Взрослые неспособны были критически мыслить, а дети и вовсе не видели другой жизни и не имели понятий о норме и морали.
Если для понимания художника необходимо изучить его картины, то и для понимания преступника нужно разобраться в его преступлении. Причем нам нужны не столько факты, сколько то, что думали и чувствовали этот и подобные убийцы.
И сколько бы времени ни прошло, есть такие бреши, которые невозможно заполнить ничем: ни работой, ни учебой, ни даже любовью. Нельзя компенсировать потерю дорогого человека ни вещами, ни событиями, ни другими людьми.
Эти двое чувствовали друг друга и порой без слов понимали, что на душе у каждой из них. Такая осторожная, трепетная дружба, когда знаешь каждую мозоль, каждую ссадину, и вместо того, чтобы спрашивать и трогать, дуешь и ждешь, когда боль и зуд прошлого отступят.
Тревога дикой птицей забилась в груди, словно в клетке, ища выхода.
Ливень напоминал ей о течении жизни: вода смоет ее горе с лица и впитается в землю, затем испарится и снова станет дождем. И однажды небо заплачет ее слезами.
Но за закрытыми дверями даже самые безобидные с виду люди могут превращаться в монстров. Под ликом добродетели проще всего скрывать демонов.
Впервые она открыто писала о своих чувствах – и это оказалось чертовски тяжело. Было бы легче говорить об этом, если бы впереди у них было время, чтобы справиться с наболевшим вместе, но у них не было этого времени. Больше не было. Все закончилось так же внезапно и быстро, как началось. Вспыхнуло спичкой и догорело в прах, обжигая пальцы.
Люди должны наконец узнать о том, что все это время происходило у них прямо под носом. Понять, что иногда самые безобидные с виду личности на поверку могут оказаться настоящими чудовищами, чьи моральные компасы сбиты настолько, что их и людьми-то считать странно. Она должна рассказать свою историю, как бы сложно это ни было, как бы ни было невыносимо больно. Эту почти зажившую коросту из воспоминаний о насилии, стыде и отчаянии нужно было отодрать, чтобы очистить кожу.
Ныне же его мечты о будущем, первое осознанное желание остепениться рядом с единственной женщиной, которая была нужна, рушились, как хлипкие домики под оползнем – непреодолимой силой природы, которая не подвластна ни человеку, ни индустриализации, ни самому времени. Пройдут годы, поверх руин прорастут деревья, но былое уже никто не вернет, в домах больше не загорится теплый свет и не зазвучит беззаботный смех. Время похоронит прошлое, а люди так и будут продолжать совершать ошибки.