Он приехал в Рим поздно ночью, с тяжелым сердцем и багажом, в котором кроме рубашек лежала только одна мысль — уйти из архитектуры навсегда.
Конкурсы провалены, бюро в Москве на грани банкротства, заказчики исчезли, как вода в Тибре.
Он шел по площади Святого Петра, как по чертежу чужого успеха — где каждый элемент на своем месте, а его жизнь — полный хаос. Потом он сел на камень у основания колоннады Бернини.
И впервые за много месяцев просто смотрел.
На то, как раннее солнце вычерчивало тени между колоннами, на то, как дети гоняли голубей под взглядом Швейцарской гвардии, на то, как в этой геометрии — все работает.
Вдруг он понял — его беда не в профессии. Его беда — в масштабе мышления. Он проектировал квартиры. А нужно было — проектировать принципы. Бернини не делал интерьеры. Он делал пространство, которое говорит с нацией.
Через неделю он уже стоял с блокнотом у фасада собора Святого Петра, делая скетчи — не ради лайков, а чтобы понять, как устроен мир, где масштаб влияет на м