В доме Дибровых — трагедия, за которую не взялись бы даже сценаристы «Дома-2». Всё началось как положено: молодой девушке из Ростова выдали билет в жизнь. Не в бизнес-класс, но и не в плацкарт. Взяли в дом, поставили в рамочку. Родословную оформили, тёщу привили, детей завели — троих, на всякий случай. А потом, как это обычно бывает, пришёл конец.
Полина — жена, муза, мать троих сыновей — оказалась человеком с чувством юмора и странным вкусом на друзей семьи. Друзей у Диброва, к слову, было немного. Один из них — Роман Товстик — оказался не только бизнесменом, многодетным отцом и соседом, но и, как выяснилось, дополнительной строкой в личной жизни Полины. Она стала крёстной матерью его ребёнка, а потом, по-видимому, решила, что этого мало.
Дворняжка на ковре с гербом
Где-то в Подмосковье, в доме с камином и библиотекой, Дмитрий Дмитриевич швыряет в стену пустой стакан. Кричит, что дал всё: фамилию, статус, детей, место в кадре. А она — как он выразился — «кусается, как дворняжка, которую впустили в гостиную». Близкие в ужасе. Камин остывает. Стаканов в доме становится всё меньше.
Друг семьи, которого Полина решила поцеловать не в щёку, делает философские заявления в блоге. Мол, всему своё время. То есть, жена, шестеро детей и брак — это был просто таймер, который сработал, когда захотелось кофе с другой женщиной. Жена Товстика, к слову, поехала в Италию. Видимо, чтобы легче было дышать. Или чтобы не видеть всю эту театральную постановку в стиле «Трёхгрошовой оперы».
Суд: завязка, кульминация, бежевое платье
Судебное слушание превратилось в спектакль, где все уже устали, но выйти из зала нельзя. Дмитрий явился в чёрном костюме, в глазах — бессонница и отчаяние. Полина — в бежевом платье, с выражением «я здесь случайно». Когда судья зачитала заявление, Дмитрий ударил по столу. Не потому что хотел напугать — просто потому что больше не знал, куда деть руки.
Адвокаты говорили языком, который слышат только другие адвокаты. Стороны переглядывались. Полина теребила ремешок сумки. Дмитрий требовал детей. Судья вздыхала. Все хотели домой, но домой уже не было.
Смысл жизни на троих
Теперь Дибров играет на пианино. Говорят, что неважно. Иногда путает ноты. Иногда — дни недели. Сыновья живут с ним, спрашивают про маму. Он говорит что-то про работу, про клуб, про спортзал. Они слушают, но не понимают. Им пока рано знать, что за «клубом для женщин» может скрываться клуб по интересам — с соседями, с предательством, с судом.
Полина молчит. В сторис — тренировки, завтрак, кофе с подругами. Как будто всё это происходит в другой реальности. Дмитрий — в этой. Где кружки разбиваются, друзья уходят, а дворняжки становятся главными героинями семейных хроник.
Конец истории? Нет. Просто антракт.
И всё же — за что, спрашивается, вся эта возня? Чтобы в финале получить мужчину за пианино, женщину с клубом и шестеро детей, которые теперь путают, кто у них кого предал? Дмитрий хотел семью, получил телешоу. Полина хотела стабильности — вышло реалити. А друг семьи хотел… кто знает, чего он хотел. Впрочем, теперь у него есть и роман, и разрушенный брак, и крестная мать на подушке его дивана. Всё по-честному. Всё как в жизни.
Самое печальное, что это даже не трагедия. Это фарс. Никто не умер, никто не ушёл в монастырь. Все остались живы, но каждый — со своей поломанной жизнью. Это, знаете, как в тех старых советских квартирах: мебель есть, ковёр на стене висит, чайник греется — а тепла нет.
И любви нет. Только привычка делать вид, что всё хорошо. А ещё — бесконечное желание кого-нибудь обвинить, желательно без зеркала под рукой.
Будет ли примирение? Нет. Будет сериал. С новыми сериями, с актёрами второго плана, с судебными исками, постами в Instagram и глубокими взглядами сквозь очки. В этой истории уже давно никто никому не муж, не жена, не друг. Просто люди, застрявшие в одном эпизоде, где сценарий написан глупо, а выхода из павильона — не предусмотрено.