Я принимаю вид рассеянный и принимаю позу, как на многих портретах девятнадцатого века, то есть чуть наклоняю головку и пальчиками притрагиваюсь к подбородку, чтобы продемонстрировать белизну и нежность рук. Подумаешь дроу. На Земле женщины тоже не лыком шиты!
Нейрин пренебрежительно и оценивающе смотрит на меня, потом на новоявленную маркизу Стива.
– Уверена, что ты, маркиза, не асур! Говорят, что асуры прячут своих женщин.
Да-а! Давно я не видела таких лиц. У мужиков буквально отвалились челюсти, они даже говорить не могут. Поэтому я спрашиваю:
– Зачем прячут?
– Говорят, что им нравятся женщины других рас, – снисходительно откровенничает она.
– Почему это? – растерянно сипит Торк, а я вспоминаю, что его мать – асур.
– Чтобы все стали асурами, и чтобы никто не узнал их тайну! – она пожимает плечами. – Я пыталась говорить со Стивом, почему он встречается со мной и моими подругами. Он смеялся и говорил, что это зов тела. Ведь очевидно, что он что-то скрывал!
Странно, но Стив утверждал, что он им не говорил друг о друге. Нейрин что же, забыла?
– Какую тайну? – я хлопаю ресничками.
– Их женщины ужасны, а мужчины прекрасны.
Ку-ку! У этой бабы проблемы, а кто же мы с прекрасной маркизой?
Пока я нервно соображаю, на кого же мы похожи, Торк вступается за асуров:
– Небеса, откуда ты это взяла?! У половины моих знакомых жены – асуры. У меня мать – асур.
Нейрин, нервно сглотнув, раздражённо дёргает плечом.
– Не дави на меня! Значит они все метиски. Между прочим, я полицейский, и многое узнала от задержанных. Так они утверждают, что асуры не любят, когда-то кто-то стремится узнать об их личной жизни.
Так тупо уходит от ответа? Я удивлённо оглядываюсь на деверя и дядю, те поднимают брови. Хм… Тоже удивлены? Я громко удивляюсь:
– А остальные что, личную жизнь выставляют напоказ?
Ант насмешливо фыркает:
– Да глупости все это! Нейрин, что ты гонишь?! Как это ты узнала от задержанных? Как тебе это удалось? Мне Стив рассказывал, что ты сидела в управлении и была архивариусом. Что ты можешь знать о женщинах-асурах? Да ещё и о метисах?
– Ещё скажи, что они красавицы, – Нейрин дёргает плечом.
Столько на её лице брезгливого возмущения, что у меня видимо вытянулось лицо, из-за этого маркиза-Стив пододвигается ко мне и мурлычет:
– Нейрин! Хочешь посмотреть на женщину асура?
– Да, конечно! Не будешь же ты утверждать, что ты асур. Я никогда не поверю!
– Не буду, у меня есть гены людей, но вот она чистый асур, – шепчет Стив-маркиза.
Всё происходит очень быстро. Маркиза хватает меня за бедра и, не обращая внимания на мои мольбы и тщетное сопротивление, ставит на невысокий стол из черного дерева, а потом сдергивает моё платье.
– Ай!
Жуть! Я стою в некой фuгoвuнкe в кружевах, которую местные дизайнеры-портные назвали сорочкой.
Нейрин отскакивает и хрипит мне:
– Ты асур?! Не может быть!! Асур?!
– Да, а что? – я делаю книксен. – Ну как? Нравлюсь?! Хотя я обычная, потому что есть женщины намного прекраснее меня.
Положительные эмоции – это эмоции, которые возникают, если на всё положить, поэтому я, забив на нравственность, демонстрирую свои ноги и всё остальное, но в пределах дозволенного. Полуобнаженный клинок всегда опаснее.
От моих гламурных поз, почерпнутых из реклам на телевидении, у Нейрин на лице потрясение, у меня тоже, но при этом наблюдается прогресс в отношении самой себя. Я, наконец, перестала стесняться собственного тела.
М-да… Я нравлюсь себе!
Видимо публичная демонстрация не очень одетого тела повышает в женщине самооценку. Нет! Я верю Стиву, что я привлекательна, но он же необыкновенный. А вот зависть на её лице это… Эх! Хорошо!
Стив-маркиза начинает хохотать, а Нейрин хрипит:
– Нет и нет! Это невозможно! Он говорил, что они ужасны. Их прячут! Я не верю тебе! Нет, не верю! Ты не можешь быть асуром! Это – иллюзия! Иллюзия!
– Кто он? – отбиваюсь от рук Стива-маркизы, у которого блестят глаза, а шаловливые ручонки гладят мои ноги о-очень высоко. О-ох! Озорник!
– Мой брат! – она выдавливает это, а я не могу разобрать, что в её голосе. Может показалось, но это… Это почтение?
Нейрин сжимает губы так, что они белеют, тогда я облизываю губы чтобы они стали ярче, наклоняюсь к ней, чтобы было видно было моё, так сказать, достоинство в кружевах, и воркую.
– А-а! Тот самый, про которого ты говорила Стелле, и который подбил вас на спор, что Стив не выдержит секса с троими? Я права?!
Что это? Она чуть прикрыла глаза.
Я такое однажды видела, когда мне сдавали зачет, она ждёт подсказки? Но где же у неё микрофон?
Поняла! Это – не микрофон, просто она перебирает в уме возможные варианты ответа. Странно! Боится неправильно сформулировать ответ. Это при её-то самомнении!
Думаю её, ответ будет очень коротким. Я не ошиблась, потому что она буквально выдавливает из себя:
– Да!
– Так чего Стиву бояться? Почему же он сбежал? Он-то на вас не спорил! – говорю, не отрывая от неё взгляда, а так как стою на столе, Нейрин вынуждена задирать голову. Я решила воспользоваться этим и свысока говорю, подняв вверх указательный пальчик. – По логике, это ты должна сбежать. Это твой поступок бесстыдный с точки зрения любой морали! Ты спорила на чувства свободной личности.
О как завернула! Никак моё Альтер Эго расстаралось.
Стив вытягивает губы трубочкой, Ант, как горилла, начинает стучать себя по груди, а Торк подхихикивает.
Что не так сказала-то? Развлекаются мои мальчики, а у женщины проблемы, не могу я понять, что эта Баваль задумала. ( Мозг! Давай-ка поинтесивнее работай!)
Нейрин, посмотрев на всех, побледнела от бешенства.
– Мне плевать на человеческую мораль!
– А при чём тут люди? – я удивлена этой оговоркой.
– Люди? Я сказала люди? – она растерянно моргает.
Вот это номер! Она испугана тем, что ляпнула!
Альтер Эго нажимает на какие-то нейроны и вопит: «Видела?». Вот досада! Видеть-то я видела, но что это? (Думай, мозг!) Ага, поняла. Это не оговорка, это тщательно скрываемая информация, которая случайно вырвалась из-за каких-то переживаемых ею эмоций во время нашего разговора. Почему и что она скрывает?!
Как же мне её разговорить? Как?! Слышу, как Ант прерывисто переводит дыхание. Быстро бросаю взгляд на него. О как! Он тоже это заметил. Он что-то изображает на лице… Не понимаю! Он подмигивает. Всё равно не понимаю.
Надо сесть и спокойно подумать, поэтому я прошу:
– Пустите меня вниз! Не хочу больше стоять здесь.
– Нет-нет! – вопит Ант. – Пока нет Стива, изобрази, что я видел на Земле. Давай-давай!
– Что? – ах, вот что он задумал – подразнить её!
– Потанцуй для нас на столе!
– Как она сможет на таком маленьком пространстве? Ей даже не за что держаться, – неожиданно реагирует Нейрин. – Столик слишком мал для танцев.
Это почему же мал? Можно танцевать и на нём, он очень крепкий и не шатается!
Стоп! Что она имела в виду, говоря, что не за что держаться? Неужели шест-пилон, как в ночных стриптиз-клубах? Хм… Вряд ли здесь есть стриптиз.
Смотрю на Анта, тот кивает мне. Точно, нет здесь стриптиза!
Тогда откуда Нерина знает про шест, если она не бывала на Земле? Или бывала?! Смотрю опять на Анта, а тот чуть хмурится, он тоже заметил это.
Помнится, на Земле в связи с пожарами на складах всё время мелькала какая-то дама. Стив, ты же слышишь мои мысли. Подумай над этим!
Поворачиваюсь к Торку и вижу, как его губы беззвучно шепчут:
– Смелей! Станцуй, красавица!
Ант начинает завывать, какую-то песню и стучать по стулу. Это похоже на восточную мелодию. Как танцевать, если я практически голая в этой фигoвuнe на мне.
Глаза Стива перемещаются с меня на эту дроу. Его глаза горят.
Что?! Он сравнивает нас?! Как он смеет?! Ах ты, негодник! Я лучше её!!!
Теперь к стуку по стулу добавляется звук настоящих барабанов и звон каких-то металлических штучек. Дед Стива подбадривающе мне подмигивает, значит, эта музыка его работа. Никогда я не слышала такой музыки.
Эти барабаны, дудук… Они сводят меня с ума, сдирают последнюю шелуху с гусеницы, которая прятала меня.
Закрываю глаза и танцую то, что когда-то видела в каком-то фильме про турецкие гаремы султанов.
Господи, я это умею?! Судя по блеску глаз дедов Стива, умею. Тогда уж и одеться надо по-особенному.
Ну-ка! Эту фиговину мы сделаем лёгкой, из шелков цвета сливочного масла и пусть это будет украшено медной вышивкой на поясе. Не нужны кружева! Вот! Теперь на мне наряд, как у девушек из гарема. Я такой видела в том же фильме. Так! Теперь немного бижутерии. Чуть-Чуть для антуража!
Шелка развиваются, браслеты на руках звенят. Барабаны рокочат, кровь кипит.
Я искоса бросаю взгляд на Стива. Ах, поганец! Он всё ещё сравнивает меня и эту Нейрин!
Из-за барабанов и того, что мой муж мечется глазами между ей и мной, я отдаюсь во власть танца, и я… Я соблазняю Стива.
Сама не понимаю зачем, но во время танца, я распускаю волосы, это приходит откуда-то из подсознания. Я, танцуя, скольжу руками по телу, прячу взгляд за волосами, а сама маню и маню его. Ноги делают мелкие шажки, бедра очерчивают восьмерку.
Ах! Шаг, поворот, волна по телу, руки то, как крылья то, как стебли тростника на ветру…
Маню Стива! Взглядом, телом… У Стива учащается дыхание, а я… Я и так горю в огне желания.
Вот!!
– Рыжая бестия! – моя маркиза вопит от восторга и набрасывается на меня с поцелуями.
Всё асуры в комнате гудят. Интересно, от восхищения или осуждения?
– Да-а! Это танец людей, они умеют любить, потому что мало живут! – смеётся Клей, а я становлюсь счастливой, ведь ничего не испортила.
– Люди?! Как люди?! Хранитель, и тебе нравятся люди? – Нейрин бледнеет, она то сжимает, то разжимает кулаки. – Странно. Стив тоже любит людей, я заметила это.
– Женщин, – уточняет Ант.
– Если бы… – она замолкает.
Эта заминка приводит в замешательство всех, особенно Стива-маркизу, он до такой степени растерян, что, онемев, плюхается в кресло.
– Да ладно врать-то! – я отметаю разнообразие в сексуальных вкусах моего мужа.
– А зачем он строил тот Теремок? – Нейрин кривится, теперь все сосредоточенны, так как это высказывание вообще ни к селу, ни к городу. Она же настолько поглощена своими мыслями, что ничего не видит вокруг и шипит. – Ему же сделали предложение эльфы. Особое! Строительство сети отелей! Так нет, у него договор! Всё время, какие-то архитекторы: и люди, и дроу, и эльфы и дварфы вокруг него. Все парни молодые. Он с ними даже ночами, якобы, работал. Хм… Знаем мы эту работу!
– Глупости! У него работают парни с одного выпуска, давно знающие друг друга и способные мыслить нестандартно, – возмущённо сипит маркиза-Стив. – И причём тут предложение эльфов, если его фирма получила такой замечательный заказ?! Я точно знаю, Стив строил Теремок по принципу одной земной сказки. В этом районе должны были одновременно жить несколько рас. Просто первые улицы реализовали ностальгию людей, потомков землян. Со Стивом в проекте участвовали психологи-строители.
– Сама идея многоуровневого города унизительна! – Нейрин фыркает. – Кто-то должен жить на нижних уровнях. Так кто?
Я ничего не понимаю, смотрю на Стива, а у того на лице недоумение.
– Причём тут нижние уровни города? Кто захотел бы, тот и жил. Для кого унизительна эта идея? – уточняю я.
Нейрин вопросительно смотрит на меня. Я мысленно задираю нос. Ну-ну, не больно-то надувайся! Я здесь в своей епархии. Помню, как ругалась с одним мужиком экологом, который требовал, чтобы его вписали в грант, на том основании, что в экологии не занимаются генетикой, а заказчикам был нужен эколого-генетический мониторинг. Я продолжаю нахальничать.
– Нейрин, а Стиву что, возражали? Микрорайон же заказал город. Значит заказчики одобрили этот проект. Его же рассматривали! Вот так!
Нейрин теряет контроль и опять кричит:
– Ну и что?! Он навязывает всем новый тип жизни, наплевав на традиции! Надо было спросить всех будущих жителей.
Уверена, всё это она несёт от отчаяния, что ляпнула про людей.
Дед Стива хмурится и напоминает:
– Ни один из заказчиков микрорайона, даже дварфы не возражали, когда Стив предложил отказаться от традиционной архитектуры Ванкура. Он показал всем, что можно сделать.
– Там всё вперемежку! Это, можно сказать, вообще аморально.
– А причём тут мораль? В этом районе жили бы только те, кто хотел, – рокочет Дед.
Я закрываю глаза, потому что Торк передаёт мне виды Ванкура напрямую в сознание.
Здания разных районов очень различаются. Я понимаю, что каждый народ тяготел к определённой архитектуре. Стив же предложил нечто совершенно новое – город, парящий на гигантской скале, украшением которого будут горы, покрытые лесом, река у подножия скалы и водопад. Каждая улица гармонична и вписана в пейзаж города. Крылатый город, потому что в центре города гранитная гряда, которая так прекрасна, что сияет в лучах солнца.
Красота! Не понимаю, как это может не нравиться?! Да и появление самих уровней связана только с тем, что город на скале.
– А ты видела сам проект? Его изображения в разных ракурсах… – спрашиваю у Нейрин.
Бывшая любовница Стива презрительно выпячивает нижнюю губу.
– Нет, не видела, но Стив рассказывал. Я не слушала. Зачем мне это? Да и как он может знать, кому что нравится, если он для себя не хотел строить дом?!
– Ему хватало квартиры, – сердито возражает Стив. – Зачем ему дом?
– Ведь ты бывала в этой квартире! – она осматривает маркизу-Стива с ног до головы. – Уверена, в этом! И как тебе? Такие, как ты, любят уют.
Стив моргает, не зная, что возразить.
– А что тебе не нравится в его квартире? – прицепляюсь я, большего не могу сказать, потому что не знаю, как его квартира выглядит, но, чтобы Нейрин не догадалась, надуваю капризно губы и задираю нос.
Подействовало, Нейрин злится и поджимает губы.
– Да единственно, что в это квартире есть – это воздух! Уверена, ты бы тоже удивилась. Представь, ни украшений, ни картин. Он бормотал, что картинами служат окна. Окна – да, они огромные, и рамы из редких сортов полированного светлого дерева, но нет резьбы! А мебель? Только кожа и дерево и опять без резьбы. Простое дерево, даже не покрытое лаком! Всё дерево светлое, нет благородных тёмных тонов. Там только одна комната, которая восхищает – это тренировочный зал. Лучше я не видела.
Я на мгновение представляю дом, наполненный светом, и восхищаюсь задумкой.
Стив приходит в себя и, замурлыкав, мысленно передаёт мне картины его квартиры. Мне нравится. Однако, вспомнив о детях, бормочу:
– Надо добавить комнату. Для детей.
Стив кивает, и я вижу, что он погружается в себя, потому что уже придумывает дом для нас. Кажется, что от него исходит свет. Этот Стив мне ещё не знаком. Невероятно, но даже находиться рядом с ним, когда он творит, это чувствовать себя причастным к его творчеству, и я благодарна судьбе за то, что увидела его таким!
– Подумать только! Вы обе похожи на него, – недовольно взвизгивает Нейрин.
– Похожи? – это мы спрашиваем со Стивом хором.
– Да! Он так же на любое возражение замыкался и молчал. Говорил, что представлял, а я убеждена, что просто сравнивал. Не будете же вы утверждать, что представляете именно сейчас его дом?! Вот! Он, как и вы, сравнивал. Уверена!
– Кого? – Стив-маркиза краснеет.
Ага, что-то он смутился, видимо так и было. А… А почему со мной этого не было. Я его не вдохновляю?
– Он сравнивал своих баб, – фыркает Нейрин.
Теперь от гнева краснею я. Koбeль!!! Я тут о высоком, о творчестве, а он опять сравнивает. Ух!!
Ревность губительно действует на меня, и я выпадаю из разговора. Почему мы с ним никогда не говорили о доме? Сначала не до этого было, а потом… Я избегала этого? Да! Избегала! Почему? Я что, не уверена в нём, или в себе? Я боюсь быта? Нет и нет! Но ведь я боюсь! Чего я боюсь?
(Мозг, только честно!)
Ах вот что! Я боюсь, что он разлюбит меня, растворится в делах и забудет. Я помню, как я выжигала в себе привязанность к дому и детям бытом! Стиркой, уборкой, готовкой, лишь бы не чувствовать, что тебя используют, как прислугу. Приходишь после четырёх или трёх пар и впрягаешься в работу, как домашняя прислуга, зная, что никто не поможет и не поблагодарит. Результат – исчезают чувства тепла к дому, остаются только холодный расчет и желание защитить себя. Бог мой, я боялась не быта, то, что он засосет нас со Стивом, и мы потеряем чувства!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: