Я провела отдых в дивном алтайском поселке, в прекрасной, как задумывалось, компании. Пригласила с собой подругу. Не шапочно знакомую скучающую бабёшку, а прям всамделишную подругу, испытанную в кратких и продолжительных путешествиях. С ней у меня всегда идеальный мэтч, драйв и ржач. В общем, ничего не предвещало.
Однако, через неделю мы обнаружили себя сидящими в разных углах, с наворачивающимися слезами и раздутыми ноздрями. Думаете, вдруг? Неа.
Я, как и многие взрослые, которых в детстве наказывали тягостным молчанием, напряжение в воздухе улавливаю чутко и на подступах. Я его почти физически чувствую, осязаемо. Как третьего лишнего, ввалившегося между мной и другим человеком, сидящих на тесно приставленных стульях. И этот третий - противен и склонен к распуханию. От него хочется отодвинуться подальше. И еще подальше. И вот мы с… Впрочем, тут этику подвезли, поэтому имен я называть не могу. Но подруга мне предложила выход сама. «Придумай мне псевдоним,» - посоветовала она, - «Например, Анжела или Элеонора. Нет, пусть будет Даниэлла». А я, в целом, очень за. Пусть мой блог вместо Маш и Вась отныне наполняют Маурисии, Даниэллы и доны Педро.
Кто до сих пор не утратил нить повествования, может взять себе с полки любой знак отличия, а для остальных напомню, что распираемые незримым третьим лишним, мы с Даниэллой оказываемся почти свисающими с разных краешков стульев в неубедительных попытках удержать на лицах мину благожелательности.
Может, я боялась спугнуть очарование природы или подперчить вкус вечерних шашлыков, но факт остается фактом – ни в один из дней, когда напряжение ощутимо и скачкообразно возрастало, я не решилась его вскрыть, как делаю обычно, чтоб не усложнять себе жизнь. И вот, через неделю, мы обнаруживаем друг друга в недружественных чувствах и с привкусом горечи на душевных рецепторах.
- Слушай, ходим по краю.
- Что?
- По краю, говорю, ходим. Мы сейчас ровно в той точке, в которой либо квалифицированно потрындим, всплакнем и выдохнем, либо расплюемся… надолго («навсегда» было произносить жутко, хотя так и казалось).
И мы поговорили. И всплакнули. И обмусолили все мелочи, которые так досаждающе давили и так внезапно выросли размером с катастрофу. И, конечно, по всем канонам хэппи энда, помирились.
Что помогло? Ранний детский опыт проживания фрустрирующих эмоций – да, психологический бэкграунд – определенно. Однако, все равно оставался риск подавить в себе гнев и неудовлетворенность, понадеяться, что все само рассосется (спойлер: фигушки!), если б не случай, укоренивший во мне решимость во всех непонятных ситуациях открывать рот и начинать говорить.
Рассказываю.
Это произошло порядком лет назад в похожих обстоятельствах. И даже звали подругу… Хм… А ведь тоже Даниэлла. Везет мне на них. Тогда мы, обе имеющие психфак в анамнезе, замолчали, вытеснили, подавили… Заменили искренность социально желательными ритуалами, лишь бы не столкнуться с уязвимостью и не выглядеть глупо. И отношения встали на долгую паузу. Мне было достаточно «одной таблэтки», чтоб избавиться от соблазна копипастить это дальше в жизнь.
Из профессиональной деятельности я знаю, что для многих набивать негатив за обе щеки, как ненасытный хомяк, и ходить пыхтеть – норма. Зона привычного дискомфорта. Потому что за пределами этой привычности – заросли страхов и топь неопределенности. Только иногда цена этому – потеря близости, безопасности, а, порой, целиком отношений.