«Ты ввел меня в семейство добрых Муз…», — так Е.А. Боратынский обращался к собрату-поэту, имевшего в его жизни значение, которое трудно переоценить. Сегодня, накануне дня рождения (17 августа) известного русского поэта Антона Антоновича Дельвига (1798–1831), мы поговорим о его связях с Евгением Абрамовичем Боратынским, с которым его связывала искренняя дружба.
выставку «Читателя найду в потомстве я…», приуроченную к 225-летнему юбилею Е.А. Боратынского. А лучше всего – попасть на кураторскую экскурсию по выставке и погрузиться в глубокий и чарующий мир поэзии гениального автора, чьи шедевры вот уже двести лет восхищают и одновременно заставляют спорить читателей. Мы же в нашей традиционной рубрике «Мураново литературное» не устаём восторгаться гением Боратынского и совместно с нашими подписчиками читать его стихи. Сегодня мы поговорим о стихотворении Боратынского «Болящий дух врачует песнопенье». #МурановоЛитературное
⠀
- ⏳ -
⠀
Литографированный портрет Дельвига по рисунку В.П. Лангера можно увидеть на проходящей в Муранове выставке «Читателя найду в потомстве я…». В экспозиции, посвящённой жизненному пути и творчеству Боратынского, затрагивается и его окружение, в том числе А.А. Дельвиг. Упомянутый портрет Дельвига Лангер рисовал для альманаха «Царское Село». Литографированный портрет вышел при этом альманахе в 1830 году. Дельвиг в письме к Е.Ф. Розену писал: «Лангер рисует рожу мою и, кажется, трафит». Как видно, Антон Антонович был не обделён юмором и самоиронией. Думается, что эта черта поэта привлекала его меланхоличного друга Евгения Абрамовича и не давала последнему окончательно погрузиться в элегическое настроение.
8 феврался 1819 года Боратынский был принят рядовым в Лейб-Гвардии Егерский Полк. Этому предшествовали драматические события: проступок (кража) в период обучение в Пажеском корпусе и исключение будущего поэта из стен этого привилегированного учебного заведения. О проступке, совершённом Боратынским и его последствиях мы уже писали ранее.
Боратынский обязан был служить рядовым в армии, но, будучи дворянином, не обязан был выполнять все солдатские повинности. Местом службы Боратынского становится столица — Петербург. Здесь он начинает заводить знакомства в литературной среде и посещать литературные салоны. Происходит его знакомство с Дельвигом, которое вскоре перешло в близкую дружбу. Вряд ли будет преувеличением сказать, что Дельвиг стал его самым лучшим другом. Недаром поэт Н.М. Коншин называл Дельвига «любимцем души его [Боратынского], привязанность к которому питал, как страсть».
Пользуясь правом жить на частной квартире, Боратынский поселился вместе с Дельвигом в пятой роте Семёновского полка. В воспоминаниях В.П. Гаевского о Дельвиге можно прочитать: «Оба поэта жили самым оригинальным, самым беззаботным, и потому беспорядочным образом, почти не имея мебели в своей квартире, и не нуждаясь в подобной роскоши, почти постоянно без денег, но зато с неистощимым запасом самой добродушной, самой беззаботной веселости».
Об этом весёлом времени в жизни двух друзей ходили забавные истории. «Молодости было много, а денег мало», — писал князь П.А. Вяземский, — Они везде задолжали, в гостиницах, лавочках, в булочной: нигде ничего в долг им более не отпускали. Один только лавочник, торговавший вареньями, доверчиво отпускал им свой товар; да где-то промыслили они три-четыре бутылки малаги. На этом сладком пропитании продовольствовали они себя несколько дней».
Поэтическим напоминаем этого яркого времени в жизни Боратынского и Дельвига служит написанное ими совместное стихотворение:
Там, где Семеновский полк, в пятой роте, в домике низком,
Жил поэт Баратынский с Дельвигом, тоже поэтом.
Тихо жили они, за квартиру платили не много,
В лавочку были должны, дома обедали редко.
Часто, когда покрывалось небо осеннею тучей,
Шли они в дождик пешком, в панталонах трикотовых тонких,
Руки спрятав в карман (перчаток они не имели!),
Шли и твердили, шутя: «Какое в россиянах чувство!»
Несколько лет спустя, в 1827 году, А.С. Пушкин попросил Боратынского вспомнить написанные им с Дельвигом стихи о жизни в Семёновском полку. По свидетельству К.А. Полевого, Пушкина «особенно смешило то место, где в пышных гекзаметрах изображалось столько же вольное, сколько невольное убожество обоих поэтов, которые в лавочку были должны, руки держали в карманах (перчаток они не имели!)».
Именно Дельвиг, ставший приятелем Боратынского, отдаёт для публикации в журнале «Благонамеренный» мадригал Боратынского, видимо, не уведомив Боратынского. Как писал впоследствии Н.В. Путята: «Баратынский часто вспоминал о том тягостном впечатлении, которое произвело в нем это неожиданное появление его стихов, и говорил, что никакой впоследствии успех не мог выкупить этой мучительной минуты».
Надо отметить, что первые поэтические опыты Боратынского принесли своему автору не только страдания. Поэт никогда не мог забыть громадного значения Дельвига, введшего его «в семейство добрых муз»:
Ты помнишь ли, в какой печальный срок
Впервые ты узнал мой уголок?
Ты помнишь ли, с какой судьбой суровой
Боролся я, почти лишённый сил?
Я погибал: ты дух мой оживил
Надеждою возвышенной и новой:
Ты ввёл меня в семейство добрых Муз…
(фрагмент стихотворения «Дельвигу», 1823 г.).
Нельзя отрицать влияние Дельвига на Боратынского как старшего товарища, обладавшего тонким литературным вкусом и большим пониманием поэтического искусства. Вероятно, именно Дельвиг заметил в Боратынском элегика и направил его по пути, где он мог, и подражая, оставаться оригинальным. В частности влияние Дельвига сказалось в метрическом разнообразии поэзии Боратынского. Разнообразие размеров (у Боратынского гораздо больше, чем у Пушкина) характерно было именно для Дельвига. Делал попытку Боратынский пойти по пути Дельвига и в жанре песни. Русская песня, однако, не удержалась в поэзии Боратынского.
В 1820-х годах Боратынский посвящает и другие стихотворные послания своему другу: «Где ты, беспечный друг», «Напрасно мы, Дельвиг, мечтаем найти», «Я безрассуден и не диво», «Ты распрощался с братством шумным». Также в поэме Боратынского „Пиры“ находится обращение к Дельвигу:
Ты, верный мне, ты, Дельвиг мой.
Мой брат по музам и по лени…
Имена трёх друзей — Боратынского, Дельвига и Пушкина — часто повторялись современниками в ряду первых поэтов своего времени. Литератор и философ Иван Киреевский писал: «Общее мнение скоро соединило имя Боратынского с именами Пушкина и Дельвига, в то же время как внутреннее сродство сердечных пристрастий связало их самою искреннею дружбою, цело сохранившеюся до конца жизни всех трех».
Поэт П.А. Вяземский в своём стихотворении «Поминки» закрепил эту «поэтическую триаду»:
Дельвиг, Пушкин, Баратынский,
Русской музы близнецы…
Дружба Боратынского и Дельвига неожиданно прерывается скоропостижной смертью последнего. В январе 1831 года он заболел и скоропостижно умер от тифа («гнилой горячки»)в Санкт-Петербурге в возрасте 32 лет. Пушкин писал после смерти друга: «Грустно, тоска. Вот первая смерть, мною оплаканная. <…> Без него мы точно осиротели. Считай по пальцам: сколько нас? ты, я, Баратынский, вот и всё. <…> Баратынский болен с огорчения. Меня не так-то легко с ног свалить. Будь здоров — и постараемся быть живы».
Боратынский, действительно, очень тяжело переживал смерть друга. Позже он напишет: «Потеря Дельвига для нас незаменяема. <…> — Боже мой! как мы будем ещё одиноки! <…> потеря Дельвига нам показала, что такое невозвратно прошедшее, которое мы угадывали печальным вдохновением, что такое опустелый мир, про который мы говорили, не зная полного значения наших выражений».
Боратынский помянул друга печальным и светлым стихотворением, опубликованным в декабре 1832 года в «Северных цветах»:
Не славь, обманутый Орфей,
Мне Элизийские селенья:
Элизий в памяти моей
И не кропим водой забвенья.
В нём мир цветущей старины
Умерших тени населяют,
Привычки жизни сохраняют
И чувств её не лишены.
Там жив ты, Дельвиг! Там за чашей
Ещё со мною шутишь ты,
Поёшь веселье дружбы нашей
И сердца юные мечты.
⠀
⠀
📝 Материал подготовил Александр Сахно.
⠀
⠀
📸 Андрей Котуранов
🎫 Пушкинская карта – бесплатный ежедневный доступ в мир искусства!
📲 программа мероприятий ВЫХОДНЫЕ В МУРАНОВЕ: быть в курсе