Ольга села за стол и попыталась незаметно вздохнуть. Обед в доме свекрови всегда превращался в испытание. Галина Николаевна разливала борщ по тарелкам, бросая на невестку многозначительные взгляды.
— А у Лизы Петровны внучка родилась, — сказала свекровь, ставя перед Олей тарелку. — Представляешь, уже третья! А её сноха на пять лет старше тебя.
Олег продолжал есть, делая вид, что не слышит. Ольга сжала ложку покрепче.
— Мам, мы же говорили об этом, — тихо сказал он.
— А что говорили? — Галина Николаевна села напротив. — Говорили, что внуков мне не видать? Мне уже шестьдесят два, Олежка. Хочется пока здоровая, понянчиться.
Тётя Валя, сестра свекрови, кивнула:
— Правильно Галя говорит. Я в твоём возрасте уже двоих растила. А что ты ждёшь? Карьеру делаешь?
Ольга поперхнулась. Какую карьеру? Она работала продавцом в магазине канцтоваров. Зарплата копейки, но хоть что-то своё.
— Я работаю, — ответила она спокойно.
— Работает, — фыркнула тётя Валя. — За прилавком стоит. Какая это работа? Лучше бы дома сидела, детей рожала.
Олег поднял глаза от тарелки:
— Тёть Валь, не надо.
— А что не надо? Истину говорить не надо? Семь лет женаты, а толку никакого. Моя соседка в прошлом году замуж вышла — уже беременная ходит.
Ольга почувствовала, как горят щёки. Семь лет. Да, правда. Семь лет попыток, врачей, анализов. Семь лет надежд и разочарований. Но об этом родня мужа знать не желала.
— У всех свой путь, — сказала Ольга тихо.
— Свой путь, — передразнила Галина Николаевна. — А мой путь — внуков дождаться. Олег у меня единственный сын. Кто фамилию продолжит?
После обеда Ольга мыла посуду на кухне. Галина Николаевна подошла, взяла полотенце.
— Оленька, ты не обижайся. Я от сердца говорю. Просто время-то идёт.
— Я понимаю.
— Понимаешь, да не делаешь ничего. Может, к врачу сходить? Проверишься там.
Ольга сжала губы. Проверишься. Если бы знала свекровь, сколько врачей она обошла.
— Я хожу к врачам.
— И что говорят?
— Всё нормально.
Галина Николаевна насторожилась:
— А у Олега проверяли?
— Мам, у всех всё нормально.
— Тогда что же вы не рожаете? — голос свекрови становился острее. — Молодые, здоровые, а детей нет. Что-то тут не так.
Олег зашёл на кухню за водой. Услышал разговор.
— Мам, хватит. Это наше дело.
— Наше? — Галина Николаевна повернулась к сыну. — А я тут кто? Я мать! Мне тоже не всё равно!
— Но давить на нас не надо.
— Давить? — свекровь всплеснула руками. — Я интересуюсь жизнью сына — это давление? Хочу внуков — это плохо?
Олег вздохнул и ушёл в комнату. Ольга осталась с Галиной Николаевной вдвоём.
— Видишь, что ты делаешь? — сказала свекровь тише. — Сына настраиваешь против матери.
— Я никого не настраиваю.
— Настраиваешь. Он раньше со мной обо всём говорил. А теперь молчит. Это твоё влияние.
Ольга вытерла руки, повесила полотенце.
— Галина Николаевна, давайте не будем ссориться.
— А давайте не будем. Давайте лучше внука сделаем. Время не ждёт.
Дома, в их маленькой квартире, Олег извинялся:
— Прости её. Она по-другому не умеет.
— Семь лет, Олег. Семь лет она одно и то же.
— Я знаю. Но что делать? Она мать.
Ольга села на диван, устало откинулась на подушки.
— А я кто? Я жена. Мне тоже тяжело.
Олег сел рядом, обнял:
— Получится у нас. Обязательно получится.
Но каждый поход к свекрови превращался в пытку. Галина Николаевна словно поставила себе цель довести Ольгу до нервного срыва.
— А Катька из пятой квартиры родила, — сообщала она каждый раз что-то новое. — Ей двадцать три всего. Видела бы ты, какой малыш красивый!
Или:
— Соседка спрашивает, когда у нас пополнение будет. Я уже не знаю, что отвечать. Стыдно становится.
Или хуже всего:
— Может, Олегу другую найти? Которая детей рожать может?
В такие моменты Ольга хотела встать и уйти. Навсегда. Но Олег просил остаться, уговаривал, объяснял, что мать просто волнуется.
Однажды к свекрови пришла её подруга — Марина Ивановна. Ольга её не любила. Женщина была сплетница и любила совать нос в чужие дела.
— А это наша Оленька! — радостно сказала Марина Ивановна. — Ну что, дорогая, когда радовать будешь?
— Пока не знаю, — ответила Ольга.
— Не знает, — вздохнула Галина Николаевна. — Семь лет не знает.
— Ой, а может, не хочет? — Марина Ивановна прищурилась. — Сейчас многие не хотят. Карьеру делают, свободу ценят.
— Какую карьеру? — фыркнула свекровь. — Она в магазине работает.
— Ну тогда совсем не понимаю. В магазине работает, детей не рожает. А что тогда делает?
Ольга встала из-за стола:
— Я домой пойду.
— Оля, подожди, — попросил Олег.
— Нет. Надоело.
— Вот видишь! — сказала Галина Николаевна Марине Ивановне. — Характер какой! Сразу обижается!
— А что тут обижаться? — удивилась та. — Нормальный вопрос задали.
На улице Ольга шла быстро, почти бежала. Слёзы застилали глаза. Дома она заперлась в ванной и плакала долго, пока не пришёл Олег.
— Открой, пожалуйста.
— Не хочу разговаривать.
— Оль, ну что ты? Они не со зла.
— Не со зла? — Ольга открыла дверь. — Они меня унижают! Каждый раз!
— Они просто...
— Они просто хотят избавиться от меня! Найти тебе другую жену!
Олег обнял её:
— Глупости говоришь. Никто тебя не хочет заменить.
— Твоя мать прямым текстом сказала — может, другую найти.
— Она сгоряча. Не со зла.
— Олег, мне больно. Очень больно. Я стараюсь, хожу к врачам, пью таблетки. А они меня как неполноценную воспринимают.
— Не неполноценную...
— Именно неполноценную! Как женщину, которая не может выполнить свою главную функцию!
Олег молчал. Ольга поняла, что он тоже так думает. Может, не говорит, но думает.
На следующей неделе они снова пошли к Галине Николаевне. Та встретила их с каменным лицом.
— Проходите. Обедать будете?
— Будем, — ответил Олег.
За столом свекровь молчала. Ольга почувствовала подвох.
— Галина Николаевна, вы на нас не сердитесь? — спросила она.
— А с чего бы? — холодно ответила та. — Я привыкла уже.
— К чему привыкли?
— К тому, что ты меня за дуру держишь.
Ольга растерялась:
— Не понимаю.
— А я понимаю. Встретила Анну Петровну из поликлиники. Она мне всё рассказала.
Сердце Ольги ёкнуло. Анна Петровна работала в регистратуре женской консультации.
— Что рассказала?
— То, что ты к врачам не ходишь. Никогда не ходила. А мне лапшу на уши вешаешь — говоришь, всё нормально.
Олег поднял голову:
— Оля?
— Я хожу к врачам, — еле слышно сказала Ольга.
— Да? А почему тогда Анна Петровна говорит, что не помнит тебя?
— Я хожу в другую поликлинику.
— В какую?
— В... частную.
Галина Николаевна фыркнула:
— Частную! На какие деньги частную? У вас зарплата копейки!
— Мы накопили.
— Накопили, — повторила свекровь. — И что там сказали?
— Всё... всё нормально.
— Тогда почему детей нет?
Ольга молчала. Олег смотрел на неё внимательно.
— Оля, скажи честно. Ты действительно ходила к врачам?
Она кивнула, но глаза опустила.
— И что они сказали?
— Что всё... что проблем нет.
— А почему тогда...
— Не знаю! — Ольга сорвалась. — Не знаю, почему у нас нет детей! Может, я бракованная! Может, не способна! Доволен?
Она вскочила из-за стола и побежала в прихожую. Галина Николаевна кричала ей вслед:
— Вот видишь! Сразу истерика! Нормальные женщины детей рожают, а она устраивает спектакли!
Олег нашёл Ольгу на лестничной площадке. Она сидела на ступеньках и плакала.
— Рассказывай, — сказал он тихо. — Всё рассказывай.
— Что рассказывать?
— Правду. Ты была у врачей?
Ольга кивнула:
— Была.
— И что?
— Сказали... сказали, что у меня проблемы. Серьёзные.
Олег сел рядом:
— Какие проблемы?
— Не могу иметь детей. Никогда не смогу.
Он молчал долго. Потом спросил:
— Давно знаешь?
— Пять лет.
— Пять лет молчала?
— Боялась. Думала, ты уйдёшь.
— А я должен был знать.
— Знать что? Что твоя жена неполноценная? Что твоя мать права?
— Моя мать... — Олег вздохнул. — Да, она права. Но не во всём.
— В чём не права?
— В том, что ты чужая в нашей семье.
Ольга подняла глаза:
— А я не чужая?
— Нет. Ты моя жена. Это важнее всего.
Они вернулись домой. Галина Николаевна звонила весь вечер, но Олег не брал трубку.
— Она будет требовать объяснений, — сказала Ольга.
— Пусть требует.
— А что ты ей скажешь?
— Правду. Что у нас не будет детей.
— И что тогда?
Олег подумал:
— Не знаю. Но ты останешься моей женой.
На следующий день они поехали к Галине Николаевне. Олег рассказал матери всё. Та слушала молча, потом спросила:
— И что теперь?
— Ничего. Живём дальше.
— А дети?
— Не будет детей.
Галина Николаевна посмотрела на Ольгу:
— Значит, ты знала. И молчала.
— Да.
— Зачем?
— Боялась потерять мужа.
Свекровь встала, подошла к окну:
— Надо было сразу сказать. Сразу честно.
— И что бы изменилось?
— Ничего. Но мы бы не мучились все эти годы.
Ольга ждала, что сейчас начнётся. Что свекровь скажет что-то ужасное, потребует развода, назовёт её обманщицей.
Но Галина Николаевна молчала. Долго стояла у окна, потом повернулась:
— Ну что теперь поделаешь. Бог не дал.
— Мам, — Олег встал. — Ты не сердишься на Олю?
— Сержусь. За то, что обманывала. Но понимаю — боялась.
Она подошла к Ольге:
— Извини, что давила все эти годы. Не знала.
— Я тоже извините. За обман.
— Ладно, — Галина Николаевна вздохнула. — Значит, внуков не будет. Тяжело, но что поделаешь.
Тётя Валя узнала правду через неделю. Примчалась к Галине Николаевне с горящими глазами:
— Галя, а что же теперь делать-то? Может, Олегу другую найти?
— Не найти, — спокойно ответила свекровь. — Он женат.
— Да какой же это брак без детей?
— Обычный брак. Любят друг друга — пусть живут.
— Да что ты говоришь! Она же его обманывала!
— Обманывала. Но теперь не обманывает.
Ольга слушала этот разговор из кухни. Не верила своим ушам. Галина Николаевна защищает её?
— А фамилия как же? — не унималась тётя Валя. — Род прервётся!
— Прервётся, — согласилась Галина Николаевна. — Но сына я не потеряю.
После ухода тёти Вали свекровь зашла на кухню, где Ольга мыла посуду.
— Не обращай внимания на Валю. Она всегда была дурой.
— Она права. Род прервётся.
— А что поделаешь? Значит, так судьба.
Ольга обернулась:
— Галина Николаевна, а вы меня не выгоните?
— Куда выгоню? Ты Олегова жена.
— Но я не дала вам внуков.
Свекровь помолчала:
— Не дала. Больно мне от этого. Но ты Олега любишь?
— Да.
— И он тебя любит. Значит, вы друг другу подходите.
— А как же дети?
— А никак. Не судьба. — Галина Николаевна взяла полотенце. — Знаешь, я всю жизнь мечтала о внуках. Представляла, как буду с ними гулять, сказки читать. Тяжело отказываться от мечты.
— Извините, — прошептала Ольга.
— Да не извиняйся. Не твоя вина. Болезнь.
— Но всё равно...
— Всё равно что? Будешь всю жизнь извиняться? — Галина Николаевна посмотрела на неё строго. — Не будешь. Ты моя невестка. И останешься ей.
Ольга заплакала. От облегчения, от благодарности, от того, что наконец-то можно не притворяться.
— Ну что ты, — свекровь неловко похлопала её по плечу. — Не плачь. Приходи завтра, борщ варить будем. Научу, как правильно.
— Приду, — всхлипнула Ольга.
— И Олега с собой приводи. Давно мы нормально не разговаривали.
Вечером дома Олег спросил:
— Ну как? Мать что сказала?
— Сказала, что я невестка. И останусь ей.
— И всё?
— И всё.
Олег обнял жену:
— Значит, всё хорошо.
— Да, — согласилась Ольга. — Теперь всё хорошо.
Больше разговоров о детях в доме Галины Николаевны не велось. Свекровь по-прежнему интересовалась жизнью сына и невестки, но без прежнего давления. Иногда Ольга замечала в её глазах грусть, но та быстро пряталась за обычными хозяйственными заботами.
Тётя Валя ещё несколько раз пыталась поднять больную тему, но получала от сестры такой отпор, что быстро замолкала.
— Ты чужая в этой семье, — сказала она однажды Ольге, когда Галины Николаевны не было рядом.
— Нет, — спокойно ответила Ольга. — Я жена Олега. И это навсегда.
Тётя Валя фыркнула и ушла. А Ольга поняла, что действительно больше не чужая. Она дома. В своей семье.