Пограничник, милиционер, маньяк: как серийный убийца водил следствие за нос почти 20 лет
Новосибирск, начало девяностых. Город, как и вся Россия, переживал эпоху нестабильности: законы не работали, улицы становились опасными, а чувство тревоги проникало в повседневную жизнь. На фоне общего хаоса и поисков новой идентичности один человек выглядел воплощением порядка — Евгений Чуплинский. Его биография вызывала доверие: всё в ней казалось правильным, почти образцовым.
Он вырос в обычной советской семье, хорошо учился, отслужил в Пограничных войсках и устроился в милицию. Коллеги считали его уравновешенным и исполнительным, в личном деле — ни единого замечания. Чуплинский отлично ориентировался в законах, знал, как устроена система изнутри, как работают следствия и как заметать следы. В будущем именно это знание превратится в его главное оружие — против тех, кто будет искать его по оставленным трупам.
Точка невозврата наступила в середине 90-х. Тогда Евгений встречался с девушкой. От неё он заразился венерическим заболеванием. Взрыв ревности, обиды, унижения — чувства, которые родили в нём зверя. Он убил её, расчленил и спрятал тело. Это убийство стало первым в длинной череде преступлений.
Вскоре Чуплинский покинул службу в милиции и занялся частным извозом. Именно тогда в нём полностью сформировался маньяк. Он начал охоту.
Передвигаясь по области на личной машине, Чуплинский искал жертв — в основном, это были женщины, оказывавшие интимные услуги. Он знал, что на таких редко подают заявления. Под разными предлогами заманивал их в машину, вывозил за город — и там хладнокровно убивал. Иногда душил, иногда применял нож. После убийства тела он расчленял, а части выбрасывал в разных районах города и окрестностей. В некоторых случаях рядом с останками он оставлял амулеты с сатанинской символикой, как будто нарочно дразня следствие.
Это было продуманное, методичное насилие. Не просто убийства — это была демонстрация власти. Он управлял страхом, вводил полицию в заблуждение, и всё это — с холодной усмешкой бывшего милиционера, знающего, где искать улики и как их не оставлять.
Число жертв росло. Новосибирск сотрясала череда страшных находок. Люди гадали: это один маньяк или несколько? Почему милиция молчит? Почему его не могут поймать? Дело стало обрастать слухами, газетные заголовки кричали о «новосибирском Чикатило». Но убийца, казалось, исчезал, растворяясь после каждого преступления.
К середине 2000-х убийства прекратились. Кто-то решил, что маньяк уехал или умер. Дело постепенно ушло в архив, так и не дав следов. Но в 2016 году, спустя почти два десятилетия, новое поколение следователей взялось за старые материалы.
Продвинутая криминалистика, анализ ДНК, восстановление цепочек событий — всё это в итоге привело к фамилии, уже давно забытой: Евгений Чуплинский. Его арестовали. И тогда началась новая глава — глава откровений.
Он не отпирался. На допросах подробно рассказывал о каждом преступлении, о деталях, которые могли знать только он и жертвы. Он не пытался вызвать жалость, не выражал раскаяния. Наоборот, казалось, он гордился тем, что смог обмануть всех — коллег, город, государство.
Следствию удалось доказать его причастность к 19 убийствам, но сам он утверждал: убил 29 женщин. И если бы не остановился, их стало бы ещё больше.
Процесс длился долго. Слушания проходили под пристальным вниманием общественности и прессы. Люди не могли поверить: на скамье подсудимых — бывший милиционер, защитник порядка, отец, сосед, человек, у которого, казалось, всё было хорошо.
Его поведение в суде шокировало: он не скрывал удовольствия от внимания. Он был спокоен, иногда даже язвителен. В своих объяснениях он говорил о «мести», о «разочаровании в женщинах», о «голосах в голове». Но экспертиза признала его вменяемым. Иначе и быть не могло — он действовал слишком точно, слишком разумно.
Приговор был однозначен: пожизненное лишение свободы.
Сейчас Евгений Чуплинский находится в колонии особого режима. Он скрывался 18 лет, и почти столько же раз ускользал из рук закона.
