Рождённый в пылу культурной революции в Китае, Цай Гоцян завоевал мировую известность как один из первых китайских художников, представивших миру современное видение китайского искусства. Используя новаторские художественные технологии, включающие порох и фейерверки, для синтеза новой формы перформанса и акции в процессе создания произведений искусства, он стал известен своей способностью использовать напряжение и страх для общего понимания красоты разрушения. В его философии создание и разрушение всегда являются часть чего-то единого, того, что выходит за рамки контекста и нашего понимания. Его уникальный художественный язык, в котором искусство превращается в безрассудное действие, позволил ему стать выдающимся и неповторимым художником-новатором современности. Мы начинаем наш мини сериал, посвященный Цай Гоцяну. В этой статье будет кратко изложена его биография, далее мы посмотрим несколько его работ в живописи, инсталляции и акции перформанса, и классически подведём итог влиянием и значением художника для современного мира.
Детство.
Цай Гоцян родился в 1957 году в городе Цюаньчжоу китайской провинции Фуцзянь. Его отец Цай Жуйцинь имел свой книжный магазин, коллекционировал старинные книги и рукописи, а также был каллиграфом-любителем и художником-живописцем. Он передал сыну эти ранние представления о живописи, особенно о традиционной пейзажной живописи и каллиграфии, и воспитал своего сына в религиозном мировоззрении, сочетающем буддийские, даосские и конфуцианские учения.
В 1966 году, когда Гоцяну исполнилось 9 лет, началась культурная революция. В это время в Цюаньчжоу довольно часто происходили различные взрывы: от пушечных залпов, от выстрелов артиллерийских батарей или от фейерверков на праздничных мероприятиях. Это предопределило первые опыты Гоцяна со взрывчатыми веществами. В частности, в детстве ему начал сниться странный, повторяющийся сон о фейерверке на пустой площади Тяньаньмэнь, где он был единственным зрителем. Этот образ и зрелище в конечном итоге оказали огромное влияние на последующее творчество молодого художника.
Ранние годы.
Во время культурной революции, когда все виды искусства, литературы, традиции и интеллектуальные начинания были запрещены, отец Гоцяна поощрял его чтение запрещенной литературы, полагая, что знания и искусство каллиграфии имеют основополагающее значение для развития человека. Он до сих пор вспоминает, как его отец по ночам сжигал его драгоценные книги в подвале, опасаясь, что они могут привести к его смерти. Затем его отец нашел убежище в буддийском женском монастыре, где часто писал палочками на сырой земле свою любимую каллиграфическую работу. Эти эфемерные произведения искусства, оставившие после себя, по мнению Цая, "невидимые нити скорби", также оказали глубокое влияние на его более позднюю концепцию искусства: "Как его сын, я должен не только усердно трудиться, чтобы унаследовать его достоинства, но и бросить вызов этому чрезмерно рациональному и робкому человеку."
Будучи подростком, Гоцян стал свидетелем последствий революции и участвовал в пропагандистских мероприятиях, в движениях и парадах, собирал и распространял листовки, разрушал классные комнаты и проявлял бунтарство, что, по его словам, было "своего рода игрой". В этой атмосфере угнетения и ограничений он обнаружил, что может освободиться с помощью пороха, когда начал экспериментировать и играть с петардами - он сказал: "Игра с фейерверками освободила меня!" Искусствовед и куратор Александра Манро утверждает: "Цай - это скорее продукт, чем жертва своего времени."
В возрасте двадцати с небольшим лет он начал проявлять интерес к кинематографу и театру. Он снялся в фильме о боевых искусствах под названием "Настоящее кунг-фу Шаолиня" (1980), а в 1981 году поступил на факультет сценографии Шанхайского театрального института.
Эти студенческие годы во многом определили эстетическое мышление Цая и сформировали его взгляды как личности и как художника. Большое влияние на него оказало чувство театральности, навыки пространственной организации и театральной постановки, полученные на занятиях. Однако на него также оказал большое влияние его друг Чэнь Чжэнь, художник, который исследовал древнюю китайскую культуру в противовес современному обществу. После окончания учебы в 1985 году он начал экспериментировать с использованием пороха и масляных красок на холсте, сочетая театральность со своей любовью к медиуму. Большая часть его работ, особенно рисунки порохом, были вдохновлены маоистскими и социалистическими концепциями, которые в значительной степени отражали принцип Мао Цзэдуна "Ничего не разрушать, ничего не создавать". Однажды художник заявил: "В некотором смысле Мао Цзэдун повлиял на всех художников нашего поколения своей утопической романтикой и сентиментальностью."
Зрелость.
Год спустя, в 1986 году, Цай уехал жить в Японию, спасаясь от стесненной обстановки, в которой он оказался. Он жил и работал там со своей женой Хонг Ву, изучая японский язык и продолжая свои эксперименты с порохом в течение девяти лет.
Япония стала началом его творческого пути, и, хотя ему было трудно зарабатывать на жизнь, его техника значительно усовершенствовалась. Самое важное, что он обнаружил, что может взрывать порох прямо на холсте интуитивно-исследовательским способом, определив художественный язык, который позже станет его фирменным стилем.
В 1995 году Цай переехал в Нью-Йорк по программе обмена, получив грант от Азиатского культурного совета на обучение в студии P.S.1 на Лонг-Айленде. В Нью-Йорке он по-прежнему пользовался признанием за свою необычную работу, масштабы и влияние которой быстро росли. Для Гоцяна эта работа стала перформативным событием, и независимо от того, создавал ли он физические картины из взрывов или эфемерные инсталляции, которые должны были быть непостоянными и оказывать временное воздействие, он переосмысливал возможности искусства, менял статус-кво и просил зрителей по-новому взглянуть на творческий процесс. В этой связи искусствовед Александра Манро обозначает: "Международная известность Цай после его переезда в Японию в 1986 году, а затем в Нью-Йорк в 1995 году, не имеет аналогов в современном китайском искусстве."
Примечательно сопоставление Цай как мужчины с его напыщенными произведениями искусства. Обычно его считают расслабленным, он обычно носит неброские футболки и известен как элегантный и приятный человек. Веря в традиционную китайскую концепцию энергии, он известен тем, что однажды остановил проект из-за того, что шаман сказал ему, что в воде могут содержаться духи. Искусствовед Рон Розенбаум также объясняет, что, когда Цай побывал в Хиросиме, он утверждал, что почувствовал там "сущность духов". Наряду с политикой, в его работах часто присутствует духовность, поскольку он исследует символы, повествования и традиции, связанные с такими личными интересами, как китайская медицина, фэн-шуй, живопись шансуй, наука и природа.
Цай по-прежнему работает в Нью-Йорке, в студии, расположенной в Ист-Виллидж на Манхэттене, со своими десятью ассистентами. Студия была реконструирована OMA (архитектурной студией Рема Колхаса) с целью ее последующего использования в качестве фонда искусства.
Несмотря на то, что Цай является китайцем по происхождению, его известность возросла в мировом масштабе, где он известен как художник, работающий с различными культурами и разрабатывающий универсальные идеи и темы. Он считается международной звездой искусства и одним из самых примечательных современных художников нашего времени. Он также владеет домом в Нью-Джерси, где живет со своей женой и двумя дочерьми. Дом был реконструирован Фрэнком Гери и Тратти Дэвис и включает в себя часть переоборудованную из старого амбара в большую студию и выставочное пространство.
В настоящее время ему 67, и он всё ещё продолжает свои огнеопасные художественные эксперименты. Преданный своей работе, он проводит большую часть дня в своей студии, где ест изысканные блюда китайской кухни и принимает гостей, как настоящий китайский хозяин.