Мы направляемся в одно из достопримечательных мест Воронежской области — в урочище Семидубравное, где ныне приютилась деревня Новая Покровка. От центра Воронежа это примерно 50 км по прямой или 70 км по асфальтовой дороге. Урочище раскинулось неподалеку от Землянска на берегах реки Потаповская (ранее Долгий Колодезь), впадающую в речку Ольшанка, несущую свои воды в Ведугу — правый приток Дона.
Эти места приглянулись людям еще в бронзовом веке, когда перечисленные выше реки были на порядок более полноводными и представляли интерес не только для рыбной ловли, но и служили удобными коммуникационными магистралями. Притоки Дона стали активно осваивать примерно с первой половины II тыс. до н.э. племена так называемой срубной культуры. Происхождение этих племен науке не известно, но если верить христианским писаниям, то все они являются яфетидами, то есть потомками Иафета — младшего сына библейского патриарха Ноя. Так, согласно Книге Юбилеев, первоначальное место расселения яфетидов — Армянское нагорье, откуда они распространились на восток, север и запад, и таким образом заселили всю Евразию (за исключением Ближнего Востока, где обосновались семиты — потомки среднего сына Ноя — Сима)
Характерный признак этой культуры — своеобразный обряд захоронения. Тела умерших клали в яму, в которой делали сруб из брёвен дуба, берёзы или сосны. Сверху срубы покрывали плахами из расколотых пополам брёвен или тесаными досками. Усопшего располагали в положении, подобно ребенку в утробе матери, и клали на подстилку головой на север или северо-восток. Рядом с умершим ставили ритуальные сосуды, в которых находилась пища.
Племенам этой культуры гончарный круг был не известен, поэтому горшки лепились вручную. Орнамент наносился специальными штампами, затем посуду сушили и отправляли на обжиг. Костровый обжиг придавал глиняным изделиям красно-коричневый цвет.
Главными занятиями населения были: скотоводство, земледелие, а также охота, рыболовство и собирательство. Их жилища, построенные из глины и рубленые из стволов деревьев, будто вырастали из самой земли.
Они научились свободе у ветра и птиц, выносливости у волков, у медведей — силе. Они не строят культовых сооружений, святилищем для них был лес. В его дубравах вознеслись к небу деревянные идолы, их боги пока не имеют имён: Тот-Кто-в-Дубе, Та-Что-в-Реке, Тот-Кто-гремит-Молнией. Лишь через тысячу лет появятся Перун и Мокошь.
В отличии от предшествующих культур представители срубной культуры достигли более высокого уровня развития металлургического производства. Бронзовые изделия срубной культуры включают в себя различные предметы, такие как орудия труда (топоры, ножи, серпы, тёсла); украшения (кольца, браслеты, подвески); боевые топоры, кинжалы, наконечники стрел, копий.
Археологические данные позволяют сделать вывод о том, что в срубном обществе существовали группы профессиональных ремесленников-металлургов. Они обеспечивали своей продукцией достаточно обширные территории. Химический анализ бронзовых изделий срубной культуры показывает, что основные источники сырья – это привозной металл Южного Урала и даже Северного Казахстана. Археологи считают донские кланы металлургов своеобразной элитой срубного общества, от которой зависело процветание большей части родовых групп.
Оружие в погребениях срубной культуры встречается редко, отсюда археологии делают вывод, что войны между племенами были исключительным явлением. Однако довольно часто в погребениях встречаются предметы статусного характера, символы власти. Наиболее влиятельными были кланы скотоводов и «металлургов».
Завершение истории срубной культуры приходится на закат эпохи бронзы в бассейне Верхнего Дона. Прежде всего, причиной окончания этой эпохи является существенное изменение климата. Палеопочвоведами зафиксировано общее похолодание на обширной территории от Поднепровья до Приуралья. Количество археологических памятников этого времени резко сокращается. Срубная культура переживает целый комплекс кризисов, как-то: демографический спад, распад культурных традиций и потеря единства племён. Последние следы срубной культуры теряются в конце XII – XI вв. до н.э.
Люди ушли из этих мест на столетия, оставив после себя культурный слой, черепки керамики, да могилы со срубами. В южных степях кочевали скифы, аланы, гунны, сарматы, половцы, татаро-монголы..., совершая регулярные грабительские набеги на северные русские княжества. Но в конце XIV века нашей эры русские княжества объединились, сбросили татаро-монгольское иго и под знаменами православия стали стремительно продвигаться на Юг. На донские земли пришли русские дружины. В 1585 году для защиты от набегов крымских и ногайских татар на месте современного Воронежа по указу царя Федора Иоанновича было заложена крепость, под защитой которой стали формироваться многочисленные сельские поселения в том числе и в описываемых местах.
В 1777 году воронежский губернатор, генерал-поручик, участник Семилетней войны 1757-1762 гг., Иван Алексеевич Потапов (1722-1791) приобрёл в урочище Семидубравное около 5000 га земли. Сюда были переселены принадлежавшие ему крестьяне. Тогда же здесь начали возводить господский дом, различные хозяйственные службы и каменную церковь Покрова Богородицы.
Церковь расположена на западной границе парка, и к западу от усадьбы. Форма церкви прямоугольная в плане с двускатной крышей, апсидой и колоколенкой. Стены прорезаны крутыми прямоугольными проёмами, увенчанными треугольными сандриками. Окна были забраны коваными решётками с волнисто – ромбическим раппортом. Колокольня, возвышавшаяся по канонам с запада, венчалась куполом со шпилем и крестом. На колокольне повесили колокола, от маленьких до больших. Церковь оштукатурили и побелили, вход украсили фрески.
Внутри трапезная перекрыта цилиндрическим сводом, опоясана конхой. Внутренние стены церкви были расписаны, по-видимому, местным живописцем из деревни Сапруновки. По рассказам старожилов фамилия его была Шатров. Фрески написаны на библейские сюжеты, на них изображены Серафим Саровский, Господь Вседержитель, Первый епископ Воронежский Святой Митрофаний. Одной из наиболее почитаемых икон в церкви была икона Казанской божьей матери, на которой был изображен лик божьей матери в лучах, перед этой иконой было больше всего молящихся. Люди приходили издалека, веря, что икона чудотворная. После смерти основателя усадьбы его супруга Елена Антоновна, сильно тосковала по супругу и устроила у церкви часовню, в которую и произвела перезахоронение Ивана Алексеевича. Часовня была поставлена к северу от церкви, здесь всегда горела лампада, которую заправляли служители.
Надо заметить, что событие, произошедшее во Влахернской церкви в X веке, когда Богоматерь защитила молящихся от врагов, издавна почитается на Руси. Немалое число храмов освящено в честь Покрова Пресвятой Богородицы. Только на территории Семилукского района, не считая Семидубравного, были заложены еще четыре Покровских храма: в Ендовище, Малой Покровке, Старой Ведуге, Малой Верейке и Гремячем Колодезе.
Между господским домом и церковью разбили дубовый парк в английском стиле. Парк имел регулярную планировку, которая образовалась пересечением главной аллеи (от дома к церкви) с тремя поперечными, образующими боксеры с двухъярусной обсадкой. В боксерах росли фруктовые деревья. Один из боксеров был занят оранжереей. В центре парка был насыпан холм – курган, на котором установили стол, за которым Потаповы любили пить чай, любуясь окрестностями.
В 1840 году владельцем усадьбы становится Александр Львович. Потапов (1818-1886) – внук Ивана Алексеевича, генерал от кавалерии, генерал-адъютант. В период правления императора Александра II он был наказным атаманом Войска Донского, являлся генерал-губернатором в Виленской, Ковенской и Гродненской губерниях. Шеф Отдельного корпуса жандармов и главный начальник Третьего отделения Собственной царской канцелярии.
Это был период бурного развития имения. Уже через двадцать лет в нем, помимо господского дома площадью 1000 м2 располагались: флигель (124 м2); каменная кладовая (124 м2); хлебный магазин; контора; дом управляющего (130 м2); двухэтажная больница; кузница; паровой винокуренный завод; три мукомольные мельницы; восемь изб для проживания семей рабочих, служащих и крестьян. Усадьба вместе с церковью была огорожена высоким каменным забором в рост человека. По верху забора была устроена решётка из красивых кованых пик. У центрального входа в усадьбу были устроены красивые железные ворота для въезда, а рядом калитка для пешеходов.
В доме Потаповых находилась уникальная библиотека, состоявшая из книг ХVIII и ХIХ веков на русском и иностранных языках. Стены одной из комнат усадебного дома украшала коллекция акварельных портретов офицеров лейб-гвардии гусарского полка (сослуживцев Лермонтова в 1838-1839 годах) работы художника А.И. Клюндера.
Кроме всего прочего имение приносило хозяину ежегодный доход в размере 24 тыс. руб. серебром (примерно 14 млн по нынешнему курсу).
Александр Львович в начале своей карьеры служил в лейб-гвардии Гусарском полку. Его сослуживцем был Михаил Юрьевич Лермонтов (1814-1841). В мае-июне 1841 года, следуя на Кавказ к месту своей второй ссылки за дуэль с сыном французского посланника Эрнестом де Барантом, великий русский поэт — вместе со своим однополчанином Александром Гавриловичем Реми — заехал на несколько дней в усадьбу Семидубравное. Известно, что здесь М.Ю. Лермонтовым была сочинена музыка к написанной им ранее «Казачьей колыбельной песне».
Спи, младенец мой прекрасный
Баюшки–баю
Тихо смотрит месяц ясный
В колыбель твою
Стану сказывать я сказки,
Песенку спою;
Ты ж дремли, закрывши глазки,
Баюшки–баю.
По камням струится Терек,
Плещет мутный вал;
Злой чечен ползёт на берег,
Точит свой кинжал;
Но отец твой старый воин,
Закалён в бою:
Спи, малютка, будь спокоен,
Баюшки–баю.
Сам узнаешь, будет время,
Бранное житьё;
Смело вденешь ногу в стремя
И возьмешь ружьё.
К настоящему времени чудом сохранился флигель, в котором проживали Лермонтов и Реми. Однако его состояние вызывает уныние и никак не соответствует его исторической ценности: стены потрескались, весь он зарос кустарником и покосился, но самое удивительное, что в нем проживают люди.
Помимо Лермонтова в усадьбе побывал воронежский поэт Иван Савич Никитин (1824-1861).Произошло это в 1858 году, когда он гостил у отставного штабс-капитана Вячеслава Ивановича Плотникова в его имении в д Новосильском, что примерно в 10 км от Семидубравного. Времени у него было много, все книги хозяев он прочитал, и ему посоветовали посетить соседнее имение помещика Александра Львовича Потапова в Семидубравное, у которого была большая библиотека. Иван Савич так и поступил, съездил к Потаповым, где ему предоставили возможность взять книги для чтения и полюбоваться окрестностями. Может быть именно после посещения этих мест у него родились эти пронзительные строки:
Глубина небес синеет,
Светит яркая луна.
Церковь в сумраке белеет,
На погосте тишина.
Тишина — не слышно звука.
Не горит огня в селе.
Беспробудно скорбь и мука
Спят в кормилице-земле.
Спит в земле нужда-неволя,
Спит кручина бедняков,
Спит безвыходная доля.
Мир вам, кости мужичков!
После смерти Александра Львовича усадьба перешла во владение к его приёмному сыну, генералу Модесту Александровичу Ивашкину-Потапову (1842 – 1917). И все бы хорошо, но у Модеста не было ни жены, ни детей. Он завещал Семидубравное своему приятелю барону Александру Александровичу Корфу, который даже не успел толком вступить в наследование имением — начались революционные события 1917 года.
Эти события не оставили в стороне и описываемые места. Богоборцы разграбили и частично порушили Покровский храм, а затем приспособили его под склад хозяйственного инвентаря. Колокольню и часовню почему-то трогать не стали.
Следующая волна нашествия на храм произошла уже в 40-е годы, когда село было оккупировано фашистами. Рядом с ним разместили немецкое военное кладбище. От внутреннего убранства храма ничего не сохранилось, кроме частичной росписи алтаря и некоторых фресок в трапезной. Третья волна разрушений прокатилась по храму в послевоенный период. Была разобрана колокольня, разрушен и заменен шиферной кровлей сводчатый потолок трапезной, снесена часовня. От здания сохранились лишь стены трапезной, алтарная апсида да кованые решетки на окнах. Да кованная входная дверь. В период перестройки здание пришло в полное запустение.
Однако несломленная вера местных жителей не позволила им безропотно следить за разрушением святыни, и, несмотря на малочисленность, они взяли на себя тяжелую задачу по возрождению храма. Прежде всего очистили прихрамываю территорию от мусора и зарослей дикого кустарника. Возвели добротную кровлю. Застеклили оконные проемы.
Внутри храма все пропитано необычайной теплотой и заботой, Иконы, подсвечники, столы, скамейки, ковры – все принесено из дома: у кого что было, тем и делились. Наверное, поэтому здесь так уютно. а витающую в воздухе любовь к Богу чувствует даже приезжий человек. Ныне храм напоминает молельный домик, в котором из-за отсутствия отопления службы проходят только в теплое время года. Однако, что-то подсказывает, что он будет восстановлен во всём своём камерном великолепии.
Несколько иная судьба сложилась у господского дома. После национализации имения в 1918 году в доме открыли детский приют имени Карла Маркса, предварительно вывезя оттуда картины и библиотеку. В настоящее время картины хранятся в запасниках Воронежского художественного музея имени Крамского, а часть книг сохранена в отделе редких книг Воронежского Государственного университета. В 1922 году детский дом закрывают, а на его базе создают дом отдыха, размещая его в четырех корпусах. В первом корпусе размещались женщины, во втором мужчины, в третьем амбулатория и квартира для инженера, в четвёртом проживал директор дома отдыха, обслуживающий персонал и размещалась бухгалтерия. Впрочем, так стало не сразу, вначале, после ремонта, под общежитие было отведено 15 комнат, а остальные были отданы для различных хозяйственных служб, в них разместились столовая, буфет, клуб, комната для гостей, комната заведующего и комната помощника заведующего. Палаты отдыхающих, по тем временам, были роскошны, с высокими потолками, каминами и большим количеством света. Особенно славилась одна из комнат, которую называли зеркальной, в ней на стене межу окон висело пять зеркал и одно на камине (в эту комнату даже водили крестьян на экскурсию). При доме отдыха работала небольшая библиотека, в которой было около полутысячи книг, а также была своя электростанция, работавшая от движка, это позволяло освещать дом отдыха до полуночи. Для жителей села электрическое освещение, как и кино, да и многие мероприятия в доме отдыха были в диковинку,
На пруду было устроено две купальни, с противоположной от дома отдыха стороны, мужская и женская. Была также устроена вышка для ныряния и лодочная пристань, отдыхающие катались на лодках.
В 1941 году дом отдыха закрыли и преобразовали в пионерский лагерь. На отдых приехало много детей, но вскоре мирная жизнь закончилась. Пионеров погрузили на подводы и развезли по домам.
Война пришла в Семидубравное неожиданно. Ещё вчера фронт был далеко, а сегодня… Сегодня началась жизнь в оккупации. Никто из жителей не успел эвакуироваться. В доме отдыха фашисты разместили военный госпиталь, а жителей превратили в рабов. Будь ты стар или болен, оккупантов не волновало. Часто бывало, что с работы можно было и не вернуться, потому и собирались на работу как на смерть. Кто на взгляд фашистов работал плохо — избивали, сажали в подвал, а то и расстреливали.
Оккупация Семидубравного длилась более полугода. Зимой 1943 года войска Воронежского и Брянского фронтов пошли в наступление и освободили западное Придонье Воронежской области, в том числе и Семидубравное. Боев в деревне не было, боясь окружения, немцы спешно покинули эти места, подорвав по ходу почти все хозяйственные постройки, в том числе и барский дом.
От былого величия усадьбы Потаповых ныне напоминает одичавший парк, на территории которого сохранились деревья — ровесники тех времён: около двух десятков старых лип, клёнов, ясеней, груш, дубов в возрасте 150–200 лет. Да и остальные деревья в парке имеют весьма почтенный возраст: площадь в 5,5 га занимают клёны и ясени возраста 40–70 лет.
В настоящее время в Семидубравном насчитывается около сорока подворий, включая дачные участки. В деревне нет ни школы и иной социокультурной инфраструктуры, но есть маленький магазинчик, в который иногда что-то завозят. В своё время эти места пытались взять под свою опеку Воронежский механический завод, «Благотворительный фонд Чижова», сейчас это пытается сделать ООО «НТФК-XXI ВЕК». Следы их деятельности видны, но результатов нет. Центральное водоснабжение организовано, правда вода в кранах ржавая. Электричество в дома подается, но с перебоями. Мобильная связи есть, но местами, а устойчивого интернета практически нет. Дорога сюда асфальтовая, вся в ямах, выбоинах и трещинах, но пару лет еще продержится. Газ к домам подведен, и слава Богу, иначе никаких дубрав мы бы уже не увидели. Пруд необыкновенной красоты, но рыбы в нём нет: местные жители говорят, что это щуки сделали свое дело, а потом и самим есть стало нечего.
Покидая урочище Семидубравное, в душе не возникает чувства обреченности: все негативные эмоции напрочь подавляются необыкновенной красотой этих исторических мест и тем, что:
Мы — русские, и с нами Бог,
но нет у нас к Нему прямых дорог.
Не по крови у нас родство —
История взяла нас под своё крыло,
а Вера Православная нас всех объединила.
В веках лелеяла, хранила.
Все «…измы» напрочь отклонила.
И ныне крест святой с распятием Христа
на пьедестал духовный вознесла.
25.07.2025.