Я всегда стеснялся быть собой.
В детстве — потому что был не такой, как все. Тихий, задумчивый. Мог сидеть на скамейке и слушать дождь, пока другие играли в футбол.
Меня дразнили. Родители говорили:
— Ну что ты как девочка? Бери мяч, иди к пацанам.
Я пробовал. Ломал себя. Дрался, чтобы доказать, что не тряпка. Улыбался, когда хотелось реветь.
И чем старше становился, тем больше играл чужие роли.
В двадцать лет я был «своим пацаном». В компании. С шутками, матами, показной силой. Внутри — пусто.
Один раз я пришёл домой, посмотрел в зеркало и подумал:
«А кто я вообще такой? Кто из нас — настоящий?»
Перелом случился после одной ночи.
Я возвращался с дня рождения друга. Подпил, был один. Проходил мимо детской площадки, сел на качелю. Вдруг ко мне подошёл старик. Не здоровается, просто говорит:
— Ты долго ещё будешь себя предавать?
Я не ответил. Просто молча смотрел. А он добавил:
— Жить можно как угодно. Но однажды проснёшься — и не узнаешь себя.
Потом ушёл. Как будто его и не было.
С тех пор я стал снимать с себя маски. По одной. Сначала начал говорить «нет», если не хотел. Потом — не смеяться, когда не смешно. А потом — просто быть собой.
Честным. Молчаливым. Интровертным. Душевным.
Сейчас мне 26. Я не крут. Но я настоящий.
И знаешь, что удивительно? Люди, которые раньше были рядом, ушли.
А те, кто появился потом — принимают меня таким, какой я есть.
Вот это и есть настоящее взросление — когда перестаёшь бояться быть собой.