Весной 1698 года в Москве случилась странная сцена. У Чистых прудов, где собирались гуляющие, появился человек в простом кафтане, с черным сукном на рукаве. Он молча проходил мимо, и никто не смел заговорить с ним. Это был Фёдор Шакловитый, бывший руководитель стрелецкого приказа — уже приговорённый к смерти.
Дело было так. Стрельцы — старое столичное войско — давно чувствовали себя обиженными. Зарплату задерживали, начальство менялось, а Пётр всё чаще уезжал за границу или к флоту. Когда Шакловитый, человек опытный, но связанный с царевной Софьей, попытался использовать их недовольство, началось движение.
Он говорил стрелецким полкам: «Царь не свой, царь немецкий». Обещал, что если они поддержат Софью — всё вернётся на круги своя. Но стрельцы уже не те: слухи о пытках, ссылках и расправах ходили по казармам. Мятеж затеяли, но не решились довести до конца.
Пётр, вернувшись из Воронежа, действовал жёстко. Шакловитого схватили и после долгих допросов приговорили к четвертованию. Но перед казнью царь велел провести его через город. Это был знак — кто замышляет против новой власти, будет показан всем. Вроде бы молчаливое шествие, а смысл его был громче пушки.
С тех пор московские стрельцы стали умирать не только от меча, но и как сословие. Их казнили, расформировывали, ссылали. А в истории остался образ — человек в черном, который знал, что идёт навстречу смерти, и шёл молча.