«Ямальский меридиан» и «Красный Север» публикуют народную сказку ханты «Мальчик Идэ».
Жил-был мальчик Идэ. Остался он маленьким сиротой. Взяла мальчика к себе старая бабушка.
Любила бабушка внука, и Идэ тоже любил бабушку. Целый день бегал за ней по пятам: бабушка к речке — и Идэ за ней, бабушка в лес — и Идэ с нею. А один никуда от избушки не отходил: боялся.
– Стыдно таким трусом быть, — говорила ему бабушка. — Ведь ты уже большой мальчик, а всего боишься.
Молчит Идэ. А бабушка думает: «Как бы его храбрым вырастить? Другие в его годы и за рыбой, и за птицей в лес одни ходят, а мой Идэ ни шагу без бабушки».
В тот год в тайге много кедровых орехов уродилось. Вот бабушка как-то и говорит: — Пойдем, Идэ, орехи собирать. — Пойдем, бабушка.
А в лес надо было плыть по реке. Собрала бабушка берестяные корзинки и села в челнок. Идэ рядом с ней пристроился… Оттолкнулись веслом от берега и поплыли.
День выдался ясный, теплый. Проплыли бабушка с Идэ две песчаные косы, миновали и третью. К четвертой косе причалили. Вытащили челнок на берег, сами на горку поднялись, в тайгу вошли. Стали бабушка и Идэ орехи собирать. Высокие кедры прячут в ветвях зрелые шишки. Бабушка ударит по сучку колотушкой — шишки сами на землю и падают.
Носят бабушка с внуком полные корзинки шишек в челнок. Так много орехов набрали, что на всю зиму хватит. Можно бы и домой ехать. А бабушка села на пень и думает: «Надо, чтобы внучек мой храбрым вырос. Испытаю я сегодня его, оставлю на ночь в лесу. Медведи и волки здесь не водятся, а остальные звери не страшны».
Иллюстрация: Наталья Колбина / «Ямал-Медиа»
Подумав так, говорит бабушка внуку:
– Ой, Идэ, забыла я на горке еще одну полную корзинку. Сбегай, внучек, принеси.
Побежал Идэ на горку. А бабушка села в челнок, оттолкнулась от берега и поплыла. Глядит Идэ с горы: уплывает бабушка, всё дальше и дальше уносит ее река. Закричал Идэ с горы, заплакал:
– Бабушка! Бабушка! Что же ты меня одного оставила?
А бабушка с лодки отвечает:
– Побудь здесь ночку, внучек, а я утром приеду за тобой.
Так и уплыла. Идэ один на берегу остался.
«Что же теперь со мной будет? — думает он. — Пропаду я тут один, конец мне пришел».
А солнышко тем временем уже низко за тайгу опустилось. Вечереет, скоро ночь наступит. Стал Идэ над рекой от дерева к дереву бродить — ищет, где бы на ночлег устроиться. В большом старом кедре увидел он глубокое дупло. Залез туда, свернулся клубочком и лежит тихонько. Сам ни жив ни мертв от страха.
Иллюстрация: Наталья Колбина / «Ямал-Медиа»
Потемнела тайга, нахмурилась. Ветер поднялся, дождь пошел. Падают шишки на землю, стучат по стволу. Совсем испугался Идэ. Спрятался он еще глубже в дупло, дрожит, боится, как бы звери не пришли. А его никто и не думает есть. Только кедры шумят под дождем. Как ни трусил Идэ, все-таки понемножку засыпать начал. Всю ночь и провел в дупле.
Утром просыпается, смотрит: светло, небо ясное, день жаркий, солнечный. Шумят над ним свежие зеленые ветки, а птицы так и заливаются.
«Жив ли я?» — думает Идэ со страхом.
Стал он сам себя ощупывать: правую руку протянул — тут рука, левую протянул — и левая тут. Голова на месте и ноги целы. Никто не съел. Вылез Идэ из дупла. Смотрит: кругом на земле шишек видимо-невидимо. Ночью насыпались. Вот хорошо-то!
Стал он шишки в кучу собирать. Большую кучу набрал. Глянул на реку, а у берега на песке знакомый челнок лежит и бабушка, кряхтя, в гору поднимается. Закричал Идэ бабушке издали:
– Ты что же меня вчера одного оставила?
А бабушка и отвечает:
– Ты — человек, а человек над всем на свете хозяин. А разве ты не хочешь храбрым быть?
– Хочу, — тихонько говорит Идэ.
Помирились Идэ с бабушкой. Пошли вместе орехи собирать. Опять целый челнок шишек набрали. Домой поехали. С тех пор перестал Идэ всего бояться. И в лес, и на реку — всюду один ходит. Нигде ему не страшно.
Текст: народный
Архив журнала «Ямальский меридиан», №7, 2025