Все что оставалось это ждать и как можно было понять из разговора, не больше пары дней. Семью должны были оповестить, правда вряд ли кто придёт, это совсем не удивительно и вполне ожидаемо, отец точно строго настрого запретит ходить. А что Кай? Он совсем забыл спросить о нем, когда его тащили обратно и больше из тюремщиков никто не появлялся. Его окружала лишь тьма, шорохи, да отдаленные крики.
Страх полностью угас, сменившись безразличием, а оно в свою очередь перешло в принятие с примесью обиды за то, что он всех подвел и ничего не добился. В конечном счете Фабий смирился со своей участью и был готов ко всему, он просто устал бояться и больше не мог. Сожаление было лишь о том, что он долго не сможет увидеть своих родных, а возможно и никогда больше, окончив свой путь в диких землях за сотни километров от Рима, не успев толком начать. Все же где-то глубоко в душе теплилась искорка надежды на хорошее, что жизнь еще наладится, нужно только подкрепить эту надежду каким-то небольшим знаком. Подкинуть дров в костер души, чтобы там снова запылал огонь. "Ну где же вы боги, когда так нужны мне" - взывал Марк в своих мыслях.
Пролежав так непонятно сколько времени в полудреме Фабий уже начал путать свои сны и реальность. "Кажется я начинаю сходить с ума или умираю" - подумал он и начал повторять свою клятву вслух. Голова гудела, в животе ныло и урчало, такого голода Марк пожалуй еще никогда в своей жизни не испытывал. Вдруг сквозь пелену сонного онемения как гром раздался голос:
- Что ты там бормочешь?
Марк аж вздрогнул, открыв глаза он увидел лицо стражника, освещаемое тусклым светом факела, тот стоял и смотрел на него через небольшую решетку в двери камеры.
- Давай вставай, тебя хотят видеть - важным тоном сообщил тюремщик открывая дверь.
- Кто?
- А мне по чем знать! Делай что велено, сейчас сам все узнаешь
Фабий начал медленно подниматься, обессиленное тело не поддавалось, пришлось перекатиться на четвереньки и пока он пытался таким образом встать, здоровенный стражник схватил его за шиворот и поволок словно тряпичную куклу все по тем же узким коридорам и видимо снова в ту же комнату. "Опять будут запугивать! Да и пусть делают что хотят, мне уже плевать" - думал Марк.
- Привет брат! - вдруг пронзил воздух знакомый голос
"Что?" - пронеслось в голове - "брат?". Марк поднял глаза и вправду увидел своего старшего брата Квинта, стоявшего в нескольких шагах от него.
- Привет брат - радостно вскрикнул Марк, собрал все свои силы, подскочил к нему и крепко обнял.
Квинт улыбнулся и тоже крепко обнял своего младшего братишку. По щекам Марка непроизвольно покатились слезы, но в полумраке этого не было видно. "Все таки брат пришел, все таки они меня любят, помнят, не бросают" - с такими мыслями молча стоял измученный узник, вцепившись в брата, как утопающий в спасительную щепку, все крепче и крепче сжимая объятья.
- Неплохо выглядишь - прервал наконец тишину Квинт.
- Правда? Хуже я еще пожалуй никогда не выглядел - Марк улыбнулся в первый раз за все время прибывания в заключении.
Квинт тоже улыбнулся.
- И как же тебя так угораздило, младший?
- Просто не повезло
- Не спутайся ты с этими бездомными... - начал было Квинт
- Поздно, брат - прервал его Марк, не желая слушать то, что уже миллион раз слышал от отца - сам все помнимою, но что сделано, то сделано, отменить уже невозможно.
- Ладно, извини, я понимаю тебе сейчас не легко, да и нам тоже. Ты наверно и сам догадываешься, что отец запретил даже произносить твое имя, не то что ходить к тебе?
- Догадываюсь, он меня давно уже невзлюбил.
- Да не тебя он невзлюбил, а то чем ты занимаешься и какой пример подаешь остальным, теперь ты и сам видишь, что до хорошего это не доводит.
- Понимаю... - со вздохом протянул Марк и уткнулся глазами в пол, как бы признавая свою вину перед родными.
- Вот! И хорошо еще, что не втянул кого-то из нас в свои дела меня или близнецов, а ведь мог, пытался, но мы выбрали сторону отца и правильно сделали.
- Чего ты хочешь, Квинт? Пришел жизни меня учить? - раздраженно выпалил Марк - Так уже поздно, все, забудь, жизнь моя кончена, можешь не стараться и избавь меня от всех этих нравоучений.
Квинт даже немного отшатнулся от неожиданности, молча посмотрел на братишку, который снова уткнулся глазами в пол, а затем продолжил:
- Нет, ни за этим я пришел, нотации читать я тебе не собираюсь, но и жалеть тебя тоже не стану, ты сам в ответе за свои поступки.
- И че? Вот сам и отвечу!
- Да ниче, а то что мы все равно любим тебя, дурошлеп, вот че!
Марк поднял глаза и молча вылупился на брата, в груди все сжалось, там бушевал целый ураган эмоций, снова покатились слезы.
- Мы все сильно за тебя переживаем - продолжил Квинт - мама аж слегла, заболела, как узнала, что ты в тюрьме. Я видел как она плачет, когда молится и как думаешь за кого?
Марк стоял как немой, не в силах выговорить хоть слово и тихо плакал. Его окончательно захлестнули чувства.
- Конечно все молитвы только за тебя. Больше ни о чем и не думает. Видишь, даже меня тайком подрядила сходить к тебе.
- Мама... - прошептал наконец Марк и громко всхлипнул, не в силах продолжить.
Он видел перед собой ее красивое, немного уставшее лицо, длинные густые волосы, большие карие глаза, в которых отражалась вся та любовь и теплота, которую она дарила своим детям без устали, трудилась не покладая рук, заботилась о них, не зная покоя. А что он? Не дал ей ничего, кроме переживаний, морщин и седых волос, к тому же еще так подвел. Марк зашмыгал носом и снова заключил брата в крепкие объятья.
- Сестры тоже очень разволновались, когда я рассказал им про тебя - продолжал Квинт.
Марк невольно улыбнулся, сестры его очень любили, в детстве он вообще от них не отлипал, бегал за ними как "хвостик".
- Все сильно переживают за тебя, в том числе близнецы и даже младшая Фабия. В доме очень беспокойно, все на нервах, особенно отец. Хоть он и хочет казаться безразличным, но у него плохо получается. Он стал вспыльчивым, начал кричать, все для него не так и не то, места себе не находит и это понятно, он возлагал на тебя, как и на меня большие надежды, продолжать его дело, расширять мастерскую... В общем ладно...
- Эээээх... - единственное, что смог выжать Марк сквозь всхлипывания.
- Ты главное знай, ты не один, мы тебя не бросили и всегда можешь рассчитывать на нашу поддержку, мы тебя любим и желаем тебе только добра!
В этот момент Фабий обнял брата так сильно, что тот даже закряхтел.
- Потише, потише! Мне тут сказали, что тебя содержат в особой камере, для знатных заключенных, а не в общей.
"Ничего себе знатная камера, что же тогда происходит в общей? Страшно даже предстаить" - думал про себя Марк, но ответил только:
- Угу, в одиночной
- Хоть так, а еще, что ты записался в легионеры и не будешь наказан, а уйдешь в армию.
- Да - сухо ответил Марк
- Это же хорошая новость, да? По крайней мере ты будешь жив!
"Надолго ли" - мелькнуло в голове Фабия, но в ответ он просто кивнул.
- Ты обязательно вернешься к нам и вернешься героем - подбадривал старший брат - Ах, да, совсем забыл, я ж тебе принес еды - Квинт указал на узелок лежавший на столе.
- Заканчивайте там, время вышло - послышался голос надзирателя.
- Держись брат – тепло, с нежностью в голосе произнес Квинт – мы будем молиться всем богам, чтобы у тебя все сложилось хорошо.
- Спасибо брат – сквозь слезы бормотал Марк – скажи всем, что со мной все хорошо, я здоров и пусть за меня не переживают, я отовсюду выберусь и обязательно вернусь.
- Они будут рады это услышать, но переживать вряд ли перестанут.
На прощание Квинт крепко пожал руку своему младшему брату, еще раз обнял и направился к выходу.
- Эй, Квинт – закричал Марк, немного взяв себя в руки – я вам всем еще покажу!
- Обязательно покажешь, братишка, обязательно! – Квинт широко улыбнулся, махнул рукой и вышел за дверь.
Марк немного взбодрился, его душу согрела семейная поддержка, теперь он знал, что им не плевать, они думают о нем и даже отцу не безразлично. Визит Квинта и его теплый рассказ о доме придал ему сил, это и был тот самый знак надежды! Теперь Фабий во что бы то ни стало хотел выбраться и когда-нибудь вернуться к своей семье, пусть даже через шестнадцать лет, но увидеть семью снова: обнять сразу всех - охапкой, расцеловать маму и сестер, утопить в своих объятьях близнецов и Квинта, а так же объясниться и помириться с отцом. Искорка в душе превратилась в небольшой огонек.
