Март 2013 года в Перми начался с тревожного события, которое вскоре сплотило тысячи горожан в поисках. Пропала 14-летняя школьница Настя Сметанина. Девочку, которую воспитывали бабушка и дедушка (она называла их мамой и папой), последний раз видели 4 марта.
Тихая, спокойная Настя. Она пела в церковном хоре храма Георгия Победоносца и ранее училась в православной гимназии, не имела привычки сбегать из дома. Ее исчезновение сразу вызвало беспокойство. Волонтеры и обезумевшие от горя родные буквально заклеили весь город – улицы, подъезды, дворы, остановки – ориентировками с фотографией улыбающейся девчонки.
Настя подрабатывала в пони-клубе «Мальвина» в микрорайоне Разгуляй, ухаживая за лошадьми вместе с подругой. Именно туда, в конюшню, она зашла 4 марта, ожидая подругу, всего на десять минут погреться. Больше ее никто не видел.
Страшная находка
Первые дни надежда теплилась: может, сбежала? Но бабушка с дедушкой отрицали любые семейные ссоры, уверяя в прекрасных отношениях с внучкой. Прошел день, второй, неделя, две. Беспокойство перерастало в отчаяние.
И лишь почти через месяц, в начале апреля, страшная истина открылась случайно и с леденящей душу жестокостью. В конный клуб «Мальвина» приехали рабочие, чтобы вывезти огромную, накопившуюся за зиму кучу навоза.
Один из них, работая вилами, наткнулся на что-то необычное. На зубьях были длинные волосы. Рабочие в ужасе отпрянули. На место немедленно вызвали полицию. За несколько часов спецтехника разгребала зловонную массу. Под ней обнаружили мешок. Криминалисты провели экспертизу буквально за ночь. Результат был печально предсказуемым: это Настя Сметанина.
«Он вас увидит и застесняется»
Следствие сработало оперативно. Уже вскоре после обнаружения тела были задержаны двое работников конюшни, знакомых Насте: 34-летний Евгений Субиханов и 38-летний Александр Бушуев.
Евгений Субиханов: Первым попал в поле зрения следователей. 27 марта он, уже будучи задержанным, дал признательные показания и даже участвовал в следственном эксперименте на месте преступления. С помощью манекена он показывал оперативникам, как все произошло.
Как Настя, зайдя погреться, стала жертвой в бане при конюшне, как потом ее убили, сложили в мешки и закопали в навозную кучу, рассчитывая, что следы преступления исчезнут навсегда. Во время эксперимента конюшню оцепили, журналистов не подпускали: «Он вас увидит, застесняется и растеряется», – объясняли силовики.
Однако арест Субиханова вызвал шок у местных, знавших его годами. Работницы конюшни, девочки-подростки, которые тоже там подрабатывали, не могли в это поверить:
– Не мог Женька такое сотворить! Он детдомовский, всю жизнь здесь живет – тихий пьяница. Никогда никого из нас пальцем не тронул, слова грубого не сказал. Он как эти, при церкви живут, – блаженные что ли их называют. Добрый, очень спокойный, всегда всем по первому зову помогал.
Образ «тихого пьяницы», почти юродивого, совершенно не вязался с убийством. Следователи же после допросов делились с журналистами собственным удивлением:
– Постепенно рассказывает, как все происходило и только руками разводит: мол, так получилось.
Но если Евгений признал свою вину и начал сотрудничать со следствием, то вторая фигура в этом деле оказалась куда более странной.
«Мне не в чем каяться»
Александр Бушуев: его задержали позже. И его фигура вызывала куда меньше сомнений в способности на жестокость. Коллеги характеризовали его резко отрицательно:
– Саша отсидел за двойное убийство. Сам нам рассказывал, что его девушку убили отморозки, а он за нее отомстил. Он вообще несдержанный, особенно когда выпьет.
Бушуев жил прямо в конюшне со своей сожительницей, но она незадолго до трагедии ушла от него.
– В последние недели Саша вообще озверел, бил постоянно Женю. Просто так, ни за что. А нам говорил, что Женька у него рыбу ворует.
После задержания и помещением в СИЗО Бушуев пытался покончить с собой. На допросах он категорически отрицал вину: «Мне не в чем каяться, на моих руках нет крови девочки», – заявлял он.
Однако против него говорили вещественные доказательства: следы крови Насти были обнаружены на его кровати в конюшне. Субиханов же на следствии дал подробные показания, изобличающие Бушуева, как соучастника и, возможно, инициатора расправы. Оба конюха в момент преступления были в состоянии сильного алкогольного опьянения.
Хозяйка конюшни Любовь Иванова разводила руками:
– Я поверить не могу, что мои сотрудники такое сотворили. Они, конечно, часто пили. Но мы и не подумали, что такое случится.
К слову, «Мальвину» после происшествия не закрыли, хотя условия в пони-клубе проверяла прокуратура. Серьезных нарушений выявлено не было и конюшню оставили в покое, несмотря на протесты местных жителей.
Рецидивисты
Обвиняемые, воспользовавшись правом, заявили ходатайство о рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей. Процесс проходил в Пермском краевом суде.
Почти все заседания были закрытыми – доступ журналистов и публики строго ограничили, очевидно, чтобы оградить присяжных и участников процесса от излишнего давления и не допустить утечки деталей. Лишь в день оглашения приговора – 19 ноября 2013 года – репортеров пустили в зал.
Следователь по особо важным делам Дмитрий Попов позже напомнил биографии убийц: «Оба ранее были судимы. Субиханов за грабеж, отсидел 2 года и вышел 5 лет назад. Бушуев получил за убийство с разбоем 16 лет, но вышел на 5 лет раньше». Судимости, особенно Бушуева, сыграли свою роль в строгости наказания.
«Нормально, пусть сидят»
Александру Бушуеву суд присяжных вынес обвинительный вердикт, а судья максимально возможное наказание – пожизненное лишение свободы с отбыванием в колонии особого режима.
Евгению Субиханову было назначено 23 года лишения свободы. Первые 8 лет он должен был отбывать в тюрьме (более строгий режим), последующие 15 лет – в колонии строгого режима. Смягчающим обстоятельством, вероятно, послужило его полное признание вины и сотрудничество со следствием.
Но Бушуев после оглашения выдал тираду в адрес журналистов:
– Из-за вас меня и посадили. Меня только задержали, а вы уже убийцей объявили, чтоб перед начальством отчитаться. А я ничего не делал и понятия не имею, почему Евгений меня оговорил, в чужую голову не залезешь. Но извиняться мне не перед кем и не я должен думать, кто убийца.
Выйдя из здания суда после оглашения приговора, дедушка Насти, человек, заменивший ей отца, произнес лишь несколько скупых, исполненных бесконечной скорби слов:
– Нормально, пусть сидят.
Бабушка Насти на заседаниях быть не смогла. После смерти внучки он перенесла инсульт. Родная мать же вспомнила о существовании дочери только в день похорон. По словам дедушки, она «поплакала и ушла».
По мотивам материалов «КП»-Пермь