Валерия проснулась в четыре часа утра и задумалась.
«Мне тридцать восемь лет, — думала она, — из этих тридцати восьми я уже почти двадцать лет как замужем. У меня трое детей. Два сына и дочь. Но почему я не чувствую себя счастливой? Почему? В этом необходимо разобраться».
Валерия закрыла глаза и стала разбираться.
А в пять часов утра она уже точно знала, в чём причина, разбудила мужа и сказала, что им надо поговорить.
— Да, — сонным голосом ответил Митрофан, поворачиваясь на другой бок. — Надо поговорить. Я помню. Ты не думай.
— Да проснись ты, кому говорят! — воскликнула Валерия и начала трясти мужа, что было сил. — Поговорить надо! Говорю же! Успеешь ещё выспаться. Сегодня суббота. Завтра воскресенье. Спи сколько хочешь, только прежде выслушай меня.
— Всё. Я не сплю. Слушаю, — ответил Митрофан, садясь на кровати и слегка покачиваясь вперёд и назад.
— Я решила, что нам нужно расстаться, — сказала Валерия.
— Чего нам нужно?
— Не «чего», а развестись нам нужно. Понял?
— Почему?
— Потому что я больше так не могу. Мы уже двадцать лет вместе, и я устала.
— Я понял. У тебя кто-то есть? Да? Ты полюбила другого?
— Какой же ты недалёкий, Митрофан, со своими предположениями. У тебя на уме только одно. Нет у меня никого... И никого я не полюбила... Кого здесь полюбить можно? Я же тебе говорю, что устала я... Ус-та-ла. Дойдёт до тебя это или нет?
— Понял. Устала и поэтому хочешь развестись. Всё понятно.
— Ну слава богу.
— А от кого устала? От меня?
— Да при чём здесь ты, Митрофан! Как будто вот только от тебя я могу устать и на тебе одном весь свет клином сошёлся. Да? Ты серьёзно такого о себе высокого мнения?
— Понял. Устала не от меня. Ты устала от наших детей?
— Господи! Ну при чём здесь дети, Митрофан? Ты что, нарочно, что ли? Не понимаешь меня? Издеваешься, да?
— Прости, Лера. Я, наверное, ещё не проснулся. Сейчас. Так. Что мы имеем. Ты устала.
— Да! Я устала! Хорошо, что ты хоть это понял.
— Это я понял. Но! Ты устала не от меня и не от детей наших. Понятно. А от кого?
— Что «от кого»?
— Устала, спрашиваю, от кого?
— Не от кого, а от чего!
— Ах, «от чего»?! — с чувством воскликнул Митрофан. — Ну так бы сразу и сказала. А то ведь я сначала не понял. Думал, ты от нас устала. А ты, оказывается, не от нас, а от другого чего-то. Понятно. А от чего ты устала, Валерия?
— Я устала от плиты, Митрофан!
— Это... которая на кухне?
— Да! И не смотри на меня с таким удивлением. Тебе, конечно, меня не понять. Но я целыми днями около неё. Каждый день. Каждый день. Каждый день. И так уже двадцать лет. Ну сколько можно? Нет. С меня хватит. Мы разводимся.
— Подожди, Лера. Не так быстро. Моя мысль не поспевает за твоими словами.
— Ты чего-то медленно стал соображать, Митрофан.
— Мне простительно. Я ведь на десять лет тебя старше. Посмотрим, как ты будешь соображать, когда доживёшь до моего возраста.
— Я не доживу.
— Даже не надейся. Я тоже думал, что не доживу. А вот. Дожил, как видишь. Но мы отвлеклись. Итак. Что мы имеем? Ты устала от плиты!
— Да!
— А развестись хочешь со мной.
— А как ещё по-другому?
— Нелогично получается. Не находишь?
— Всё очень даже логично.
— Объясни.
— Легко. Просто взять и уйти от плиты я не могу.
— Почему?
— Потому что на мне, как на твоей жене, есть определённые обязанности. Понимаешь? Ответственность на мне.
— Понимаю.
— Вот. И снять с себя эту ответственность я не имею права до тех пор, пока мы женаты.
Митрофан немного подумал.
— Логично, — спокойно произнёс он.
— Значит, ты согласен с моей логикой?
— Ну как с ней не согласиться? Логика твоя безупречна.
— Слава богу. Спасибо, что ты меня понял. В понедельник я подаю на развод. Уф. Как камень с души. Спасибо тебе, Митрофан.
— Да не за что.
— Есть за что, Митрофан. Ты не представляешь, как мне сейчас стало легко. Если бы ты только знал. Ещё немного, и я разревусь от счастья. Веришь?
— Верю, Валерия.
— Нет, честно. Другой бы муж на твоём месте меня бы не понял, а ты сумел понять.
— А я сумел.
— За это тебе спасибо. Всё. Прости, что разбудила. Можешь спать дальше.
— Да нет, ничего. Я уже проснулся. Я, Лера, знаешь, чего подумал?
— Чего? Только не вздумай меня отговаривать.
— Боже упаси.
— Я всё для себя решила. Не разочаровывай меня.
— Да нет, что ты. Я не отговариваю. И не разочарую. У меня другое предложение.
— Какое?
— А что, если тебе взять отпуск? Я имею в виду отпуск от плиты. Сколько мы уже вместе? Двадцать лет?
— Почти.
— Округляем до двадцати. Получается, что за двадцать лет набежало как минимум полтора года отпуска.
— Отпуск, говоришь?
— Говорю.
— На полтора года?
— Ну, если быть точным, то на двадцать месяцев. По месяцу за каждый год. А если через двадцать месяцев отпуска ты не передумаешь, то мы разведёмся. Я согласен.
— Заманчиво! — восторженно произнесла Валерия.
— Ещё бы. Соглашайся, а?
— А отпуск оплачиваемый?
— Конечно, оплачиваемый. Всё как положено.
— А сколько я получу отпускных?
— Пятьдесят тысяч за каждый месяц, — уверенно ответил Митрофан.
— Пятьдесят — это мало, — разочарованно произнесла Валерия.
— Шестьдесят?
— Шестьдесят пять, — решительно заявила Валерия. — И это моё последнее слово. Меньше никак. Хоть что со мной делай.
— Договорились. Шестьдесят пять.
— А с какого числа я ухожу в отпуск?
— А с какого хочешь? Можешь хоть с сегодняшнего.
— Хочу.
Митрофан перевёл Валерии отпускные, и Валерия зевнула, повернулась на другой бок и уснула. А Митрофан стал думать, как жить дальше эти двадцать месяцев. ©Михаил Лекс