Колонна выехала со двора. Кай сумел добраться до Слуха и затащил его в Тигр. Сам же перебрался в БТР.
- Подполковник Андреев? - Мамонт обратился к спасенному мужчине. Он поднял голову и прошептал:
- Так точно.
Все это время он сидел тихо, безучастно смотрел по сторонам. Его жена Анна прижалась к нему и так же молчала.
- Мы вас давно искали. Хорошо, что вы живы. Нас отправили вытащить вас из города.
- Вы были на другой нашей квартире? - не выдержала Анна.
- Да, были, - кивнул Мамонт.
- Там осталась наша дочь, - женщина закрыла рукой лицо и всхлипнула. Подполковник погладил ее по руке. - Она… она… заразилась. Мы решили ее… там закрыть в надежде, что через месяц будет какая-то вакцина.
- Наша команда была второй. Первая команда вошла в квартиру несколько дней назад. Квартира вся в крови. Там кто-то взорвался. Первая команда превратилась в кордицепсов. Они двоих моих людей ранили.
Мамонт не хотел сообщать плохие новости, но молчать было нельзя. Не то время, не тот случай. Анна до крови закусила губу и отвернулась к окну. По ее вздрагивающему телу было понятно, что она беззвучно плакала, но старалась держать себя в руках.
- А лекарство? - спросил подполковник и опустил голову.
- Нет никакого лекарства. Еще ни одному человеку не удалось вылечиться.
Николай посмотрел на подполковника и вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Он все еще не был готов стать “спасителем мира”.
Подполковник обернулся, наконец, к жене и обнял ее. Она рухнула ему на руки и зарыдала навзрыд. Он гладил ее по голове и что-то шептал на ухо. Какие все-таки удивительные существа - люди. Они до последнего верили, что может произойти чудо и их дочь поправится. В машине повисла тягостная тишина.
- Это правда, что вы за три дня разгадали загадку кордицепса, и все человечество обязано вам шансом на спасение? - спросил Мамонт подполковника.
- Ну, я не один был. Нас целая команда была. ФСБ, полиция, следователи, ученые. Нам просто невероятно повезло, - пожал плечами Андреев.
- Что теперь думаете делать?
- В Кубинке штаб работает. Хочу присоединиться к ним. Может быть еще окажусь полезен. Мы обязаны победить кордицепс.
Николай смотрел в окно. На душе было противно. Кошки уже не скребли, а разрывали когтями душу. С одной стороны, он еще не отошел от гибели Алекса, а с другой - тяжело скрывать от окружающих, что ты единственный человек, который сумел пережить контакт с кордицепсом.
“Подожди, надо еще собрать людей”, - раздался новый шепот в голове. Николай стукнул кулаком по стеклу. За окном он заметил два военных грузовика. Возле них уже начинала собираться группа гражданских. Николай открыл окно.
- Граждане, мы привезли еду и воду. Подходите! - услышал он до боли знакомый противный голос.
- Остановите машину! Срочно! - завопил Николай.
Мамонт скомандовал по рации всем остановиться.
- Что случилось? - спросил он, разглядывая в окно военных.
- Это не военные. Это кордицепсы! - Николай глянул Мамонту в глаза и указал пальцем на лжевоенных.
- Как узнал?
Николай отвернулся и сжал губы. Он не мог рассказать, откуда сведения.
- Они не говорят вслух, в мегафон. Проигрывают аудиозапись. Так уже делали другие кордицепсы. Надо проверить их документы.
- Кай, проверь документы у военных, - сказал Мамонт по рации, не отводя взгляда от Слуха.
Из БТР выбрался Кай и направился к военным. Те остановились и молча посмотрели на него.
“Доставай!”, - вновь раздался шепот, когда Кай попросил предъявить документы.
Но тут один из кордицепсов забрался внутрь грузовика и вылез оттуда уже с РПГ, направил его на Тигр.
- Все на пол! - закричал Николай и рукой придавил подполковника к полу.
Все упали на пол. Как же хорошо, что Тигры делают бронированными. Машина снова подпрыгнула на месте, внутри всех тряхнуло. Автомобиль явно вышел из строя, но вся команда осталась жива, никто серьезно не пострадал. Гражданские на улице за несколько секунд разбежались по подъездам.
- Быстро, занимаем оборону! - скомандовал Мамонт.
Слух взглянул в окно и увидел, что ошарашенный Кай стоит на полусогнутых ногах и смотрит то на военных, то на свою колонну. Кордицепс в секунду подскочил к нему и обмазал его лицо кровью.
Кай начал направлять на него автомат, но было слишком поздно. Он потерял несколько секунд, а этого хватило кордицепсам, чтобы прострелить ему ногу. Очевидно, они планировали оставить его живым. Им нужны бойцы в своих отрядах. Боевые кордицепсы.
Кай закричал и упал на левое колено.
В этот момент вверх взмыл БПЛА Садовского. Мамонт вытащил из Тигра Анну, жену подполковника. Передал ее в руки подоспевшему Бахе.
- Отведи ее и подполковника в БТР. Нам нужно, чтобы они выжили.
- Издеваешься? - спросил подполковник. - Я тоже служивый. Я помогу вам. Не буду прятаться, как баба.
- Только не лезь на рожон.
- Товарищ полковник! - Баха кивнул в сторону. - Мы все не уместимся в БТР. Как минимум двое лишних. И это не считая Кая.
- Товарищ полковник, - отрапортовал Сад по рации, - из соседних дворов к нам направляется несколько кордицепсов. Надо быстрее сваливать.
В этот момент во дворе раздался взрыв. Кай с криками заполз под грузовик и подорвал там гранату - выполнил последний приказ: убить себя при заражении.
Николай с опустошением смотрел на развороченный грузовик, рядом с которым только секунду назад стоял его друг, один из членов группы.
- Мамонт, я могу где-то тут укрыться, вы заберете меня завтра, - сказал Слух.
- Тебя одного мало. Нужен еще один.
- Я с ним, - сказал Баха. Ему также было не по себе от произошедшего, но забываться и раскисать нельзя.
- Вы уверены, мужики? - Мамонт перевел взгляд с одного бойца на другого.
- Конечно. На нас стоят маяки, завтра приедете, заберете.
- Хорошо. Только не факт, что завтра. Нас могут не допустить к задачам третий день подряд. Команде отдых нужен. Вам придется перекантоваться дня два-три.
- Сделаем. Только дайте нам пару минут укрыться. Потом уезжайте, - кивнул Слух.
- Хорошо, - Мамонт еще раз посмотрел на них. В его взгляде читалось: “Пацаны, выживите во что бы то ни стало!”
Мамонт быстро направился к БТРу, а Слух с Бахой побежали через дворы в обратном направлении. Намечался еще денек в каменных джунглях, кишащих зомби. Уже привык. Пробежав два двора, Николай услышал, что перестрелка стихла. Значит БТР выдвинулся на базу. Теперь они одни.
- Нам нужно где-то укрыться. В какой-нибудь подъезд забежать. Там пересидим. Мы так уже делали.
- Осталось выбрать подъезд, - согласился Баха и огляделся.
Тут они увидели, как из-за угла дома выскочил кордицепс.
“Они тут! Они тут!”, - зашипело у Николая в голове, виски отдались болью.
Выстрел и кордицепс упал. Баха бил без промаха.
- Здесь нам уже не укрыться. Они все подъезды обшарят. Бежим дальше, - Слух махнул рукой и, пригнувшись, побежал вдоль балконов.
Забежав в следующий двор, Слух подскочил к первому попавшемуся подъезду и попытался вскрыть домофон.
“Они здесь, они здесь!” - снова раздалось в голове.
- Баха, смотри вокруг!
- Вижу!
Снова выстрел. И снова этот двор - не вариант. Надо бежать дальше. Куда? В какую сторону? Имеет ли смысл вообще бежать? Или окопаться и биться?
Николай услышал треск и поднял голову. В метре над головой Бахи кружил беспилотник. Он отлетел на несколько метров, застыл, наклонился влево, потом вправо и снова отлетел вперед.
- Он зовет нас, - догадался Николай, - бежим в сторону улицы.
Выбежав со двора, Слух и Баха уже почти перебрались через дорогу, когда за ними выскочило несколько кордицепсов. Расстояние между ними небольшое, а Слух уже стал уставать. Вот что значит частый алкоголь. Дыхалка уже не та. И беспилотник куда-то исчез.
Кордицепсы все ближе. А сил меньше. В какой-то момент придется остановиться. Надо было у Мамонта просить времени побольше. Не успели. Эта ошибка может стоит им с Бахой жизни.
Издалека донеслась серия выстрелов. Все кордицепсы, преследовавшие их упали замертво. На противоположной стороне дороги появились новые, но в нерешительности остановились. Словно понимали, что это гиблое для них место. Странно.
Николай остановился, жадно глотая воздух, и огляделся. Откуда доносились выстрелы? И тогда он заметил церковь, обнесенную высоким массивным забором. Вдоль него стояло несколько человек. Кто-то был вооружен автоматами, кто-то - снайперскими винтовками.
- Сюда! - Николай схватил Баху за локоть. - В церковь!
Николай подбежал к пяточку света перед забором, поднял руки и громко крикнул:
- Мы военные! Проводим операцию по спасению в Москве. Нам нужно укрытие.
- Вы не заражены? - отозвался чей-то грубый голос.
- Нет, близко к себе их не подпускали.
- У нас тут большая община. Мы не можем рисковать всеми. Пустим вас только через карантин.
- Не вопрос. Нам бы пару дней тут у вас пересидеть.
- Вот вам ключи, - в шаге от Николая в пыль упала связка ключей. - Открывайте двери, переночуете в проходной. А завтра после обеда впустим вас на территорию.
- Спасибо!
Николай поднял ключи, быстро открыл дверь в проходную, пропустил вперед Баху и два раза повернул замок. Дверь железная, надежная. Такую не взломаешь.
Проходная представляла собой довольно большое помещение, которое, видимо, часто использовалось как карантин, а в былые времена здесь даже могли проводить мероприятия. Сейчас там стояло несколько кроватей, стол, стулья и даже имелся небольшой советский холодильник.
Слух уселся на одну из кроватей, переводя дух. По лбу стекал пот, сердце вырывалось из груди. Баха лег на спину на соседней кровати, достал четки.
- Ты веришь в Бога? - нарушил тишину Николай.
- Я дагестанец, мусульманин. Верю в Аллаха.
- Что ж, сегодня мы погостим у нашего Бога, - сказал Слух. - Тебе понравится.
Баха ничего не ответил, только пару раз щелкнул четками, поднялся и подошел к холодильнику. Там были овощи: помидоры, огурцы, редис. Вдалеке виднелась сметана, несколько пачек сосисок, хлеб и пара бутылок воды.
- Ого, мне уже нравится у вашего Бога, - улыбнулся Баха. - Сосиски, надеюсь, не свиные?
- Это только начало, - усмехнулся Слух.
- А ты в Бога веришь? - Баха внимательно читал этикетку на пачке сосисок.
- У меня есть к нему несколько вопросов. Но в целом. Скорее да, чем нет.
- Знаешь, как в песне: “Светило солнышко и ночью, и днем - не бывает атеистов в окопах под огнем”, - Баха кинул пачку в холодильник - не халяль.
- Это точно, - кивнул Николай, присаживаясь к столу.
Вскоре на столе оказались овощи, сметана, хлеб, сосиски, которые Николай уплетал за обе щеки, и бутылки воды.
Хотя место и казалось довольно безопасным, спали все равно по-очереди. Привычка. Безопасность лишней не бывает.
Ближе к обеду они услышали, как открывается дверь, которая вела внутрь двора. В карантин вошли двое мужчин в защитных костюмах. Один с автоматом, второй с градусником.
- Оружие положите на стол, - кивнул тот, что с автоматом. - Сами встаньте к стене и не дергайтесь.
Второй померил им температуру. Хорошо, что хоть градусник был электронный, быстрый.
- В норме, - кивнул проверяющий, показал второму цифры на маленьком циферблате градусника.
- Хорошо. Саныч, забери их оружие. Обработай его.
В комнату зашел третий человек, бросил на пол закрытую картонную коробку, взял оружие и вышел.
- Потом вернем, как будете уходить, - сказал тот, что с автоматом, заметив беспокойство в глазах Николая. - Тут вам одежда чистая, - он кивнул на коробку. - Свою можете выкинуть, а можете прокипятить. На всякий случай.
- Если не сложно, прокипятите, - кивнул Слух. - Неизвестно, когда нам новую выдадут.
- Хорошо, не вопрос.
В этот момент в комнату медленно вошел священник в рясе.
- Приветствую вас, путники, - он сложил руки на поясе, перебирая длинные деревянные четки. Его седоватые волосы были собраны в хвостик, а открытые серые глаза выражали дружелюбие. - Меня зовут Отец Михаил. Рады предоставить вам кров и пищу, - он слегка развел руки, словно Иисус.
- Спасибо. Меня зовут Николай, - Слух хотел протянуть руку, но опомнился и убрал. Все-таки карантин.
- А я Башир, - Баха поднял ладонь в знак приветствия.
- Добро пожаловать в нашу Церковь. Надеюсь вам тут понравится, и вы будете соблюдать наши законы.
- Это какие? - напрягся Слух и переглянулся с Бахой.
- Десять заповедей, - священник пристально посмотрел в глаза Слуху.
- Мы постараемся.
Дверь распахнулась и Слух с Бахой, наконец, вышли на территорию монастыря. Она была весьма обширной, полностью окружена высоким монолитным забором, вдоль которого установили строительные леса. По ним передвигались охранники, получалось подобие крепостной стены. Видимо, стычки с кордицепсами происходили довольно часто, а потому, зомби старались лишний раз не подходить к церкви.
Часть внутренней территории занимали огороды. Картошка, морковь, редис, помидоры, огурцы. Тут все выращивали свое. Было несколько построек. Одна использовалась под кухню, вторая была кладовкой, там, видимо, хранили продукты. Третью занимали охранники. Видимо, там и был охранный пункт. А четвертая - медпункт. По крайней мере так гласила самодельная табличка с корявыми буквами, выведенными красной краской.
На площадке перед церковью стояло несколько поломанных автобусов, переделанных под незамысловатое жилье. Люди спали внутри на полу. Хорошо, что сентябрь выдался теплым. Уже в октябре там будет невероятно холодно и без отопления не обойтись.
Во дворе стояло несколько машин. Они явно использовались часто. Видимо, периодически выезжали за продуктами и другими необходимыми вещами. Люди ходили на всей территории. Одни ковырялись в огороде, другие ремонтировали машины, третьи готовили еду и убирали помещения. Мальчики играли в футбол, девочки прыгали в давно забытые игры: классики и через резиночку. Это был маленький Оазис в каменных джунглях. Привет из прошлого. Далекого прошлого.
- Когда все началось, - стал рассказывать отец Михаил, заметя интерес и восхищение в глазах Слуха, - нас тут было семь человек. Мы не понимали, что происходит и как долго нам нужно будет оставаться запертыми. На следующее утро пришли первые люди. Не могли же мы их бросить на улице?
Они шли медленно по двору и рассматривали все вокруг. На них обращали внимание люди, но быстро отворачивались и уходили по своим делам. Священник время от времени кому-то махал рукой приветствуя или коротко кивал проходящему человеку. По его осанке и умению держать себя становилось понятно, что его здесь не только уважают, а чуть ли не боготворят.
- Церковь всегда была домом для нуждающихся, - продолжил отец Михаил. - Пришли те, кто не успел запастись продуктами в первый день и поняли, что не продержатся месяц дома. В основном, одинокие женщины с маленькими детьми. На пятый день насчитывалось уже двадцать пять человек. Мы доедали последнюю картошку. Наверное бы умерли с голоду, если бы не Сергей Иванович со своей командой. Он приехал за дочкой. Через пять дней после начала карантина, осознав, что все очень серьезно и опасно, они решили покинуть город. Собрали минивэн и поехали за ней. А ее дома нет. Значит, в церкви, сообразил Сергей Иванович.
Отец Михаил остановился, поднял голову к небу, на секунду закрыл глаза, но потом пошел вперед, продолжая рассказ:
- Приехали такие бравые старички. Все в Афгане отслужили, несмотря на возраст, были в хорошей форме. С оружием, естественно. Видно, что судьбы у них непростые, - он покачал головой и достал из кармана четки. - В 90-е их потрепало, сильнее, наверное, чем в Афгане. Многое повидали. И вот смотрят они: нас тут двадцать человек и доедаем последнюю картошку. И решили с нами остаться. Так сказать, шефство взять. Нашли где-то грузовик, с какой-то стройки взяли леса, привезли, защиту выстроили, - он кивнул рукой в сторону ограждений. - Ездили по городу, еду собирали в торговых центрах. Видя, что у нас кипит жизнь, к нам стали присоединяться жители ближайших домов. Приходили семьями. Приносили все, что было. Народу стало слишком много, пришлось даже карантинную комнату организовать. Укрепили ее, снабдили кроватями, холодильником. Один раз пришел парень. Тоже служил в горячих точках. Оператором беспилотников, вроде. Он вас и спас. Он часто по вечерам со своими “птичками” отправляется рыскать по близлежащим районам. Многих людей так к нам привел.
Николай слушал и удивлялся, как все правильно и складно организовано в этой общине. Таких бы руководителей, да в самые верха. Он улыбнулся мыслям.
- Когда народу стало много и место в церкви закончилось, пригнали несколько автобусов, - отец Михаил снова с кем-то безмолвно поздоровался. - Организовали там спальные места. Со временем у нас появились и плотники, которые мебель делают, и повара, механики, много всех. Есть и врачи. Всем хватает работы, и мест для сна. Зомби эти…- отец Михаил перекрестился и поцеловал четки, - несколько раз пытались нас атаковать, но мы неприступны. Они, кажется, в какой-то момент смирились. Перестали нам особо докучать.
- Да, - восхитился Николай. - молодцы вы! Настоящий оазис, да что там - рай божий - организовали!
- Все спасибо Господу, - ответил отец Михаил и возвел руки к нему.
- Только, зима скоро. Холодно будет спать в автобусах, - заметил Николай, указывая на самодельные трейлеры.
- Знаю. Бог поможет. Я верю.
- Может он нас к вам и прислал, чтобы помочь? Нас тут на днях эвакуируют. Мы сможем позже вывезти всех отсюда, - Николай обернулся на священника, который слегка притормозил. Его мягкая улыбка застыла, он быстрее стал перебирать четки, уставившись в землю.
- Потом обсудим. Пора идти. Можете пока осмотреться.
Николай с Бахой пошли к автобусам. Вместо сидений лежали большие толстые матрасы из дорогих магазинов, спать на них, наверное, довольно удобно. Где-то недалеко, судя по всему , разграбили мебельный салон.
Выйдя из автобуса, Николай увидел Сергея Ивановича.
- Добрый день! - Слух протянул руку.
- Здравствуйте, - тот пожал ее.
- Как вы тут поживаете?
- Да вполне себе. Бывали жаркие дни, но в последние пару недель вполне сносно.
- Отец Михаил рассказал, как вы приехали и организовали тут неприступную крепость. Молодцы, нечего сказать! - закивал Николай, даже Баха пару раз одобрительно хмыкнул.
- Да, а как иначе? Приехал дочку забирать, а она ни в какую: “Это Дом Божий. Я остаюсь!”. Пришлось и нам остаться. Без нас бы они, конечно, вряд ли выстояли, - в голосе Сергея Ивановича чувствовалась уверенность, исходящая из внутренней силы.
- На днях за нами приедет эвакуационный транспорт. Постараюсь договориться в штабе, чтобы вас побыстрее эвакуировали.
- Да, было бы хорошо, мы устали, если честно. И скоро холода, - согласился Сергей Иванович и посмотрел задумчиво вдаль.
- Договорились.
- Ну а вы… с той стороны ограды? Как там?
- Я нет. Я тут месяц на карантине провел. Потом эвакуировали, но дальше казармы не уходил. Не знаю, что там происходит. Говорят, в городах люди продолжают ходить на работу и деньги зарабатывать, чтобы тратить на ненужные им вещи, - Николаю было неохота вспоминать последний месяц.
- Да. Вот как ведь бывает, - Сергей Иванович заметил, как ему замахали от стены, подзывая. - Ладно, я пойду. Много дел еще. Мы рады, что вы к нам попали. Хоть дали надежду на спасение. Люди тут разные. Не все в Бога верят. Некоторые, откровенно, уже по чуть-чуть с ума сходят.
- Неудивительно.
Николай с Бахой пошли дальше по территории церкви. Под деревом на самодельной скамейке сидела совсем юная девушка и качала коляску.
- Привет. Я Николай, - обратился он к ней.
- Привет, Нина, - девушка подняла карие глаза и улыбнулась. Ветер слегка растрепал ее рыжеватые волосы, собранные в косу.
- Как вы тут поживаете?
- С учетом сумасшествия, происходящего на той стороне от забора, очень даже неплохо, - девушка поправила одеяло в коляске.
- Сколько вашему ребенку? - Николай наклонился, чтобы разглядеть малыша.
- Две недельки, - Нина сильнее закачала коляску, чувствуя, что ребенок завозился внутри.
- Ух ты! Прям здесь родили?
- Да, от стресса, видимо, - пожала плечами Нина. - на несколько недель раньше. Но тут хорошие врачи, много лекарств разных. Спасибо отцу Михаилу и Сергею Ивановичу. Если б не они, не было б тут такого тихого уголка.
В этот момент мимо них прошел мужчина лет тридцати в замасленной джинсовой рубашке и таких же брюках. Он постоянно дергал руками и шептал что-то про Бога, смотря то в землю, то озираясь по сторонам.
- Это наш местный юродивый, - кивнула Нина на парня, - так говорили в старину про таких. Степка. Однажды, в самую сложную пору, когда ежедневно нас тут осаждали десятки зомби, он просто вдруг появился перед дверью. Вообще непонятно откуда взялся. Вся наша охрана пропустила его. Обычно они любое движение замечали за несколько дворов, а тут раз, и он перед дверью стоит. И кордицепсы его как-то пропустили. Тоже не заметили. Не зря говорят, что дуракам везет. Прошел карантин и впустили его. Так и ходит тут уже недели три. Он безобидный. Но какой-то сам по себе. Никого не подпускает. Даже ест отдельно от всех.
- Понятно, - сказал Николай, провожая его взглядом.
- У вас родные есть там? За пределами Москвы?
- Да, вся семья в Таганроге осталась, - вздохнула Нина и опустила взгляд.
- Там хорошо. Тепло. Море.
- Ну да.
- Наверное, родители хотят с внуком познакомиться?
- Еще как, - разулыбалась Нина. - Хотите я вам про наш городок расскажу? Он небольшой, но там Чехов жил.
Так, за разговорами, незаметно наступил вечер. Пришло время ужина. Столы расставили прямо на улице, на поляне. Всех рассадить было негде, потому кормили по системе шведского стола. Каждый подходил, набирал тарелку и отходил. Рассаживались по всей поляне, на траве, на бревнах. Когда все расселись, отец Михаил встал посередине поляны и поднял руку. Разговоры тут же смолкли. Он взял слово.
- Мы здесь собрались все очень разные. Мужчины, женщины, молодые, старые, верующие и не очень. Однако я искренне верю, что Бог присматривает за этим местом. Мы очень многим обязаны Сергей Ивановичу и его друзьям. Каждый из нас приложил силы и душу, чтобы это место стало безопасным и тихим, но все же Бог тут был первым. Даже когда еще нас здесь не было. И сегодня он нам послал новую прекрасную весть. Военные уже достроили карантинные зоны за пределами Москвы и теперь ездят по Москве и эвакуируют жителей. Благодаря Николаю, - отец Михаил показал в сторону Николая, стоящего возле дерева, - которого привел к нам Бог, нас тоже эвакуируют в ближайшее время. Надеемся, что в течение недели. Как бы тут ни было хорошо, но скоро зима. Тут станет гораздо тяжелее.
По поляне прошел гул одобрения. Все радостно заговорили друг с другом. Воодушевились. Скоро весь кошмар закончится. Теперь каждый из постояльцев счел необходимым подойти к Николаю, пожать ему руку и сказать спасибо. Слух чувствовал себя неловко: еще ничего не сделал, а уже почестями осыпают. Баха вообще только молча качал головой и перекидывал четки.
- Верующие, давайте воздадим хвалу Господу! Давайте помолимся за все, что имеем и чтобы наше спасение прошло удачно.
- Бог, Бог, Бог… - зло прошептал кто-то рядом с Николаем. Он даже подскочил от неожиданности.
Это был юродивый Степка. Его руки тряслись, глаза стали агрессивными. Он продолжал что-то нечленораздельно болтать, качал головой, а потом повернулся и быстро ушел в сторону построек.
- Не обращайте внимания, - сказала подошедшая девушка, - это Степка. Не верит он в Бога почему-то.
- Да. Я заметил, - Николай посмотрел вслед юродивому. Потом извинился перед девушкой, которая была не против побеседовать, и отошел к отцу Михаилу.
- Отец Михаил, можем поговорить?
- Да, конечно, - он передал свою тарелку с куском хлеба и одной вареной картофелиной рядом стоящему парню и отошел с Николаем в сторону.
- Как вы умудряетесь сохранять веру, когда видите, что происходит в этом мире? Если он всемогущ, - Николай указал пальцев вверх,- то как допустил все это?
- Знаете, вы задаете неправильный вопрос. Вы никогда не достигнете понимания, пока задаете вопрос: “Как?” или “За что?”. Это неправильные вопросы. Единственный вопрос, который нужно задавать Богу - это вопрос: “Почему? или Зачем?” - отец Михаил смотрел пронзительным взглядом на Николая. Того даже оторопь взяла. - “Почему это произошло?”- повторил священник. - И однажды вы найдете ответ на этот вопрос. Однажды он вам ответит.
- Почему он убил мою семью? - не отводя взгляда проговорил Николай
- Я не знаю, - взгляд священника смягчился, натянутая улыбка пробежала по губам. - Я же не Бог. Вы у него спрашивайте.
- Как?
- В молитве. Помолитесь и спросите. И однажды просто поймете. Осознаете. Не сразу, конечно.
Николаю стало неуютно стоять рядом с отцом Михаилом, чувствовать на себе его взгляд и ощущать то, что нельзя выразить словами. Он извинился и отошел к столу, налил в стакан воды из канистры.
“Я очень хочу снова верить в Бога. Но не могу”
Вечер плавно перешел в ночь, и все отправились спать. Кто-то в церковь. Кто-то - в автобусы. Николай и Баха разместились тоже в одном из них. Легли недалеко у входа. Николай долго ворочился, не мог уснуть. Все думал о Боге и о своей семье. За что? Нет! Почему? Почему он их забрал, а его оставил? Вязкие мысли утянули в сон. Ему хотелось, чтобы там, на другой стороне, он снова встретил жену в красивом летнем платье и своих детей. Он спросит , как у них дела, чем занимаются и почему…
Из сна его беспардонно выдернул крик: “Пожар! Пожар!”.
Николай выскочил из автобуса. Горела крыша церкви. В воздухе летал пепел. Народ из церкви выбегал с криками и останавливался неподалеку, беспомощно смотрел, как сгорает Дом Господень.
- Видите! Я же говорил, что нет никакого Бога! - раздался громкий смех. Степка хохотал, словно решил сложную задачку и всем доказал свою правоту. Он показывал одной рукой на крышу, а второй держал пустую канистру.
- В карантин! - рявкнул Сергей Иванович.
Двое молодых охранников схватили хохочущего Степку и волоком потащили в карантинную комнату.
Отец Михаил упал на колени перед горящей дверью и начал молиться. За ним последовали некоторые из местных жителей. Другие молча стояли и смотрели, как горит их пристанище. Если крыша выгорит, то поменять ее будет очень сложно. Скорее всего церковь окажется непригодной для жизни.
Николай почувствовал, как капля упала на щеку. Еще одна. И еще. Он посмотрел вверх. В темном небе не было видно звезд, все затянула туча, которой минуту назад не было.
Чем больше капель падало, тем больше людей падало на колени и начинало молиться. Гул людских голосов смешался с усиливающимся шепотом дождя. Через минуту с неба хлынули потоки воды. Люди остались стоять на коленях, еще громче читая молитвы. Картина была одновременно завораживающая и страшная: обезумевший от отчаянья народ взывает к высшим силам во время Апокалипсиса.
Николай, под влиянием атмосферы, медленно опустился на колени. Одежда промокла, по лицу стекали соленые струи. Или это был просто дождь? Было в этой влаге что-то невыразимое. Может, благодать? Он оглянулся в поисках Бахи и с удивлением увидел его стоящим на коленях.
***
Николай проснулся около 11 часов утра. После беспокойной ночи ему дали поспать подольше. Выйдя из автобуса, он заметил, что жители на поляне собрали совет. Николай наскоро умылся и поспешил туда.
- Сейчас будет суд над юродивым, - кивнул в сторону собравшихся Баха.
- Так крышу же спасли? За что его судить?
Баха опустил глаза и недовольно цокнул языком.
- Там, - Баха указал на сгоревшую церковь, - среди прочих, две девочки жили, лет по десять. На самом верху. Они без родителей пришли. Когда началась паника, про них все забыли. Некому было вывести их. Они там и остались. Закрылись.
- Сгорели заживо??? - испуганно произнес Николай и вытер лицо ладонью.
- Нет, от угарного газа погибли.
Среди собравшихся наконец наступила тишина. Отец Михаил вышел вперед и встал напротив Степана:
- Зачем ты, Степан, поджог церковь? Ты убил двух маленьких девочек. Знаешь?
Степан стоял на коленях и рыдал навзрыд. На его лице расплылось несколько синяковм- видимо, местные уже пытались учинить самосуд.
- Я хо-хотел доказ-з-зать вам, что Б-б-бога нет. Что это в-в-выдумки, - Степан зашелся ревом, его сзади толкнул кто-то ногой в плечо, он вытер лицо рукавом и продолжил: - И н-н-ельзя слепо в н-н-него верить. Я не хотел-л-л причи-и-инить никому вреда-а-а.
Последние слова снова переросли в вопль. Степан заламывал руки, рвал на себе одежду, царапал лицо.
- Я знаю, Степан. Я знаю, - тихо произнес отец Михаил и кивнул.
- Теперь я в-в-верю в Бога. Он яв-в-вил себя вчера. Я теперь в-в-верю, - закивал головой юродивый и показал пальцем в небо.
- И это я знаю, - вздохнул отец Михаил и сделал шаг к нему, наклонился. - Но, Степан, я не могу оставить тебя среди нас. И дело даже не в том, что ты опасен. Это тебе опасно тут оставаться. Потому…- он отошел от пригнувшегося к самой земле Степана и посмотрел на притихших жителей. - А потому я приговариваю тебя находиться в зоне карантина вплоть до самой эвакуации. А потом пусть власти решают, что с тобой делать.
Толпа агрессивно зашумела. В воздухе закачались топоры и вилы. Николай толкнул Баху в плечо, чтобы тот был на чеку.
- Бог велел прощать, - развел руками отец Михаил и показал жестом Сергею Ивановичу отвести юродивого в карантин.
Сергей Иванович злобно глянул и отдал приказ одному из своих помощников. Накаченный мужчина под два метра ростом подхватил Степана под локоть и как тряпичную куклу потащил к карантину. Осужденный не поспевал за охранником, так что его ноги волочились по земле, а на коленях проступили кровавые пятна. Он вопил и пытался вырваться. Толпа становилась агрессивней, ругательства стали громче. Люди полукольцом шла за охранником, сокращая расстояние. Перед толпой встал отец Михаил. Люди неистовствовали, в гуле голосов трудно было разобрать слова.
Николай с Бахой продвинулись сквозь толпу, готовые в случае чего защищать священника. Люди нашли повод выплеснуть весь накопившийся гнев, им давно нужен был повод отпустить спящего внутреннего зверя, вскормленного многолетними обидами и окружающей несправедливостью. И повод появился. Все это распаляло еще чувство вины, тщательно скрываемое за грозными окриками. Ведь никто из них, из получивших здесь кров, не вспомнил о сиротах, не помог им.
Прогремел выстрел.
Толпа замерла, затихла и устремила взор в сторону карантина. Тело Степана полулежало, облокотившись о здание, а голова свесилась на плечо. По траве, стене и одежде растекалась кровь. Глаза Степана все еще смотрели вперед, ища то ли защиты, то ли прощения. Губы искривились в последней глупой улыбке. Охранник, стоявший рядом, бросил пистолет на землю и присел на траву рядом. К нему бросились два других охранника.
Потом, в свое оправдание, он повторял, что его внучке тоже было десять лет, когда ее сбил на машине пьяный дурак. В прямом смысле - дурак. Его потом на лечение отправили, признали невменяемым. Как ему выдали права - непонятно. Он провел в дурке полгода, а потом его выпустили. Вылечили. Права больше не давали. Но ему они и не нужны были. Жил себе спокойно, водку глушил. А сейчас все воспоминания всколыхнулись, переплелись, забродили в душе мужчины и выплеснулись в неподходящий момент. Наказал. Отомстил.
Охранника, конечно, сразу разжаловали. Забрали оружие. И самого затолкали в карантинную комнату. Хотели даже связать, да передумали: куда денется из железной коробки? А Степана похоронили на территории церкви. Кто-то даже пару цветков положил. Быстро же накатывает и проходит людская злоба.
Ближе к вечеру ожила рация Николая.
- Слух, прием! Это Мамонт. Ты где?
Слух назвал адрес церкви, и уже через десять минут на территорию заехало два БТРа. Видимо, Тигры закончились. Слишком часто их стали подбивать.
Слух, Мамонт, отец Михаил и Сергей Иванович собрались в командном пункте. Предстояло обсудить вопросы эвакуации большого количества людей. В церкви насчитывалось около ста пятидесяти человек. Требуется четыре автобуса. Решили, что все смогут сделать через два дня.
- И это, - начал было отец Михаил, но осекся и махнул рукой.
- Что хотели сказать? - спросил Мамонт.
- Я не буду эвакуироваться. Сегодня ночью я осознал - это Божье место. Я не могу его покинуть. Я понимаю, что вы не можете разом эвакуировать всех жителей Москвы. У многих дома закончилась еда и вода. Мы нужны им. Я буду здесь до тех пор, пока в Москве будут нуждающиеся.
- Мы с вами останемся, - тут же откликнулся Сергей Иванович. - Я впервые в жизни почувствовал себя нужным и важным. Впервые моя жизнь наполнилась смыслом.
- Понятно, - кивнул Мамонт. - Тогда составьте список всего необходимого. Попробуем доставить. Возможно нужны доски, чтобы построить помещение по типу казармы, кровати двухъярусные, радиаторы, обогреватели, генераторы. Зима близко. Оружие, наверное, вам еще нужно. Беспилотники. Ноутбуки. Пишите все, разберемся.
- От этого не откажемся. Спасибо, - кивнул отец Михаил и слегка наклонил голову. - Завтра принесу список.
Через два часа команда на двух БТРах покинула церковь. Николай смотрел в пол и думал, что он пережил за эти несколько дней. Кажется, его вера в Бога стала сильнее.
А если Бог есть, значит с его семьей там все хорошо. Они в безопасности. А значит, все не так плохо в этом мире.
