Глава 54.
Они вошли в дом.
Внутри было прохладно, как в храме. Всё пахло ветивером и прелой бумагой. На полу — ковры, старые, будто перешедшие по наследству. На стенах — зеркала. Но отражения в них не двигались вместе с телами. Задерживались. И улыбались чуть шире.
Ветта остановилась. Сердце — ровно. Но пальцы похолодели. Она знала: она уже здесь. Только не она.
— Где она? — спросил Кий. Шёпотом.
— Ждёт, — ответил Ложкин. — И готова.
Она вошла из глубины дома, босая, в шёлке, который шёл ей так, как Ветта всегда хотела. Лицо — её. Фигура — её. Грудь, осанка, руки. Это было тело. Настоящее. Каждая жила отзывалась в Ветте, как звон в колоколе.
— Узнаёшь? — голос был её же. Только мягче. Теплее. Как будто та, что говорила, пользовалась телом лучше.
— Отдай, — произнесла Ветта. — Ты украла.
— Я спасла. Ты бы погибла. А я сохранила. Сделала лучше. Улучшила.
— Ты — Вдова.
— Я — Ветта. Та, какой ты хотела быть. Я научилась этому телу. Я хранила его, когда ты сбежала в куклу. Ты отказалась. А я приняла.
Кий держал руку на клинке. Ложкин молчал, но кольцо светилось слабым багровым светом.
— Я могу уйти, — сказала Вдова. — Но зачем? Ты хочешь вернуться, да? Тогда скажи, что готова заплатить.
— Что тебе нужно?
Вдова подошла ближе. Теперь они стояли в двух метрах друг от друга. Одна — в теле. Другая — без него.
— Сними кольцо, — сказала Вдова Ложкину. — Оно мешает. Оно зовёт других. Я не хочу, чтобы на нас смотрели.
— Нет, — ответил он. — Кольцо здесь. Пока живо это тело.
— Хорошо, — Вдова улыбнулась. — Тогда я скажу вслух. Ты можешь войти обратно. Но часть тебя останется. Здесь. Со мной. Навсегда. Ты вернёшь тело, но я сохраню… голос. Или сон. Или запах. Что выберешь?
Ветта молчала. Смотрела на себя.
— Ты хочешь ходить в этом теле. Ты хочешь, чтобы он… — она кивнула на Ложкина, — снова брал тебя, как раньше. Чтобы кожа звенела. Чтобы взгляд был жадным.
— Хочу, — прошептала Ветта.
— Тогда решай. Что отдашь мне?
Ложкин шагнул вперёд.
— Если ты заберёшь её голос…
— Она останется с глазами, но без песни, — закончила Вдова. — Если запах — Ложкин не узнает её. Если сны — она перестанет видеть.
Ветта улыбнулась.
— Я выберу сама.
— Тогда завтра. На рассвете.
Вдова повернулась. Исчезла в зеркале. Просто шагнула в отражение — и не стало ни шелка, ни запаха, ни тепла.
Осталась тишина. И кольцо на пальце Ложкина — тёмное, как никогда