В 1984 году учитель труда из обычной советской школы увидел в «Пионерской правде» объявление, которого не должно было быть. В разделе «Объявления», среди записей вроде «пропал галстук» и «просят не приносить магнитофоны», мелькнула строчка: «Кто забыл смартчасы в спортзале — оставлены у вахтёра». Тогда слово «смартчасы» вообще не существовало. Учитель показал выпуск завучу, газету отнесли директору — и больше её никто не видел. Только он один запомнил формулировку. А спустя 20 лет, когда на витрине увидел современные часы с экраном — вспомнил каждую букву. И до сих пор не может объяснить, как это могло оказаться в газете 1984 года.
Мне рассказал это отец моего товарища. Он работал учителем труда в 80-х и как-то разговор зашёл о старых школьных газетах. Он сказал, что у него был выпуск “Пионерской правды” 1984 года, в котором было странное объявление, которое он запомнил на всю жизнь.
Газету он нашёл в учительской. Она лежала среди методичек, свернутая, как будто только что из почты. Чистая, без надписей, запах типографской краски. Он всегда любил читать заметки о пионерских отрядах, о соревнованиях, олимпиадах. И вдруг внизу последней страницы — мелким шрифтом, в разделе «Объявления»:
«Кто забыл смартчасы в спортзале — оставлены у вахтёра».
Он сначала не понял. Слово “смартчасы” ему тогда ни о чём не говорило. Подумал — ошибка, может, опечатка. Перечитал ещё раз. Всё остальное — обычные объявления: «Пропал галстук», «Секция по шахматам», «Просьба не приносить магнитофоны»... И посреди них — это.
Он показал газету завучу. Завуч отнёс её в кабинет директора. Газета исчезла. Ни он, ни его коллеги её больше не видели. Только он один запомнил то слово.
Прошли годы. Уже в 2000-х он услышал снова — “смартчасы”. На витрине магазина электроники. У него будто внутри щёлкнуло. Он сразу вспомнил тот выпуск. И спортзал. И объявление. Говорит, до сих пор помнит шрифт — советский, типичный. Бумага настоящая, печаталась в типографии. И ошибка исключена.
— Я не знаю, как это объяснить, — сказал он. — Но это было напечатано в 1984 году. На настоящей бумаге. В настоящей газете. Может, это сбой. Или шутка. Только вот никто не шутил. И тогда, и сейчас — всё это странно. Очень странно.