В перерывах моим излюбленным досугом была неторопливая прогулка по саду, завершалась которая всегда одинаково: я заходила в храм к мощам преподобномученицы Елизаветы Федоровны. В обеденные часы тут ни экскурсионных групп, ни наплыва прихожан. Так благодатно в одиночестве постоять у раки, мысленно поговорить, попросить, поблагодарить и выйти из на залитый солнцем двор Обители с легким сердцем.
А дома на моем письменном столе появился портрет Великой княгини с ласковой полуулыбкой. На книжной полке — издания о ее жизни. Более того, случилась череда совпадений. Иду на концерт в музей Рахманинова — вижу там афишу более чем вековой давности о концерте, организованном Великой княгиней Елизаветой Федоровной. Рассматриваю экспонаты выставки об опере «Евгений Онегин» в музее Чайковского — на черно-белых снимках она запечатлена в роли Татьяны Лариной в любительском спектакле.
В храме при НИИ нейрохирургии им. Бурденко слышу от экскурсовода знакомое имя: чета Романовых присутствовала на освящении приюта, существовавшего раньше на месте нынешней больницы. Приезжаю в Подмосковье, у одной из церквей подхожу к памятному кресту с барельефом Великой княгини Елизаветы Федоровны, установленному в год столетия ее трагической кончины. Постепенно Великая княгиня превратилась для меня из лика с иконы в реально существовавшего человека.
Инна Алейникова
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов