировал просто выход актера в начале первогоакта. Ничего не получалось, как
хотел Роберт. Это была драма.
Он выбежал на сцену и уже сам показывал‚ как нужно «прокрадываться» из-за занавеса. Тяжкий труд разворачивался на моих глазах . Я невольно ужасалась, а как же играть премьеру, если еще не готовы даже первые пять минут спектакля?!
Уилсон был окружен плотным кольцом секретарей, помощников и ассистентов . Он
неохотно допускал кого бы то ни было на свои мучительные репетиции - это мне стало очень понятно, когда я увидела процесс , практически близкий к дрессировке.
В личном общении он походил на Льва в Роли огромной голливудской звезды 30-ых годов
- породистый, порочный, роскошный, умный и несчастный красавец в безупречном костюме и ботинках. Разговаривать и
отвечать ему не хотелось. Мы спустились на самый «низкий жанр» - болтовня и сплетни, например, как он до сих пор хотел бы сниматься в кино и почему это у него не получилось. Неудовлетворенная жажда
присутствовала в нём - он был недоволен всем и всеми и своим местом в жизни, что ли , тоже?
Как я могла разобраться за эти часы , едва поприсутствовав в орбите этой глыбы? В конце концов он спросил : «у вас нет с собой водки? Я бы выпил...»
Покойтесь с миром. Спасибо за великие спектакли.
