Двор стоял пустой. Только старый «Жигуль» соседа Петровича, да машина Вадика – новенькая, ослепительно белая «Лада», которую родители подарили ему всего полгода назад на двадцатипятилетие.
Вадим крутил в руках ключи и не решался подойти к машине. Еще полчаса назад, когда родители в очередной раз выставили ему ультиматум, и мать, заламывая руки, кричала, что они столько всего для него сделали, а он не может угодить даже в мелочах, он громко хлопнул дверью и выскочил из квартиры. Ему казалось, что там, внизу, за рулем своей машины, он сможет успокоиться и хотя бы на время забыть о том давлении, которое родители оказывали на него изо дня в день.
– Вадик! Поднимись, сейчас же! – окно на третьем этаже распахнулось, и оттуда высунулась взлохмаченная голова матери. – Нам надо поговорить! А то папа сейчас же спустится и заберет машину! Твоя машина? Нет, мы подарили ее тебе, значит, можем и забрать, – заявила она после очередной ссоры.
Вадим тяжело вздохнул и сгорбился. Ему было двадцать пять, у него был диплом престижного вуза, хорошая работа в IT-компании и дурная привычка позволять родителям руководить своей жизнью. Не то чтобы он сильно уступал им, но вот так вот выпрыгнуть из родительского гнезда почему-то не мог.
Оглядевшись, он направился к скамейке возле детской площадки и тяжело на нее опустился. Очередная перепалка была из-за того, что Вадим отказывался ехать с родителями на дачу.
– Ты понимаешь, что там огород! Грядки! Картошка! А у папы спина болит! – кричала мать.
– Да все равно ведь соседи помогут! Мы же договорились с ними! – отвечал Вадим, пытаясь отбиться от необходимости тратить свой единственный выходной на то, что ему было совершенно неинтересно.
– Соседи?! С каких это пор мы доверяем соседям? Картошка – это святое! Дед твой ее всю жизнь сажал, отец мой ее выращивает! Что мы без нее будем делать? Помирать что ли с голоду? – верещала мать.
– Мам, ну так может не сажать ее вовсе, а? – Вадим пытался перевести разговор в шутку. – Сейчас все можно купить. И вообще, дача для отдыха, а не для работы. Я, между прочим, заметил вчера, как напротив нашего дома новые многоэтажки строят. Не думали о том, чтобы свою квартиру продать, и купить новую? Двушку, например? А мне можно будет однушку в том же доме. И вам хорошо – все новое, и я рядом, но при этом и отдельно!
Тишина, наступившая после его тирады, оглушила Вадима. Мать обиженно поджала губы, а отец, до того молча слушавший перепалку, встал со своего дивана, привычно кряхтя, и подошел к сыну.
– Значит, жить с нами – плохо? Мы тебе надоели? Мешаем, да? А машину тебе кто подарил? А институт тебе кто оплачивал? А кормил тебя до двадцати пяти лет? Тоже мы!
– Пап, да о чем ты? Я же просто…
– Я вот тебе сейчас скажу, что ты просто! Видать, правду говорят, что нынешняя молодежь ничего не ценит и ни в чем не нуждается! Вон, Галкины со второго этажа всем обеспечили своего сына, а он уехал в эту, как ее, Грецию, и теперь раз в год приезжает на пару недель.
– Вот и правильно сделал, – буркнул Вадим.
Родители ахнули и, переглянувшись, хором закричали:
– Что?!
– А то! – рявкнул Вадим и, вскочив со стула, бросился к выходу.
И вот теперь мать все еще надеялась, что сын одумается и вернется домой, чтобы послушно отправиться с ними на дачу. А он сидел на скамейке и думал, что нужно, наконец, набраться смелости и перестать плясать под чужую дудку.
Телефон в кармане зазвонил. Вадим машинально сунул руку в карман, но вытаскивать трубку не стал. Он знал, что звонит мать. Вероятно, хочет в очередной раз пристыдить его за неблагодарность.
Неподалеку от Вадима скрипнула дверь подъезда, и на улицу вышел сосед – Виктор Петрович. Он с удивлением осмотрел сидящего на лавочке Вадима, которого обычно из дома не выгонишь, и направился прямиком к нему.
– Хорош сидеть! Будешь мне машину толкать. Опять аккумулятор сдох, – ворчливо сказал Петрович, даже не поздоровавшись.
Вадим встал и, тяжело вздохнув, поплелся за соседом.
– Давно сидишь? – спросил Виктор, доставая сигарету из пачки.
– Полчаса где-то, – пожал плечами Вадим, понимая, что со стариком сейчас придется общаться.
– Опять с родителями повздорил?
– Да как обычно.
– Из-за дачи? – прищурился Виктор Петрович, закуривая и выпуская в воздух тонкую струйку дыма.
– А вы откуда знаете? – удивился Вадим.
– Да слышу же каждый день, как мамка твоя зудит, – хмыкнул Виктор. – Мы, вообще-то, соседи. Стены у нас картонные. Все слышно. Все время не пойму, чего вы живете все вместе? Ты ж взрослый мужик, работаешь, а все с родителями? Жениться не думал?
– Думал, – нахмурился Вадим. – Мы с Наташкой с института вместе. Она сейчас в Москве живет. Работает. Замуж зовет.
– А ты? – Виктор сузил глаза и посмотрел прямо на Вадима.
– А я не знаю, как родителям об этом сказать, – честно сознался тот. – Они Наташку терпеть не могут. Слишком дерзкая, видите ли. И вообще считают, что она слишком далеко пойдет. И меня утянет. А то, что я, может, сам хочу рвануть отсюда, им невдомек.
– Далеко пойдет? – зафыркал Виктор. – Да твои ж сами когда-то тоже молодые были. И тоже, небось, мечтали весь мир увидеть. А что получилось? Дача с картошкой. Ты подумай, кого слушать. Если жизнь тебе свою прожить хочется, то и проживи ее, как знаешь. А не то ведь поздно будет. Лет в сорок оглянешься и поймешь, что несчастен. А все почему? Потому что решения за тебя всегда принимали не те люди. Вот я тебе точно скажу – твоя мать мою жену на дух не переносит. Маргариту. А мы с ней сорок лет прожили. Два сына, три внука. И хоть она пять лет назад ушла, я все равно считаю, что мне повезло. Да, твои отговаривали меня от этого брака. И твой дед, и тетка твоя. А я все равно сделал по-своему. Живи своей головой, пацан. Иначе все коту под хвост.
Вадим стоял, опустив голову, и внимательно слушал Виктора Петровича. А тот, видя, что молодой человек внимает его словам, продолжал.
– Меня, вот, дочка с зятем к себе забрать хотят. Москва. Квартира новая. Два кота. И внучка, правда, мелкая еще совсем. Уговаривают. А я не еду. Знаешь, почему? Потому, что я там чужой буду. А здесь – свой. Сам себе хозяин. Понимаешь? Отдельно надо жить. Родители – это хорошо, но отдельно от них – еще лучше. А все потому, что только от себя требовать чего-то можно. А когда ты с ними живешь, то все, что ты хочешь, надо чтобы совпало с тем, что хотят они. А этого быть не может. Потому как, ты и они – разные люди. Понимаешь?
– Понимаю.
Виктор Петрович заметил, что Вадим растерянно теребит ключи от своей машины, и хмыкнул.
– Они сказали, что ты не заслуживаешь машины?
Вадим удивленно округлил глаза, а старик рассмеялся.
– Про машину они тебе уже тыщу раз напоминали. Как в воскресенье – так нам слышно. Твоя машина? Нет, мы подарили ее тебе, значит, можем и забрать. Так?
– Так, – кивнул Вадим. – Теперь вот не знаю, что делать.
– Как что? Отдать, – улыбнулся старик, а увидев, как изменилось лицо Вадима, рассмеялся: – Шучу я. Забудь ты про эту машину. И пойдем уже мою толкать. А потом скинешь свою мамку на мою дочку. И поедешь к своей этой... Как ее? Наталье?
– А мамку вашу дочку зачем?
– Так пусть поговорят! Думаешь, просто так мои дети меня к себе забрать хотят? Это все мать твоя. Нашептала им, что я сам с собой не справляюсь. Да как это не справляюсь?! Я еще твоего деда переживу!
Вадим улыбнулся и вздохнул свободнее. А потом, неожиданно даже для самого себя, сказал:
– Я поеду в Москву.
– Ну поезжай, – пожал плечами Виктор Петрович. – Я как-нибудь, думаю, твоим старикам объясню, что не зубами тебя держать надо, а сердцем. Что за дети такие выросли? Боятся родителям перечить...
Старик махнул рукой и отправился к своей машине.
Вадим глубоко вздохнул, посмотрел на окна квартиры, где он прожил всю свою сознательную жизнь, и отправился следом за стариком. Телефон вновь зазвонил, но Вадим его проигнорировал. Они толкали машину Виктора Петровича, пока она не завелась. Потом Вадим позвонил Наташе и сказал, что скоро приедет. И только потом, вернувшись к скамейке, на которой сидел, и нащупав в кармане надоедливо вибрирующий телефон, ответил на вызов.
– Да, мам.
– Вадик, ты где? Поднимайся скорее. Я тут котлеты нажарила. Обед через пятнадцать минут.
– Мам, я не приду на обед. Я вообще сегодня не приду. И, скорее всего, завтра тоже.
– А когда? – опешила мать. – Ты куда собрался?
– В Москву, мам. К Наташе.
– Но как же? – запричитала та. – А дача? А картошка? Мы ведь договорились!
– Нет, мам. Это вы договорились. Я говорил вам еще месяц назад, что в ближайшие выходные мне нужно ехать к Наташе. У нее день рождения. Я пытался сказать вам об этом с самого утра. Но вы, как обычно, не слушали. Я вам перезвоню вечером, мам. Или утром.
– Вадик, машину сначала верни. Ты ведь не заслужил ее. Мы дарили ее хорошему мальчику, а не тому, кто старикам хамит.
– Мам, это уже не ваша машина. Это моя машина. Если вы просто так что-то дарите, а потом отнимаете, так и скажите – это не подарок, а взятка! Или поводок!
– Вадим! – Трубку перехватил отец. – Что ты матери дерзишь? А ну домой быстро! Ишь, что удумал, к девке своей ехать! К той, которую ты выбрал без нашего согласия? Да она тебя до добра не доведет, бестолочь такая! Эта оторва тебя в могилу сведет, помяни мое слово!
– Пап, мне двадцать пять. Я давно сам принимаю решения. Может быть, я не лучший сын на свете, и у меня нет сил переубедить вас в том, что Наташа – хорошая девушка. Но я живой человек, а не ваша собственность! И нет у вас права запрещать мне что-то делать. Вы меня вырастили. Я благодарен вам за все, что вы для меня сделали, но это моя жизнь, и жить ее буду я.
Вадим понимал, что сейчас, наконец, разрывает пуповину, которая связывала его с родителями настолько прочно, что он не мог вздохнуть. И после долгой паузы, набрав в легкие воздуха, он выпалил:
– Мам, пап, я женюсь на Наташе. Она ждет ребенка. Три месяца уже. Если вы не против, я заеду завтра и заберу вещи. Мне пора.
Он нажал на «отбой», не дожидаясь, что ответят на это оглушительное признание родители. Надо было хотя бы ночь передышки. Заблокировав телефон, Вадим облегченно вздохнул.
– Поздравляю, отец, – услышал он голос Виктора Петровича.
Вадим обернулся и увидел, что сосед сидит на той же скамейке и курит вторую сигарету.
– Так вы слышали? – смутился Вадим.
– Я старый, но еще не глухой, – хмыкнул Виктор. – А ты молодец. Сказал как отрезал. Ну, еще пару таких разговоров, да рыданий мамки, что ее внук будет сиротой при живых родителях, переживешь – и станешь настоящим мужиком.
– Спасибо, – вздохнул Вадим, неуверенно улыбаясь. – Кажется, я что-то натворил.
– Да, – кивнул Виктор Петрович. – Но это то, что натворить нужно было уже давно. И лучше поздно, чем никогда. Вон мой внук родился, а я даже не видел его. Старший сын в Канаде живет. А все потому, что я когда-то его отговорил ехать. Уехала его девочка одна, а он – остался. Из-за родителей. Что ты думаешь? Не простил он меня. Не встретил здесь свою половинку, не женился. Потом уехал все-таки. Нашел там. Это оказалась другая девушка. Детей родили. Зовет к себе, но прошлого не вернуть. И не рубиться я с ним за столом на Новый год. И всё это потому, что я не пустил его вовремя. Вон, ты пойди, своих детей роди, внуками своих родителей обрадуй. И живи, как знаешь.
– Они не простят мне, – вздохнул Вадим. – Наташу не примут никогда.
– Это их проблемы, – отрезал старик, туша сигарету. – Им с твоей Наташкой не спать, не рожать, и не жить.
Вадим огляделся, словно собираясь с мыслями, и полез в карман.
– Вот, Виктор Петрович, – он протянул ключи от машины соседу, и поймав его изумленный взгляд, пояснил: – На время мне ее оставьте. Вам ее не надо, а я хоть родителям верну. А то не дай бог к участковому пойдут. Или еще к кому.
– Да ты что? Новую машину оставлять? С ума сошел? – опешил Виктор. – Не маленький уже, сам решай, что с ней делать. Вон, езжай к своей, как ее там?
– Наташе.
– Во, к Наташе. А родителей успокою. Скажу, что на рыбалку позвал. К сестре моей, ей помощь нужна. А пока там, остынут они.
– Спасибо, Виктор Петрович! – с чувством воскликнул Вадим. – Я не знаю, как вас отблагодарить.
– Знаешь как? Поезжай и живи. Так, как сам хочешь. И думай своей головой. И ни у кого не спрашивай, как тебе жить. Сам решай, с кем тебе спать, работать и деньги тратить. А благодарность мне не нужна, – усмехнулся Виктор Петрович. – Это я тебе спасибо сказать должен. Ты мне машину завел. И вообще, развлек старика. А то так сидел бы в четырех стенах. Давно на рыбалку не ездил. Пора уже и мне проветриться. Так что, будь добр, скажи своим родителям, чтобы они на меня не обижались. Верну я тебя им. Только вот не скоро.
Вадим рассмеялся и кивнул. Вот таким его редко видели. Беззаботным и веселым.
– Передам. И спасибо вам. За все, – сказал Вадим, направляясь к своей машине.
Он уже уселся в салон и даже повернул ключ зажигания, когда Виктор Петрович постучал в окно. Вадим опустил стекло и вопросительно посмотрел на старика.
– Чуть не забыл. С ребенком поздравить. Пол-то уже знаете?
– Пока нет, – смутился Вадим. – Мальчика хотим. Но даже если девочка, тоже хорошо. А вот как назовем, уже решили. Если мальчик, то Виктор.
– Годное имя, – хмыкнул старик, покраснев. – Ну, бывай. Рожайте хоть десяток. Лишь бы счастливыми росли.
– Пап, как ты мог?! – крикнули с третьего этажа, и Вадим поднял голову. Мать, перегнувшись через перила, кричала отцу, который, пыхтя, спускался вниз к ним, очевидно, чтобы забрать ключи от машины.
– Мама, не кричи на отца, – спокойно сказал Вадим. – А ты, папа, не спускайся. Я сам поднимусь.
Выйдя из машины, он захлопнул дверь. Ключи так и остались в замке зажигания.
– А вы, – обратился он к Виктору Петровичу, – идите домой. Рыбалка, думаю, будет хорошей в любом случае. А я сам разберусь.
Он чуть заметно улыбнулся старику и скрылся в подъезде.
Виктор Петрович посмотрел на машину Вадима, на мечущуюся по балкону его мать, на удивленное лицо отца, так и не спустившегося вниз, и, вдруг, рассмеялся.
– Старею, – сказал он сам себе. – Не замечаю, как растет молодое поколение. А они, оказывается, не такие уж и бестолковые, как мы считаем. Может, и у них получится построить то, что не получилось у нас.
Он нащупал в кармане мятую пачку сигарет и, достав одну, с удовольствием закурил. Где-то на третьем этаже слышались голоса. В окно Вадим, который, видимо, был на кухне, ему помахал. Потом показал на часы и раскрытую ладонь. Через пять минут спускаюсь.
Виктор помахал в ответ. А потом пожал плечами и направился к машине, решив дождаться Вадима на крыльце.
Ничего не случится. Пять минут подождать можно. Все, что должно было случиться, уже произошло. Витя родился. И, если все сложится правильно, он, Виктор Петрович, еще понянчит мальчонку. Он докурил, выбросил окурок и довольно потер руки. И как-то стало неожиданно легко на душе.
Самые популярные рассказы среди читателей: