Отвечая на вопрос, к чему эти сравнения с иностранными авторами: дело в том, что у российских писателей в заданном жанре – кот наплакал чего-то стоящего. Не хочу обидеть многочисленную армию поклонников детективов Елены Михалковой и Татьяны Поляковой, но это, простите, вообще не тот компот.
Помимо Ю Несбё, Майка Омера и Андреаса Грубера ещё полно достойных имен, но мы тут не за этим собрались, а чтобы обсудить роман нашего автора. Очень стоящий роман, от которого не оторваться, от которого бегут мурашки. Который шокирует. И так и должно быть, если речь о триллере и маньяке. Плохо, если прочитал, и через пять минут не то, что сюжет, а название книги забыл (бывало и такое в моей практике, не так давно писала об одном из таких шедевров). От Идиатуллина я осталась в восторге. Прекрасно все, от сюжета до стиля. Есть тут, правда, обсценная лексика, но очень к месту и раздражения не вызывает.
«Митя оказался среднестатистическим любителем-любителем, который искренне гордится принадлежностью к самой читающей нации, но заграничных авторов не знает совершенно, потому что он же русский человек, современных авторов не читает, предпочитая им классику, а классику любит на почтительном расстоянии том самом, что отделяет его от стопки, прочитанной в выпускном классе или универе».
Шамиль Идиатуллин
📚Шамиль Идиатуллин «До февраля»
Осенью 2021 года в вымышленном провинциальном городке Сарасовске принято решение возродить некогда популярный литературный журнал «Пламя». Цель, конечно, не благая – народу угодить и культуру возродить, а бесталанное творчество одного писаки опубликовать, дабы задобрить нужного человека.
Первый номер необходимо сдать до февраля, когда будет решаться судьба губернатора. Поэтому весь штат в срочном порядке приступает к работе. Новые материалы решено разбавить старыми, коих полно в архиве – их присылали в редакцию мешками, но опубликовать так и не успели, «Пламя» закрыли, и уже пятнадцать лет в архивы эти никто не заглядывал.
В редакцию случайно попадает в качестве редактора-стажера совсем молоденькая девушка, только что отчислившаяся с факультета «примата» первокурсница Аня – умная, невероятно начитанная, грамотная, филологически подкованная. Аня за пару минут приводит в порядок корявый текст и сразу же попадает в команду под руководством бойкой и амбициозной Наташи. Девушку отправляют в архив с целью найти среди графоманских залежей что-то стоящее для публикаций в возрождаемый журнал. И Аня натыкается на рукопись, от которой волосы на голове шевелятся. И от того, как плохо это написано, и от самого сюжета. Потому что это триллер, рассказанный от лица серийного убийцы, который время от времени называет себя Змей. Убийца врывался в квартиры к пожилым женщинам и душил их чем-то, что находил на месте – телефонный провод, шнур, пояс от халата или пальто, висящего в коридоре.
«…автор пытается объяснить и оправдать свои действия сверхидеей. Она сводится к тому, что старые люди несчастны сами и делают несчастливыми других, смерть делает несчастных счастливыми, но только "Он" взял на себя право определять, кто достоин счастья смерти».
Шамиль Идиатуллин
И пока Аня дочитывает, в городе возобновляются аналогичные преступления, с той лишь разницей, что теперь маньяк действует едва ли не без разбора. А сотрудничество со следствием доказывает, что всё описанное в рукописи – уже произошло на самом деле, пятнадцать лет назад. И одной из жертв душителя была мама Натальи Викторовны, начальницы Ани.
Спойлерить дальше не вижу смысла. Скажу лишь, что трупов предостаточно, маньяк безжалостный, персонажи прописаны изумительно – вместе с ними хочется грызть ногти от ужаса и прятаться под одеяло. Серийник на свободе, но выйти на его след не получается…
«Важно не то, что он написал или хотел написать, поняла Аня, обмерев настолько, что отложила телефон, чтобы не выронить. Хотел он написать, чтобы было красиво и умно, только в убийствах нет ничего красивого и умного. И писал он как уж умел – кринжовую дрянь, выделенную, как гной, неразвитым мозгом, заточенным только на то, чтобы убивать и избегать наказания за это, как внешнего, со стороны полиции, прокуратуры, суда и общества в целом, так и внутреннего: совести, инстинкта самосохранения или что там у него их заменяет. Что-то заменяет, раз навалял такую антиисповедь, и заменяет паршиво, раз эта антиисповедь не подтолкнула его ни к чему новому, кроме того, чтобы убивать снова и теперь уже всех подряд».
Шамиль Идиатуллин