Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
История одной песни

Дворовая песня "Мы идём по Уругваю"

Судьба некоторых композиций напоминает путь странника... Музыкальные шедевры, рождённые в одном контексте, нередко обретают новую жизнь в других уголках мира, превращаясь в культурные мемы благодаря множеству вариаций. Вряд ли сам Коул Портер, создавая в середине XX века балладу о Париже, мог предугадать, как его творение будет интерпретировано за тысячи километров от его родины.
Коул Портер — гений бродвейской сцены — в 1920-е и 1930-е годы подарил миру десятки хитов, ставших эталоном эстрады и джаза. Его композиция «I Love Paris» , увидевшая свет в 1953 году, вошла в мюзикл «Канкан» , где рассказывалось о яркой жизни парижских танцовщиц Монмартра. Мелодия стала настолько узнаваемой, что в 1964 году её название даже дали романтической комедии с Одри Хепбёрн «Париж, когда там жара» , а исполнители вроде Бинга Кросби, Эллы Фицджеральд и Энди Уильямса не раз брали её в свой репертуар. Однако версия Фрэнка Синатры и Мориса Шевалье из фильма «Канкан» (1960) осталась наиболее значимой — её

Судьба некоторых композиций напоминает путь странника... Музыкальные шедевры, рождённые в одном контексте, нередко обретают новую жизнь в других уголках мира, превращаясь в культурные мемы благодаря множеству вариаций. Вряд ли сам Коул Портер, создавая в середине XX века балладу о Париже, мог предугадать, как его творение будет интерпретировано за тысячи километров от его родины.

Коул Портер — гений бродвейской сцены — в 1920-е и 1930-е годы подарил миру десятки хитов, ставших эталоном эстрады и джаза. Его композиция «I Love Paris» , увидевшая свет в 1953 году, вошла в мюзикл «Канкан» , где рассказывалось о яркой жизни парижских танцовщиц Монмартра. Мелодия стала настолько узнаваемой, что в 1964 году её название даже дали романтической комедии с Одри Хепбёрн «Париж, когда там жара» , а исполнители вроде Бинга Кросби, Эллы Фицджеральд и Энди Уильямса не раз брали её в свой репертуар. Однако версия Фрэнка Синатры и Мориса Шевалье из фильма «Канкан» (1960) осталась наиболее значимой — её звучание, будто снятое с грампластинки времени, до сих пор воспринимается как эталон.

Frank Sinatra - I Love Paris (From Can Can)

Но в СССР мелодия обрела неожиданный поворот . Уже в конце 1950-х в народе её стали петь под совсем иной текст, переиначив заглавие в «Мы идём по Уругваю» . Почему французская столица превратилась в государство в Южной Америке? Возможно, потому что обе территории ассоциировались с экзотикой, но Уругвай, расположенный между Аргентиной и Бразилией, казался ещё более далёким и загадочным.

Текст народной версии был полон фантазий:
(в тональности
Cm)
Cm
Мы идём по Уругваю,
G
Ночь — хоть выколи глаза.
Fm
И никто из нас не знает,
G7
Скоро ль кончится гроза...

Но зато мы твёрдо знаем,
Что далёк и труден путь.
В диких джунглях Уругвая
Постарайся не уснуть.

Только дикий смех гориллы,
Нарушает джунглей сон
И во мраке темной ночи
Раздается, словно стон.

Чьи-то светятся глазищи,
Сквозь болотную траву.
И кричат во тьме кромешной,
Голубые какаду.

Крупный дождь стучит по листьям,
В ранцах хлюпает вода.
Этот трудный путь скалистый,
Не забудем никогда.

Мы идём по Уругваю,
Ночь — хоть выколи глаза.
Слышны крики попугаев
И мартышек голоса.


Наиболее близкими к первоисточнику мне показались следующие варианты исполнения:
Борис Бойко - Мы идём по Уругваю
Группа «Динозавры» – Мы идём по Уругваю
Группа «Амазонки» – Мы идём по Уругваю
Песни нашего двора - Мы идём по Уругваю
Группа «Юрский период» – Мы идём по Уругваю

Этот зачин стал отправной точкой для множества шутливых подробностей. В народных вариациях путешественники то спорили с папуасами, то натыкались на горилл, а порой в тексте появлялись явно провокационные и не вполне приличные строки:
«Мы идём по Уругваю,
А вокруг ночная тьма.
Слышны крики: "Раздевают!",
"Ой, не надо, я сама!"»


Или отголоски частушечных "батлов":
«Девок нету и не надо,
Девок можно заменить.
Обезьяны тоже могут,
Юбки стильные носить!»


Эта песенка была необычайно популярна в 1950-х годах, как среди стиляг, так и среди дворовой шпаны. А в 60-е её уже напевали все – студенты в стройотрядах, туристы в турпоходах. Имеется множество вариантов этой песни, но два первых куплета, как правило, остаются неизменными.

Автор этой песни неизвестен, так же навсегда осталось неизвестным, кто именно шёл по Уругваю и с какой именно целью. А упоминаемые в этой песне обезьяна горилла и попугай какаду в Уругвае никогда не водилось. Горилла была открыта и изучена в Африке, в конце 19 века, а до этого была такой же легендой, как и «снежный человек». В Южной Америке, вообще нет человекообразных обезьян. Ну, а родина попугаев какаду – Австралия. Да и голубых какаду в природе не существует. Зато в Южной Америке есть вполне себе синий Гиацинтовый Ара.

В 1984 году Александр Городницкий под впечатлением собственной поездки в Уругвай взял эту «дворовую» историю и под названием "Я иду по Уругваю" возвысил её до уровня бардовского шедевра. Его интерпретация, сохраняя игривость, добавила сюжету оттенок героики, превратив шутку в произведение, которое до сих пор поётся на фестивалях авторской песни.
Александр Городницкий - Я иду по Уругваю

P.S.
В большинстве случаев на понравившуюся мелодию со временем навешивают множество разных текстов песни. Но... случается и наоборот. Это когда для понравившегося текста пишется другой мотив и музыкальная обработка.
Так было с песней на стихи Игоря Кохановского
«Бабье лето».
Вот как раз такой случай с текстом "Мы идём по Уругваю":
Группа «Стиляги» - Мы идём по Уругваю


Канал «История одной песни» - много интересных историй о песнях с непростой судьбой.