Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке, а буктрейлер здесь.
Я подъехала к зданию МВД к девяти утра на следующий день. Юрист уже ждал меня в своём автомобиле, нетерпеливо вертя головой во все стороны. Пересев к нему, я быстро просмотрела документы и подписала указ о внеплановой сверке данных.
– Спасибо, что откликнулись на мою просьбу и так оперативно подготовили бумаги, да и сюда рванули в свой выходной! – сказала я ему искренне.
– Не проблема, госпожа. А что, полковник что–то с медицинской справкой мутит? – прямо спросил меня юрист.
– Муж... стал забывчивым и... потерял оригинал, – ответила я обтекаемо, не решаясь открыть ему правду.
– Об этом никто не узнает, – с хитрой улыбкой заверил он. – Если эта выписка – рычаг давления на Вашего мужа, то мне это только на руку, как и всем сотрудникам центра. Чем меньше полковник влияет на работу учреждения, тем больше мы процветаем. Уж извините за откровенность. Я ведь уже говорил, что хочу работать на современный центр кинологии, с передовыми методиками дрессировки и индивидуальным подходом к нуждам клиентов. А Ваш муж слегка консервативен, и рубит всё новое на корню. Как бы то ни было, я вижу, как он пытается вернуть себе активы, а значит – и власть. Я помогаю Вам ради того, чтобы этого не произошло.
– Звучит, как заговор, – с осуждением заметила я.
– А разве мы не сговорились с Вами о том, чтобы приехать сюда в предпраздничные дни с ненужной проверкой? – отбил он моё нападение, ткнув носом в горькую правду.
– Пойдёмте, пока в регистратуре не выстроилась очередь из запоздалых посетителей, таких, как мы.
– Непременно. Только запомните: причина сверки – несоответствие в отпускных и отгулах некоторых сотрудников.
– Конечно, – кивнула я.
Мы вышли из машины и вошли в здание МВД.
Ступая по коридору к регистратуре, я случайно столкнулась с министром. Он шёл навстречу, в военной шинели, подтянутый, строгий и горделивый. Я отдала ему честь и шагнула в приёмную.
– Какая встреча, лейтенант, – внезапно остановил он меня.
– Рада Вас видеть! Правда, считала, что руководство давно уже в отпуске.
– Но Вы ведь тоже здесь. Работаете, значит.
– Наш кадровый отдел заметил лёгкие несостыковки в годовом отчёте по сотрудникам: кто когда брал выходные и отпуска, знаете ли... – сказала я, вспомнив наставления юриста, и слегка пожала плечами. – Поэтому мы здесь – пришли всё сверить перед тем, как завершить этот год.
– Похвально! Я тоже не люблю неточности, и поступил бы точно так же. Что, собственно, и делаю. Хотя... чего уж врать! Я и по выходным работаю. Ведь дома меня, увы, никто не ждёт... Но это непростительные сентименты, – он усмехнулся, как будто извиняясь за проявленную слабость.
– Печально. Но уверена, что и на Вашей улице будет праздник. Удачи в работе и доброго нового года!
– И Вам того же! Да, кстати... – он слегка наклонился ко мне, бережно взяв за локоть, и отправив юриста в приёмную. – Здоровье Вашего мужа улучшилось, судя по выписке из медкомиссии. Безумно рад. Считаю, что это Ваша заслуга. Домашний уют и женская ласка пошли ему на пользу после СИЗО.
Эти слова прозвучали так искренне, что я убедилась: министр не знал о подделанной справке. А я, конечно, и не думала сдавать супруга.
«Какой же ты, полковник, идиот…, – пронеслось у меня в голове. – Если всё всплывёт – тебе крупно не поздоровится, ведь этот честный человек разочаруется в тебе, и не оставит преступление без наказания».
– Благодарю Вас, товарищ министр, – ответили мои уста, нагло скрывая правду о справке.
– Ваш муж стал спокойнее, и делает свою работу в министерстве на ура. Хотя я вижу по нему что тяжело. Пару раз в выходные столкнулись с ним в коридоре. Уважаю таких трудяг. И… Я был не прав, называя Вас «удобной женой». Прошу прощения за это. Вы – подарок судьбы для любого мужчины, – его слова засмущали меня и болезненно надавили на совесть.
«Подарок… Как же. Только и делаю, что спорю с больным человеком…».
– Спасибо за добрые слова, министр, – улыбнулась я, пряча чувство вины.
– Не смею задерживать. Будьте здоровы!
– Всех благ! – попрощалась я, сохранив спокойное лицо, и поспешила догнать юриста, уже занявшего место у стойки регистрации.
Вскоре к нам подошёл молодой секретарь – юноша в форме старшего сержанта. Румяный, с аккуратной стрижкой и немного взволнованным взглядом.
– Добрый день! Чем могу вам помочь? – спросил он вежливо и добродушно.
Юрист, слегка улыбнувшись, положил на стойку папку с указом.
– Проверка из центра кинологии. Внеплановая сверка по личным делам прикомандированных и штатных. У нас расхождения в отпускных и отгулах, и надо бы разобраться во всём до наступления нового года, – мягко, но уверенно пояснил он, следуя заранее согласованной легенде.
Парень поднял бумаги и пробежал по ним глазами.
– Ага… понятно, – кивнул он, поправив ремень. – Сейчас организуем. Только прошу вас подождать минутку. Я приглашу сюда старшую по кадрам.
Он скрылся за дверью, а мы с юристом переглянулись. Пока всё шло хорошо и строго по плану.
Через десять минут к нам вышла женщина–инспектор. Лет сорока, высокая, темноволосая, с чётким овалом лица и резкими скулами. В её пронзительных карих глазах и лёгком прищуре не было ни намёка на доброжелательность: только холод, расчёт и деловой настрой, граничащий с презрением. На её худощавой, но выразительной фигуре сидела точно влитая форма лейтенанта МВД. Инспектор держалась с выправкой и отчуждённостью. Оценивающий взгляд прошёлся по нам с юристом, но задержавшись чуть дольше на мне.
– Начальница отдела кадров, – сказала она твёрдо и натянуто, почти не скрывая, что наш визит был ей неприятен. – Это вы к нам с проверкой?
– Да, – отозвался юрист. – Центр проводит сверку внутреннего состава и прикомандированных лиц. Это касается расхождений по дням отсутствия с оформлением. Просим предоставить временный доступ к делам.
Негодующе приподняв подбородок, она помолчала пару секунд.
– А почему лично? Обычно такие запросы идут по линии отдела: официальный запрос за неделю, официальное подтверждение.
– В предновогодние дни? Вы шутите? – с лёгкой усмешкой произнёс юрист. – Нам нужно успеть закрыть отчёты. К сожалению, наш кадровик заметил несостыковку слишком поздно, поэтому мы здесь – стараемся уложиться в срок. Поверьте, мы бы лучше где–нибудь в кафе какао попивали, чем находились здесь!
– «Мы» – это кто? – не сводя с меня глаз, холодно уточнила она. От этого взгляда я ощущала напряжение – как будто бы ступила на чужую территорию и не предполагала, где именно её пересекла.
– «Мы» – это начальница кинологического центра и её юрист, – вступила я в беседу, и сама разглядывая женщину, которая по непонятным мне причинам, пошла на преступление со справкой.
– Вы супруга полковника? – как–то злобно спросила она.
– Да, капитан МВД, – представилась я, протянув руку для формального рукопожатия. Но инспектор резко отвернулась, сделав вид, что не заметила моего жеста.
– Хорошо, – сказала она, просматривая мой указ. – Наш секретарь предоставит вам доступ к личным делам сотрудников центра, состоящих при МВД, за исключением куратора. Он – вышестоящее лицо.
– Юридически полковник прикомандирован к нашему учреждению, – настойчиво разъяснил юрист, – и я, как представитель центра, желаю лично убедиться, что его отпускные зарегистрированы корректно.
– А его жена не помнит дней отпуска мужа? – с откровенным упрёком в голосе бросила инспектор.
– Я не календарь, чтобы держать в голове его расписание. И попрошу Вас обращаться ко мне напрямую, а не в третьем лице, и желательно глядя в глаза, лейтенант, – жёстко и по–военному обозначила я границы её наглости.
– А что, какие–то проблемы с делом полковника? – вмешался юрист, не позволяя разговору перейти в открытый конфликт.
– Никаких, – ответила она коротко, пронзая меня укоризненным взглядом. – Кабинет дежурного свободен. Распишитесь в журнале и работайте там.
Не отдав честь, как положено, инспекторша ушла, постукивая каблуками по паркету. Я обросила взглядом её надменную походку: женщина знала себе цену и считала себя достаточно всевластной.
– Что это было за поведение такое? – возмущённо поделилась я с юристом, когда та скрылась за дверью.
– Она нервничает. Мы нагрянули неожиданно, не дав ей возможности подготовиться. Вот и защищается, нападая. Это даже к лучшему. Мы на верном пути, – воодушевлённо ответил он.
– Думаете, она всё принесёт честно? Ничего не вытащит и не подложит в папки?
– Справка полковника – поддельная, не так ли? И за этим стоит именно она, – уточнил юрист, поняв всё без объяснений. – Здоровье Вашего мужа не настолько блестящее, как в чернильных каракулях, верно?
– Допустим, – сжала я губы, раздражённая излишней проницательностью.
– Не волнуйтесь, – подмигнул он, наклоняясь ближе. – Справку мы с неё вытянем, я же не зря причиной «невыходы» назвал. Туда и отпуска, и больничные входят. Ваш муж оформлял отгул по причине медицинской комиссии, а значит, и справка должна быть приложена к его объяснительной записке. Но даже, если инспекторша решит схитрить, у меня есть знакомый архиватор, который в новом году здесь практику будет проходить. На крайний случай обратимся к нему.
Я доверительно кивнула.
– А ещё я видел ваши «перестрелки» взглядами – продолжил юрист. – Вы намного изящнее и красивее. Не примете за фамильярность, но я бы однозначно выбрал Вас.
Уголки моих губ довольно, но настороженно приподнялись.
«Любовница? – растолковала я слова юриста как намёк. – Ну, это вряд ли! Полковник болен, и она об этом знает лучше всех! Тут что–то другое – настолько ценное, что можно даже свободой рискнуть, ведь в случае разоблачения, инспекторше светит тюрьма».
Когда нам принесли все личные дела, я тут же схватила папку полковника. Всё, как я и думала – справки там не было.
– Не беда, как я и сказал, – поддержал меня юрист. – Для вида просмотрим личные дела других сотрудников центра, а потом я добуду Вам выписку.
Мы листали разные папки пару часов. Бумаги казались бесконечными, а воздух в комнате всё тяжелел. В конце концов мой напарник вытащил из дела нашего собаковода справку о рождение ребёнка. Я удивлённо взглянула на него.
«Отвлекающий манёвр, отводящий подозрение от того, что нам интересен только ваш муж», – шепнул он и вызвал инспекторшу к нам.
– Мы просмотрели все дела, – начал он, – но некоторые сотрудники оформляли свои выходные по медицинским причинам. Например, инструктор–кинолог брал однодневный отпуск в связи с родами жены, но соответствующий документ отсутствует. А у полковника в деле нет справки о прохождении медкомиссии, хотя именно из–за неё он был в отгуле несколько дней.
– Этого не может быть! – возмутилась инспекторша и резко притянула дело собаковода к себе. Именно собаковода, лейтенант, а не обоих мужчин, что говорило само за себя: отсутствие справки в его деле стало для неё неожиданностью. А вот то, что в папке полковника выписки не было, её совсем не шокировало – она прекрасно знала об этом, потому что сама её и вытащила.
– Не понимаю, куда могла деться справка о рождении ребёнка! – хмурилась инспекторша всё сильней.
– Так сверьтесь с другими сотрудниками архива, – порекомендовал юрист. – И про выписку полковника не забудьте! Он перенёс инсульт и страдает сосудистой деменцией. Эта бумажка очень важна – она подтверждает, что он ограничено годен. Без неё этого не доказать!
– Министр уже подписал подтверждение о получении этой справки, свидетельство чему есть в папке, и на адрес вашего куратора была также отправлена копия, – со злобой в голосе ответила она. – За кадры в главном управление МВД отвечаю я, и я прекрасно помню о вердикте медкомиссии. Никто не сможет опровергнуть годность полковника.
– Какая у Вас отличная память на моего супруга, – съязвила я.
Покраснев, она стиснула зубы.
– Похвально, что Вы помните подробности по каждому личному делу, но мне нужны недостающие бумаги по кинологу и полковнику, бравшим отгулы по медицинским причинам в уходящем году, – твёрдо приказал юрист. – Если я не увижу их собственными глазами, придётся, действительно вернуться сюда с официальным запросом.
Инспектор нехотя подчинилась. И – вуаля! – через двадцать минут подделанная справка оказалась в руках юриста.
– Не успели пришить её к делу, – оправдалась холодная лейтенант, слишком часто моргая, пока он изучал фальшивый документ.
– «Ограниченно годен. Разрешено вернуть водительское удостоверение. Оперативная работа допустима при отсутствии стрессовых факторов», – зачитал он вслух. – Отлично, теперь всё на месте!
– Мы не можем найти бумагу о рождении ребёнка у инструктора – кинолога, – успокоившись, что к справке полковника юрист не придрался, сказала она.
– Ах, простите, она выпала из его дела, а я не заметил! – соврал мой напарник, размахивая документом, который нарочито до этого спрятал.
– Что же, отлично! – верните все папки секретарю, когда закончите, – натянуто улыбнулась инспекторша и оставила нас наедине.
Взяв в руки справку супруга, я внимательно вчиталась в неё, а затем достала из сумки оригинал – тот, что удалось добыть в здании медкомиссии. Подпись и печать главврача совпадали – она действительно их ставила. Но сама поддельная выписка оказалась ксерокопией, сделанной с искусно сфабрикованного документа: то ли напечатанного на машинке, то ли скомпонованного в компьютерной программе. Я сняла две копии с обеих справок – подлинной и поддельной, на всякий случай. Теперь у меня были все доказательства подлога. Мой план по обузданию полковника строился именно на них. И я совсем не волновалась о том, что лейтенантша расскажет ему о нашем визите в МВД.
Тем вечером я решила действительно быть хорошей женой – такой, какой меня видел министр. Наша случайная встреча многое мне разъяснила, включая то, куда ходил супруг вместо врача – работал в министерстве, не успевая закончить все дела за рабочие будни. Мне он об этом не говорил по понятным причинам: хотел казаться прежним – сильным и деловым, а на деле – сильно уставал, не выдерживая ежедневной нагрузки.
Мне захотелось сделать для мужа что–то приятное, ведь я жалела его, больного, упрямого, но всё же родного человека. Я открыла холодильник и на мгновение застыла перед полками, разглядывая содержимое. В глаза бросились сёмга, пучок зелёного лука и остатки сметаны. Всё, что нужно на рыбный пирог. Он любил его – с мягким тестом, хрустящей корочкой, посыпанный тмином. «Хоть так покажу, что я рядом», – подумала я, мучаясь совестью после слов ФСБшника.
– Чем это так вкусно пахнет? – спросил с порога, вернувшийся домой полковник.
– Я рыбник испекла. Такой, как ты любишь: с воздушным тестом и золотистой корочкой, – крикнула я в прихожую, доставая пирог из духовки.
– У нас что, перемирие? Или ты опять задумала что–то? – зашёл он на кухню, бросив пальто на спинку стула, чего раньше никогда себе не позволял, ведь верхней одежде не место у стола.
– Когда ты готовишь мне ужин, ты тоже что–то замышляешь?
– Это бывает так редко, – улыбнулся супруг. – И я – человек прямой, а ты – вечно хитришь!
«Кто бы говорил!» – подумала я про себя, но промолчала.
Поставив горячий противень на столешницу, я обернулась к мужу.
– Просто порадовать тебя захотелось. Сегодня столкнулась с министром в коридоре МВД, он сказал, что ты молодец, и что много работаешь.
– Свою похвалу пусть в рамку вставит и перед носом у себя повесит!
– Не будь грубияном. Иди, помой руки и садись за стол.
Муж подчинился, а когда вернулся, хмуро спросил:
– Что за внеплановой контроль вы с юристом затеяли?
«Сообщница преступления уже донесла…», – ухмыльнулась я про себя.
– Внеплановый контроль? – изобразила я удивление, будто впервые слышу об этом, выжидая, когда он сам заговорит об инспекторше.
– Ты же сказала, что в министерстве была.
– Была, но о юристе и проверке я не говорила.
– Это что, тайна?
– Конечно, нет. Наш кадровый отдел нашёл несоответствия в реестре отпусков – вот мы и уточняли что к чему. Но вот откуда у тебя такая информация?
– Заезжал на работу. В регистратуре сказали, – буркнул супруг, стыдливо опуская взгляд.
– Кстати, любимый, – выложила я кусок рыбника на его тарелку, – я хотела забрать кое–какие бумаги из сейфа, но, к сожалению, код не сработал. Ты, видимо, его сменил?
– Не помню. А что тебе там понадобилось?
– Мои документы. Хотела глянуть, не пора ли обновить заявление на службу в резерве МВД.
– Потом посмотрю. Сейчас я хочу есть.
– Ешь, на здоровье. А после – вместе проверим, – произнесла я мягко, старясь подарить ему спокойным вечер.
Муж недовольно кашлянул, но с нетерпением куснул горячий пирог.
– Вкусно…, – проговорил он, выпуская жар из обожжённого рта. – Я и забыл, что ты умеешь так божественно готовить!
– Ты так говоришь, словно ужином в нашем доме чужая кухарка занимается! Я каждый вечер стол накрываю.
– Но без души, а сегодня, заметно, что постаралась. Это и настораживает: с чего такая доброта?
– Перестань нести чушь. Просто решила тебя побаловать.
– Иди ко мне! – как всегда посередине трапезы, он потянул меня к себе и усадил на колени. – Знаешь, что возбуждает мужчину? Красивое тело и вкусный ужин!
– А женщину, как думаешь, что заводит? – спросила я осторожно, прощупывая почву на то, чем он сумел подкупил инспекторшу.
– Влияние в обществе. Успешность мужчины. Реализация.
– Это ментально. А если говорить о материальных благах? Что может действительно порадовать женщину?
– Ты что, контрольный пакет себе оставить хочешь? Поэтому пирог и испекла? – вскипел супруг.
«Так вот он план! – загорелась мысль в моей голове. – Передать акции инспекторше по трасту. Так же как я – итальянцу. Муж уже однажды говорил, что может повторить мой ход – для сохранения власти. Выходит, регистраторша будет владеть активами формально и получать огромные дивиденды, а он – управлять центром через неё, по факту являясь владельцем активов. Что же, такое было бы выгодно и ему, и ей!», – повела я итог.
Мне захотелось стукнуть супруга и высказать всё, что я о нём думаю, но я сдержала пламя эмоций, ведь волноваться было не о чём – улики, собранные мной по учреждениям, позволяли держать их обоих на коротком поводке, просто поводка они пока не заметили.
– Сегодня тёплый предновогодний вечер. Давай не будем ссориться из–за работы, – ответила я мужу.
– Ты сама ведёшь в эту сторону!
– Я просто спросила твоё мнение, – пересела я обратно на свой стул, демонстрируя обиду. – Надо же насколько не любить жену, чтобы взрываться по мелочам…
– Милая, – вытер он рот салфеткой. – У нас с тобой борьба за центр. Но это не значит, что я тебя не люблю. Я просто умею отделять эмоции от логики.
– Что это за любовь такая – на фоне вечных стычек?
– Когда вернёшь то, что мне принадлежит, скандалы прекратятся. Я же сказал, что ты – любовь моей жизни, и, если будет надо, я за тебя эту жизнь и отдам. Но центр, прости, не смогу.
«Романтик!» – с сарказмом подметила я про себя, наблюдая как муж доедал рыбный пирог.
– Скажи, а как идёт лечение у частного невролога? – спросила я будто невзначай.
– Неплохо, раз я прошёл комиссию и получил обратно права на вождение, – лгал он мне, глядя в глаза.
– Может, как–нибудь вместе к нему сходим? Я поспрашиваю про твои успехи…
– Я тебе что, инвалид? Или дитя малое, которому мама нужна? – вскипел супруг.
– Почему ты всё сразу в штыки воспринимаешь? Я же из заботы…
– Хочешь заботиться – так прекрати напоминать мне о болезни! – вскрикнул он, ударив кулаком по столу.
– Проблемы не исчезнуть, если о них просто молчать. Может, если поговоришь со мной, станет легче.
– Ты ужин приготовила, чтобы испортить его?! – вскочил он.
– Успокойся, пожалуйста.
– Не дождёшься! Контрольный пакет тебе не достанется! Я в здравом уме и в крепком теле!
– Да чёрт бы с ним, с этим драным пакетом! – вскочила и я, сжав кулаки от раздражения. – Я за тебя переживаю! Ты же мой муж!
Полковник выдохнул и, снова плюхнувшись на стул, произнёс:
– А знаешь, что врач с медкомиссии сказал?
– Расскажи, – я тоже села обратно за стол, дрожащими пальцами отпив воды.
– Этот … уролог… сказал, что я ещё могу зачать, – он схватился за голову, точно теряя связь с реальностью. – Хочешь попробовать? Хочешь?
Я никогда ещё не видела мужа таким – вызывающим жалость. Он занимался самообманом, не в состоянии смириться с болезнью.
– Хочу, – печально ответила я, зная, что чудо вряд ли случится, но желая облегчить его боль.
– Тогда пошли в спальню!
– А доедать не будешь?
– Пошли, я докажу тебя, что стал ещё крепче, чем раньше.
Мы встали из–за стола и отправились в спальную комнату. Потенция мужа сходила на «нет». Была ли тому причиной физиология или психологическое напряжение, я не знала, но после секса, когда он уснул, тихо заплакала в подушку: от жалости к нему и от несбыточной мечты родить от него малыша.
Наутро, в канун Нового года, нас разбудил телефонный звонок, раздавшийся из гостиной. Муж что–то пробормотал спросонья, но даже не шевельнулся, чтобы встать к аппарату. Встала я.
– Алло... – шепнули мои тёплые, заспанные губы. Но в ответ – тишина. Только чьё–то приглушённое дыхание в трубке.
– Я вас слушаю! Говорите! – в моём голосе уже звучало раздражение.
На том конце провода дали отбой, и я вернулась в постель, надеясь сладко доспать, уткнувшись в подушку.
Через минуту звонок повторился. Толкнув супруга в плечо, я разбудила его и попросила взять трубку.
– Слушаю, – прохрипел он недовольно. – Подъеду через час. Встретимся снаружи.
Вернувшись в спальню, он стал одеваться, что удивило меня.
– Кто это был? – спросила я насторожившись.
– С работы звонили.
– Сегодня? В канун праздника?
– Я задолжал кое–что одному человеку из министерства. Нужно съездить, отдать.
– Задолжал? – смекнула я, что речь шла об инспекторше, которой не хватило смелости ответить мне во время первого звонка.
– Да. Коллега звонил. Он пару раз помогал мне по работе. Бумажная волокита для меня всё ещё в новинку, ты же знаешь... – замялся муж, виновато покашливая. – В общем, надо поблагодарить. Я вернусь к праздничному ужину.
– Подожди–ка, – села я на кровати. – Ты сказал "к ужину"? Ты собираешься уйти на весь день? Что это за благодарность такая – на часы?
– Я просто… к врачу ещё хотел заехать. Он в отпуск уходит. Вот думаю успеть на последний сеанс.
– Полагаю, он давно уже в отпуске.
– Слушай, ты же сама хотела, чтобы я лечился! Что тебе снова не нравится? Мы платим ему деньги – пусть поработает пару часов в выходной. С него не убудет.
Муж бросился в ванную бриться. Я поднялась с постели и, скрестив руки на груди, встала на пороге ванной комнаты, не сводя с него взгляда.
– Этот «коллега» – мужчина или женщина?
– Это… мужчина, конечно. А что, ты ревнуешь? – наносил он пену на лицо.
– Звонили дважды, но ответили только тебе. Мне просто подышали в трубку. Он что, стеснительный… этот коллега твой?
– Он делал за меня работу, я же сказал. Это... не совсем законно. Он не мог сказать тебе прямо, зачем звонил.
– Хм… Логично, – протянула я с иронией. – Надеюсь, ты действительно вернёшься к ужину. Я пригласила метролога и мою бывшую начальницу.
– Тем более скучать не будешь, если вдруг задержусь, – буркнул он, прикрывая дверь ванной прямо перед моим носом.
Я сразу подумала, что мой визит в министерство насторожил инспекторшу, и, скорее всего, она решила надавить на супруга, ускорив процесс передачи активов. Вот только зачем встречаться лично, к тому же на весь день? Мне вспомнился намёк юриста о любовнице. Но полковник был болен. Кто станет встречаться с больным человеком, который сдаёт не только в когнитивном, но и в сексуальном плане. Эта версия звучала глупо и неубедительно, а вот контрольный пакет – даже очень.
Муж выскочил из ванной комнаты, спугнув мои раздумья.
– Ты будешь завтракать? – крикнула я ему вслед, пока он рылся в гардеробе.
– Нет времени. С коллегой поем.
– Помимо помощи по службе, он ещё и кормит тебя? – ехидно заметила я.
– Сам куплю что–нибудь по дороге, – застёгивал он рубашку. – Что ты ко мне привязалась?! Позвони макароннику, если тебе скучно! Уверен, он будет счастлив встрече с тобой!
– В этом–то я не сомневаюсь! А будешь ли счастлив ты, если я последую совету?
– Делай, что хочешь! – крикнул супруг, выбегая в прихожую.
– Ты обещал мне сейф открыть! – пошла я за ним.
– Потом, милая! Всё потом! – вышел он за дверь гладко бритый, надушенный и одетый с иголочки.
Меня возмутило пренебрежительное отношение мужа ко мне, но ещё больше, – поспешные сборы к инспекторше. Не выдержав, я забежала в спальню и, наспех одевшись, вышла из дома, намереваясь проследить за ним.
Знаешь, в чём была прелесть совместной оплаты счетов, лейтенант? В возможности платить самой за стоянку у дома. Супруг, будучи скупердяем, по–прежнему арендовал парковочное место через парк, дойти до которого занимало время. Моя же машина ждала у подъезда. Таким образом, я подоспела как раз к тому моменту, когда он отъезжал с парковки.
Удерживая расстояние, я продвигалась за ним через город. Муж направлялся к торговому центру, где, видимо, и правда собирался прикупить еды. Там находился гастроном с деликатесами, куда он любил заглядывать «по случаю». Икра, говяжий язык, маринады, отборные сорта швейцарского сыра, колбасы – стандартный, любимый набор моего супруга.
Припарковав машину, он исчез в магазине. Я встала на противоположной стороне дороги и, нервно постукивая пальцами по рулю, ждала, когда же он выйдет оттуда.
Муж появился через полчаса, с двумя пакетами еды и бутылкой импортного шампанского под мышкой. Загрузив продукты в багажник, он сел обратно за руль и сразу же двинулся с места.
«Вот это щедрая благодарность, учитывая жадную натуру полковника!», – рассудила я про себя, всё сильней закипая от злости.
Я продолжала следовать за ним, держась на расстоянии – не ближе пары корпусов, – но машин на дороге было мало, и я всё сильнее терзалась тревогой, что муж заметит меня в зеркало заднего вида. Но он ехал уверенно и расслабленно – как человек, которому и в голову не приходило, что за ним мог кто–то следить. А ведь раньше сразу ощутил бы слежку за спиной.
«Мда... Уже не тот полковник. Старый волк с притупившимся чутьём», – тяжко вздохнула я.
Минут через пятнадцать он свернул к зданию МВД и припарковался у служебного входа. Я же встала напротив, на заправочной парковке.
На улице мела метель, и я включила дворники, желая рассмотреть, что это будет за встреча.
Вскоре к полковнику вышла она – та самая лейтенантша из министерства. На ней была короткая дублёнка и юбка чуть ниже колен, а на ногах – сапоги на высоченном каблуке. Волосы были распущены и слегка завиты, губы накрашены алой помадой, глаза – подведены. Уже не инспектор, а женщина, которая ждала мужчину.
Полковник вышел из машины, счастливо улыбаясь, а она подбежала к нему и, приподняв одну ножку, игриво чмокнула в лоб. Ни тени той сухой официальности, с какой она недавно говорила со мной, причина чему, собственно, стала теперь ясна. Супруг же обхватил её щёки руками и страстно поцеловал, забыв про свои болезни и возраст.
Сморщившись от обиды и наивной доверчивости, я отвела глаза. «Юрист был прав: они любовники, а я до последнего отказывалась в это верить. Какой позор и унижение! Ещё никогда я не чувствовала себя такой глупой. Я ведь жалела его: пирог готовила, пыталась успокоить, поддержать. Поверила, что ему работать тяжело, вот в выходные и ездит в министерство. А он там с ней роман крутил! Выходит, не моя заслуга в том, что он показался министру спокойнее и здоровее, а этой... лейтенантши. Крылья ему подарила в обмен на активы».
Я вновь взглянула на голубков.
Муж приоткрыл багажник, достал оттуда пакеты с продуктами и показал ей шампанское. Инспекторша захлопала в ладоши, точно восторженный ребёнок и повела его к своей машине. Уложив покупки на заднее сидение, они снова обнялись, и она повисла на нём, шепча какие–то слова. Супруг не просто улыбался, он – сиял, прижимая любовницу ближе к телу, и шутливо похлопывал её по пятой точке.
«Фу ты, пошлость какая! – отрезала я, чувствуя, как отвращение сливается с болью. – Больной человек, называется! С потенцией у него проблемы! Это со мной у него не встаёт, а тут – пожалуйста, полон сил!». И даже его безразличие к моему общению с итальянцем обрело своё оправдание – муж и сам не скучал.
Я чуть не рассмеялась вслух от абсурдности происходящего, наблюдая как чёрствый и седой полковник ребячился, подбрасывая снег и веселя её этой игрой.
«Господи, да он ведь верит, что лейтенантша в него влюблена: в больного, жадного и далеко не молодого! Нет, дорогой! Она тебя хочет настолько, насколько ты можешь быть полезен ей со своим контрольным пакетом. Только его я вам не отдам!».
Машина запотела изнутри. Я вытерла стекло ладонью и снова взглянула на них: флиртующих, ловящих ладонями снег, дарящих друг другу улыбки, как в мелодраматичном фильме. Супруг смеялась, ощущая себя влюблённым мальчишкой, а она – она играла свою роль – мне так казалось, ведь я не верила в её любовь.
«Я бы жизнь за тебя отдал!» – звучали в памяти его слова – фальшивые, лживые и пустые. Это я отдала ему лучшие годы и, если бы не итальянец с бывшей начальницей, то так бы и считала, что обязана быть с ним до старости: лечить, ухаживать, кормить, жалеть, терпеть его выпады и агрессию.
«Да, полковник, – глядела я вслед их уезжающей машине, – ты даже не представляешь, насколько сильно обидел меня! Вы можете спать друг с другом, смеясь надо мной, но вы ещё не знаете, что это я вас вскоре трахну, а вы – исполните все мои приказы».
***
Спасибо за внимание к роману!
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Галеб (страничка автора)