«В раю пустуют два кресла: одно для хорошей свекрови, а второе для хорошей невестки», — так гласит восточная пословица. Мудрая, надо сказать. Хотя в нашей семье одно из этих кресел явно занято не было.
Я замужем за евреем. Муж — человек замечательный, но с одной особенностью: мама для него — святое. Не человек даже, а скорее божество семейного масштаба. Алтарь ей при жизни воздвигнут, и не дай Бог кому-нибудь усомниться в её правоте.
Когда мы с Яшей поженились, Сара Иосифовна, его мама, уже лет десять как жила в Израиле. Мы же оставались в Москве, работали, строили планы, обустраивались.
Всё было вполне мирно — расстояние работало на пользу отношениям. Я даже, признаться, умилялась тому, как Яша бережно с ней разговаривает по телефону, как интересуется её здоровьем, делами, как посылает ей посылки с нашими сувенирами. Это было мило… до поры.
А потом всё изменилось. Мужу предложили работу в Раанане — хороший контракт, нормальные деньги, плюс жильё. Возможность начать всё с чистого листа, развиваться, обеспечить семью — кто бы отказался?
Мы, конечно, согласились. Собрали вещи, сдали квартиру, попрощались с родными и переехали. Яша сиял, как фонарь. А я… Я готова была влюбиться в новую жизнь, пока она не встретила нас у трапа самолёта.
Это была моя свекровь Сара Иосифовна.
Мама, которая не могла позволить своим детям быть предоставленными судьбе. Мама, которая не хотела оставлять нас в чужой стране без своего «доброго участия». Мама, которая сразу, с первых дней, начала активно причинять добро.
Поначалу я старалась всё воспринимать с юмором. Ну подумаешь, блины по утрам — это же по-доброму. Но когда ты только открываешь глаза, а у двери уже топчется взрослая женщина с пластиковым контейнером и словами:
— Просыпайтесь, мои птенчики! Всё горяченькое, с пылу с жару! — начинаешь понимать, что границы тут никто соблюдать не собирается.
Пару раз мы с Яшей решили выехать к морю. Просто побыть вдвоём, отдохнуть, не думать ни о чём. Но как только свекровь об этом слышала, тут же начинался спектакль:
— Вы с ума сошли? В чужой стране одни? А если потеряетесь? А если застрянете где-то? Я же знаю, где нормальные пляжи, где не жарко, где туалеты рядом! Берите меня с собой!
— Сара Иосифовна, — пробовал объяснять Яша, — мы просто хотим побыть вдвоём.
— Побыть вдвоём они хотят… А я тогда что, вещь? Которую из шкафа достали и обратно задвинули?
Про шкаф, кстати, это отдельная история. В один прекрасный день она притащила к нам домой какой-то старый, покосившийся комод. Облупившийся, с перекошенными дверцами.
— Вот! — сияет. — Только покрасить, и будет как из салона.
— А мы его… куда? — робко спросила я.
— А куда угодно! У вас же тут пусто. Я уже всё замерила, встанет идеально.
Заметьте: «Я уже всё замерила». Нас, разумеется, никто не спрашивал, нужен ли нам этот антиквариат эпохи Хрущёва.
А ещё были эти ежевоскресные «семейные ужины». Приходили её друзья, родственники, какие-то знакомые по синагоге. Вся квартира заполнялась шумом, запахами, спорами о политике и шутками на идише, которые я не понимала.
А кто всё это готовил? Конечно, я. Потому что «молодая, тебе не сложно». А ей — «на сердце приятно, когда дом полная чаша». Только вот для меня этот «полный дом» был как наказание.
Я приходила в себя по понедельникам. Вымотанная, злая, с мыслями: «А где, простите, моя жизнь?»
Однажды Сара Иосифовна с торжественным видом заявила:
— Я тут подумала… Надо вам помогать. Вы молодые, на новом месте, всё тяжело. Решено — буду помогать вам финансово.
Я даже растерялась. Никогда бы не подумала, что из уст моей свекрови прозвучит нечто настолько конструктивное.
— Спасибо, — выдавила я. — Нам, правда, сейчас непросто. Аренда, ребёнок на подходе…
— Вот именно, — кивнула она. — Поэтому, Яшенька, с сегодняшнего дня собирай все чеки. Все до одного. Я должна видеть, на что вы тратите деньги.
У меня внутри всё сжалось. Я сначала даже не поняла.
— Подождите, то есть вы предлагаете называется не помощь, а контроль!
Сара Иосифовна обиженно вскинула подбородок.
— Не передёргивай. Ты же сама говорила, что у вас непросто. А если кто-то в доме живёт по принципу «денег куры не клюют», я не могу оставаться в стороне. У меня, между прочим, глаз на такие вещи намётан. Я за тридцать секунд пойму — хозяйка ты или простодыра.
Вот тут у меня внутри и щёлкнуло. С этого дня начался настоящий террор.
— Это что за крем за 79 шекелей? — с подозрением смотрела она на чек. — Ты что, актриса из Голливуда?
— А это что — снова доставка еды? Тебе трудно суп сварить? Или ты опять целый день сериал смотришь?
Причём, что самое обидное — это были мои деньги. Я вела удалённые проекты, переводила тексты, подрабатывала фрилансом.
На фрилансе я зарабатывала хорошие деньги. Обучалась я на платформе удалённых профессий GeekBrains — это образовательная экосистема. В ней любой человек может получить востребованную специальность, развить навыки и начать работать в интернете.
Там помогают с нуля освоить удалённую профессию в области программирования, маркетинга, управления и дизайна и гарантированно найти работу.
В случае, если обучившийся студент не устроится на работу по специальности, ему вернут деньги за обучение. Это прописано в договоре.
Переходите по ссылке, и начните менять свою жизнь к лучшему.
По промокоду geekpromo - вас ждет дополнительная скидка 7%. Промокод необходимо назвать менеджеру по продажам.
***
Под нож шли все мои любимые покупки, на которые я сама заработала своим честным трудом. Однако Сару Иосифовну это не останавливало. Деньги у меня, по её логике, появлялись исключительно потому, что я «удачно пристроилась».
И ведь Яша молчал. Всё кивал, соглашался, а потом говорил:
— Ну потерпи… Она же просто волнуется. Старается помочь.
Помочь? Мне? Это была не помощь. Это была бухгалтерия под микроскопом с оттенком допроса на границе. А я, по её мнению, была безалаберной растратчицей, способной разорить семью пачкой прокладок не по скидке.
Но хуже всего было даже не это. Самое ужасное — её младшенький, Давид, по-прежнему жил с ней. А у Сары Иосифовны была навязчивая идея — срочно, во что бы то ни стало, женить Давида на «достойной девушке». Причём критерии этой «достойности» знала только она одна.
Когда ко мне заходили подруги — просто попить чаю, поболтать, отвлечься от рутины — свекровь воспринимала это как кастинг. Она вдруг выныривала из кухни, прихорашивалась, натягивала на лицо благостную улыбку и начинала свой допрос с пристрастием:
— А вы где живёте, дорогая? Родители есть? Своё жильё? А профессия? Зарабатываете хорошо?
Подруга только неловко улыбалась, а я вжималась в диван от стыда.
Но Сара Иосифовна не унималась:
— А с мужчинами-то как? Серьёзных отношений не было? А аборты? Всё чисто?
После этого от меня отвернулись все мои подруги, которых я нашла в новой стране. Сначала они просто перестали приходить ко мне в гости, а потом и вовсе на звонки перестали отвечать.
Это был первый раз, когда я устроила своей свекрови настоящий скандал.
— Что вы наделали?! Вы хоть понимаете каких трудов мне стоило найти себе подруг в чужой стране?! А теперь они от меня отвернулись, и всё из за вас!
Свекровь казалось вообще не слышала моего негодования. Она гнула только свою линию, и свой интерес, а то, что она меня подруг лишила - ей наплевать.
— Я просто интересуюсь, — с обидой отвечала она. — Надо же знать, кого потом в дом пускать. Я Давида абы с кем не сведу.
И главное — Давид в этот момент обычно сидел у себя в комнате в наушниках и играл в «танчики». Никакой личной инициативы, никаких свиданий. А его мама параллельно проводила брачные ярмарки у меня в гостиной. Вечерами я начинала думать, что попала в комедию, только комедии этой почему-то не было смешно.
В какой-то момент я просто поняла — всё, хватит. Я больше не могу. Мы с мужем вроде как были парой, «муж и жена», но по факту — нас было трое. Его мама постоянно была где-то рядом. Иногда физически, а иногда просто в воздухе — как облако давления, от которого не укрыться.
Свекровь уже практически прописалась у нас дома. Могла остаться на ночь, а утром, не спросив, шуршала на кухне, перемывая уже чистую посуду — мол, «так надёжнее». И ладно бы только это…
Самое странное началось, когда она стала буквально вмешиваться в нашу личную жизнь. Стоит нам с мужем уединиться, и заняться простите интимом, как в квартире начинался «парад шагов»: она вставала и начинала ходить по коридору. То чай нальёт, то окна пойдёт проверять.
Мы поначалу думали — случайность. Но один раз она вообще зашла к нам в спальню, во время самого интересного. Просто открыла дверь и вошла. Мы замерли. Она фыркнула:
— Стыд-то какой… Люди в доме, а они тут безобразничают! Старший человек в квартире, между прочим, а вы тут...
И ушла, театрально поджав губы. Мне было и смешно, и стыдно, и злило жутко. Это же наш дом. Наша спальня. Мы не в гостях у неё, мы у себя. А в итоге жили так, будто это она хозяйка, а мы квартиранты.
Даже простое «побыть вдвоём» стало чем-то редким и выстраданным. Мы уже ловили себя на том, что прикасаемся друг к другу украдкой, как школьники, потому что всё время ждали её окрика из соседней комнаты.
Я начала замечать, как всё меняется. Мы стали раздражёнными, отдалялись друг от друга, перестали говорить по душам. Я поняла: если ничего не предпринять, мы просто распадёмся. Не как пара — как семья.
И тогда я сказала мужу:
— Нам нужно уехать. Снять жильё. Пусть будет скромнее, но своё. Без мамы.
Мы придумали предлог: мол, ребёнку полезен морской воздух, будем жить ближе к пляжу. Сняли небольшую квартиру в Нетании. Да, начался новый этап, со своими трудностями, но впервые за долгое время я почувствовала, что мы снова стали мужем и женой. Парой. Семьёй. Без третьего стула между нами.